Массив публикаций как источник информации о научной дисциплине | Эшелоны дисциплинарной публикации | Формирование и организация публикационных эшелонов | Функции массива публикаций

Эшелон статей. Вход этого эшелона располагается на границе между уже полученными и известными узкому кругу лиц результатами исследований и теми научными результатами, которые уже попали в сферу массовой стандартной публикации. Рукописи получаемых редакцией журнала статей представляют собой сообщения о результатах исследований, завершенных обычно 1,5–2 года назад, предварительно обсужденных на различных собраниях специалистов и, с точки зрения автора и его оппонентов, достойных публикации.

Тем не менее при формировании массива статей редакцией журнала производится отбор присланных рукописей, и часть их (иногда довольно значительная) журналом отклоняется. Причины и мотивы отклонения рукописей редакциями в настоящее время исследуются (см., например, довольно подробно. Гораздо меньше изучается вопрос о том, чем руководствуется редакция журнала, принимая рукопись к публикации, а между тем именно этот вопрос является главным, если нас интересует способ формирования эшелона статей.

Начнем с общих соображений. Редколлегию научного журнала составляют, как правило, наиболее видные специалисты соответствующей области исследования, т.е. лица максимально заинтересованные в том, чтобы журнал способствовал развитию дисциплины, своевременно и подробно информируя научное сообщество о всех интересных исследованиях. Отвечая на вопросы о причинах отклонения рукописей, члены редколлегии меньше всего ссылаются на ограниченность объема журнала. Наоборот, они склонны считать, что и после отбора в публикацию попадает слишком много незначительных материалов, которые, скорее, заполняют объем номера, чем несут существенную информацию. В качестве подтверждения при этом приводятся данные о том, что многие опубликованные материалы не получают никакого отклика и, следовательно не участвуют в информационном обмене дисциплины, отправляясь прямо в архив науки. Среди причин отклонения рукописей чаще всего указываются следующие: тривиальность сообщаемых результатов; недостаточная обоснованность выводов и интерпретаций; недостаточное знакомство автора с работами коллег; несоответствие содержания рукописи профилю журнала. Рассмотрим каждый из этих аргументов подробнее.

Тривиальность (а соответственно, и оригинальность) результата является на первый взгляд наиболее наглядной и объективной характеристикой рукописи. Действительно, если результат тривиален, он уже опубликован и может быть предъявлен автору как обоснование отказа. В подавляющем большинстве случаев дело, однако, обстоит не так просто — рукописи, полностью дублирующие уже известные результаты, относительно редки (Хотя они, конечно, тоже встречаются и публикуются, что неоднократно служило причиной тяжб о приоритете в истории науки.). Чаще всего речь идет о том, что результат недостаточно оригинален, т.е. содержащаяся в сообщении информация несущественна. Но в этом случае речь идет уже не о некотором объективном критерии, а о мнении рецензента, которое опирается на его эрудицию, а также на представление о том, какие именно пути в исследовании проблемы окажутся перспективными. Сделанная с этих позиций оценка содержания рукописи расходится с мнением автора и участников предварительных обсуждений. Более того, эта оценка часто не совпадает с мнением редакции другого журнала, в который обращается со своей рукописью автор отклоненной статьи.

В этой ситуации важно подчеркнуть следующее. Редактор и рецензенты журнала (как уже говорилось, наиболее эрудированные специалисты в своей области) вынуждены практически решать очень простую, с точки зрения многих исследователей науки, задачу – разделить в своей специальности новое знание и знанием ранее существовавшее. При этом, однако, выясняется, что вблизи переднего края исследований знание существует в такой форме и изменяется так быстро, что объективировать критерий новизны не удается. Более того, для оценки оригинальности реального частного результата (а именно о нем и идет речь в статье) недостаточно представления о наличном знании, практическая оценка делается с учетом возможных перспектив его развития. Поэтому совершенно неизбежные ошибки и приводят, во-первых, к конфликтным ситуациям, а, во-вторых, к публикации статей, впоследствии не используемых научным сообществом.

Сходным образом обстоит дело и с другими критериями, которые используются при отборе материала для формирования эшелона статей. Так, отклонение статьи из-за необоснованности выводов или недостаточного знакомства автора с другими работами данного направления тоже опирается на решение редактора (рецензента), связанное с интерпретацией ее автором других работ. (Существенно отметить еще один момент. Настаивая на содержательном обсуждении автором рукописи работ его коллег, редактор требует тем самым от автора высказать мнение о том, что автор понимает под оригинальностью (перспективностью) и обоснованностью нового вклада в его узнай области.). Именно это решение и является приговором относительно всех многочисленных "очевидно", "можно предполагать", "с большой вероятностью следует" и т.п., которых достаточно много в любой рукописи. И если помнить, что речь идет об интерпретациях, то становится видно и другое – требование обоснованности выводов во многом противоречит представлению об оригинальности содержания, так как частный обоснованный результат в большинстве случаев тривиален, за исключением результатов чисто эмпирических.

Эта установка хорошо видна из результатов исследования Р. Уитли, выяснявшего связь между типом статьи и шансами на ее отклонение редакцией журнала. Наименьший процент отклонений был зарегистрирован для рукописей, излагающих некоторый эмпирический результат, полученный на стандартной методике с простой и хорошо сформулированной рабочей гипотезой. За ними идут статьи методического содержания. Чаще же всего отклоняются статьи теоретического характера с развернутой интерпретацией данных.

Распространенной мотивировкой отклонения рукописи редакцией журнала является, как говорилось выше, несоответствие содержания рукописи профилю издания. Иными словами, утверждается, что работающий в некоторой специальности автор, направляя статью в свой специальный журнал, не просто ошибся в нюансах позиций редколлегии, а неверно определил основную содержательную направленность (профиль) издания. Но тогда неизбежен вывод – профиль будущих номеров журнала нельзя с достаточной уверенностью выяснить на основе ранее опубликованных в журнале материалов. А это, в свою очередь, означает, что, во-первых, профиль журнала изменяется довольно быстро, а, во-вторых, представление редколлегии об этих изменениях базируется не на истории специальности, а на ее перспективах.

Речь идет не об интуитивном предвидении, для представления о перспективах журнала на несколько ближайших лет редколлегия в целом располагает довольно полными и надежными сведениями, отличаясь в этом от авторов рукописей. Частично эти сведения содержатся в портфеле редакции, т.е. в полученных или принятых к публикации, но еще не опубликованных рукописях. Кроме того, члены редколлегии – наиболее квалифицированные представители некоторой исследовательской области – довольно хорошо осведомлены и о той работе, которая ведется на переднем крае дисциплины и будет представлена в журнале лишь через несколько лет (срок, необходимый для завершения исследований и подготовки их результатов к публикации).

Мы так подробно останавливаемся на входных характеристиках эшелона статей, потому что это единственный эшелон, отбор материалов "на входе" которого происходит в форме общения специалистов, решения требуют объяснения, а соответственно – и определенной рефлексии. При оценке нового результата нет возможности сравнить его с каким-либо общим для всех участников сообщества каноном (истинное знание) или применить к нему строгие объективные критерии (достоверность, оригинальность, перспективность и т.п.).

Поэтому и сама статья выступает в момент публикации (В этом смысле актуальный статус статьи в эшелоне публикаций отличается от статуса той же статьи, которую через много лет анализирует история науки, как купленный лотерейный билет – от выигравшего, хотя внешне речь идет как будто об одной и той же статье.) не как квант нового знания, а как корректное сообщение о результате исследования.

Корректность – требование уже не к результату, как таковому, а к способу его получения и публикации. В научной статье нет места откровению, она сообщает, что новый (по мнению автора) результат получен с соблюдением существующих норм исследовательской деятельности, а его публикация происходит с соблюдением норм поведения, принятых в данном научном сообществе. Это хорошо видно из "анатомии" статьи.

"Журнальная статья, - пишут В. В. Налимов и 3. М. Мульченко, - состоит из следующих частей: перечень авторов; указания на место работы авторов и источники финансирования; заглавие, претендующее на максимально короткое отображение содержания статьи, аннотация или резюме, собственно статья, благодарности; библиография" (В ряде журналов сообщается также и имя крупного ученого (но не официального рецензента журнала), который рекомендовал рукопись к публикации и тем самым готов разделить ответственность за корректность ее содержания с автором и редколлегией.)

По крайней мере четыре из перечисленных характеристик имеют чисто социологический смысл, т.е. указывают не на содержательные особенности результата, а на положение автора в научном сообществе, его взаимоотношения с другими исследователями и их группировками.

Каждая статья является сообщением о том, какие исследования проводятся на переднем крае, в некоторый момент времени та какие результаты удалось получить.

Строение и оформление статьи направлены на то, чтобы максимально облегчить читателю получение информации по любой из этих линий. Если его интересует результат, как таковой, то к его услугам заголовок статьи, резюме (автор обязан кратко сформулировать в резюме только новые результаты) и сам факт публикации как подтверждение корректности результата. Если же читателя интересует в первую очередь состояние исследований, то статья сообщает ему, кто, где, с кем, какими методами и с опорой на какую литературу этими исследованиями занимается. Вся эта информация выстраивается относительно небольшого фрагментарного сообщения.

Необходимость снабжать каждую статью таким обилием информационных показателей вызвана тем, что эшелон статей в целом обладает очень низким уровнем организации и очень небольшими возможностями в этом отношении. Вся совокупность журнальных статей вводит в массив публикаций набор самостоятельных обобщений о состоянии дел на переднем крае исследований. Эшелон статей отражает состояние исследований в дисциплине. В то же время любые попытки структурно расчленить содержание эшелона уже в момент публикации на уровни или блоки сталкивается с большими и пока не преодоленными трудностями. Природа этих трудностей частично обсуждалась, когда мы рассматривали особенности формирования эшелона публикаций.

Так, наиболее установившимся и наглядным типом специализированного расчленения эшелона публикаций является его разделение по специальным журналам внутри дисциплины, где каждому журналу должно отводиться одно профилирующее направление. Но, как мы имели возможность убедиться, на практике профиль журнала как четко определенная и устойчивая по содержанию сфера не может быть удовлетворительно обрисован не только для массы читателей, но даже и для его будущих авторов, которые зачастую последовательно посылают статьи в разные журналы одной дисциплины. Содержание различных журналов частично перекрывается – образуются так называемые пограничные области. Это связано, как говорилось выше, в первую очередь с тем, что журнальная публикация отражает динамику переднего края дисциплины, изменения которого обусловлены ходом исследовательской деятельности, а не существующей специализацией журнала. Каждое из таких изменений в той или иной степени влияет и на структуру переднего края, что и требует соответствующего изменения структуры эшелона статей в целом, независимо от того, как она была ранее отражена в журнальной специализации.

Ситуация не упрощается и при уменьшении масштаба специализации – при переходе на уровень отдельных содержательных рубрик внутри журналов. Будучи действительно более специализированными и тем самым более тесно связанными с существующим содержательным делением проблем, эти компоненты структуры являются еще менее устойчивыми, так как проблемы меньшего масштаба изменяются быстрее, нежели специальности, представляемые журналами. А неустойчивые рубрики создают дополнительные помехи для читателя – ему приходится следить уже не столько за статьями, сколько за изменяющейся рубрикацией журнала. В связи с этим многие естественнонаучные журналы в принципе отказались от рубрикации (во всяком случае от содержательной рубрикации), сохранив ее только в итоговых (годовых и т.п.) предназначенных для архива выпусках.

Дело, однако, не только в динамике. Природа трудностей в структурном расчленении эшелона статей заключается прежде всего в том, что в организации каждой статьи имеются элементы двух не совпадающих "совокупностей": содержательной дифференциации дисциплинарной проблематики и актуально существующей исследовательской деятельности в дисциплине. Различный их темп изменения только усугубляет ситуацию, делая способы ее оперативного решения неэффективными. Поэтому на "выход" эшелона статей каждая статья передается с набором информационных показателей, позволяющих дальнейшую работу по группировке статей в обеих указанных линиях.

Реальными сферами такой группировки выступают, с одной стороны, архив дисциплины, а с другой – следующий за статейным эшелон обзоров.

Архив дисциплины – полная совокупность всех опубликованных материалов, независимо от жанра, даты публикации и т.п. Его "входом" являются различные реферативные и информационные службы. Наряду с чисто функциональными способами классификации в архиве представлена и разработана общая для всех типов публикаций содержательная рубрикация материалов типа УДК и др. Эта рубрикация, основанная на представлении о содержательной структуре дисциплины (О способе формирования этих представлений мы будем говорить ниже, рассматривая эшелон монографий и учебников.), опирается на довольно устойчивые классификаторы. Но эта устойчивость оборачивается огромными сложностями в обработке информации, в необходимости привлекать для кодирования и поиска массу дополнительных информационных показателей (составлением тезаурусов и т.п.). В результате для эффективного функционирования архива требуется разработка все более громоздких информационных систем, оборудованных по последнему слову вычислительной техники и совершенно не рассчитанных на "невооруженного" потребителя. В этом смысле архив противостоит эшелонированному массиву актуально функционирующих в дисциплине публикаций, организованных в эшелоны.

Эшелон обзоров. Единицы этого эшелона представляют собой своего рода информационные блоки, построенные из материала статей, т.е. результат определенной работы по отбору и организации этого материала. Эта работа выполняется квалифицированными специалистами, авторитет, опыт, эрудиция и интуиция которых должны восполнить недостаток явных информационных характеристик на входе эшелона (Здесь рассматриваются эшелоны дисциплинарной публикации. Если же говорить о таких крупных отраслях науки, как физикам химия, биология, то в них проблемные обзоры выполняют роль главной оперативной публикации. Различного типа обзорам отводится много места в таких журналах, как "Успехи физических ...химических, биологических... наук"). Выступая в роли автора обзора, специалист располагает и более широким набором объективных данных по сравнению с рецензентом журнала (эти роли очень часто совмещаются). "Вход" эшелона обзоров находится на большем (на 2–3 года) временном удалении от переднего края дисциплины, чем "вход" эшелона статей. Благодаря этому автор обзора может с гораздо большей уверенностью судить как о перспективности опубликованных в статьях результатов (подтверждение экспериментальных данных, проверка гипотез в более поздних исследованиях), так и о первичной реакции на статью со стороны научного сообщества (ссылки).

В обзорах упоминаются далеко не все вышедшие за обозреваемый период статьи, их массив существенно редуцируется. Упоминание статьи в обзоре показывает, что, несмотря на годы, прошедшие после ее публикации, содержание статьи имеет не только архивную, но и актуальную ценность и не "снято" в последующих публикациях.

В каждом обзоре, как и в эшелоне обзоров в целом, воспроизводится та двойственность содержания, о которой говорилось применительно к статьям. Однако обзор представляет существенно иной способ работы по организации содержательного материала. Строение обзора отражает обе линии: названия основных проблем формулируются в соответствии с принятыми концептуальными расчленениями предмета дисциплины, на заданной таким образом канве группируются сведения о различных подходах и полученных результатах. Безусловный приоритет приадлежит при этом второй линии – упоминание проблемы в обзоре и подробность ее освещения связаны не с теоретической важностью проблемы (ее местом в структуре дисциплинарного здания), а с наличием в эшелоне статей сведений об интенсизности и успешности ее изучения.

(То, что содержащиеся в обзоре оценки идут "от материала", отчетливо прослеживается и в манере написания обзора. Автор не полемизирует с какими-либо точками зрения, а как бы ранжирует их по представительности связанных с каждой из них группы статей.) При этом в блоках эшелона обзоров организуется не только информация о содержании исследований, но и сведения об именах и группировках исследователей, а тем самым и данные о направлениях работы исследовательских объединений. Такие данные принципиально не могут быть представлены в эшелоне статей.

Что же касается эшелона обзоров в целом, то он, как и эшелон статей, дает в каждый момент времени своего рода фотографию исследовательской деятельности в дисциплине (со сдвигом на 5–7 лет), перечисляя направления наиболее интенсивных и плодотворных исследований. Состояние каждого направления представлено последним посвященным ему обзором, а общая "глубина" эшелона относительно невелика (порядка трех лет).

Важным организационным качеством эшелона обзоров является и то, что стержнями для объединения статейного материала выступают проблемы, список (он может быть не полностью реализован) и формулировка которых задается в соответствии с концептуальными представлениями о содержании предмета дисциплины.

Таким образом, эшелон обзоров, во-первых, в сжатой, позволяющей оперативное использование форме сохраняет в дисциплинарном обращении определенное число наиболее плодотворных статейных публикаций, а, во-вторых, выполняет первичные организационные функции, связывая информацию о направлениях исследований с концептуально сформулированной проблематикой дисциплины. В этом смысле эшелон обзоров выполняет роль связующего звена между набором фрагментарных сообщений с переднего края науки (эшелон статей) и теоретическим изложением отдельных проблем дисциплины (эшелон монографий).

Эшелон монографий. По объему этот эшелон существенно уступает двум первым. Число монографий (реальная величина колеблется от дисциплины к дисциплине) в 20-50 раз меньше числа статей. Таким образом и при формировании этого эшелона (и отдельных его единиц) мы, по крайней мере внешне, имеем дело с отбором и свертыванием (т.е. более компактной организацией) материала. Принципы и способы этой работы существенно отличают монографии от двух предыдущих эшелонов. единица эшелона, монография, представляет собой систематическое рассмотрение сдвой из основных содержательных проблем дисциплины. При этом формулировка проблемы, развертывание ее изложения в монографии, степень использования новой информации из эшелонов статей и обзоров – все эти определяющие особенности эшелона характеристики зависят в первую очередь уже не от того, насколько интенсивно данная проблема исследуется на переднем крае дисциплины, а от теоретического статуса дисциплинарного знания, принятых в дисциплине норм аргументации, концептуальных представлений о значимости той или иной группы факторов и т.п.

Наличие информации по проблеме в двух предыдущих эшелонах также весьма существенно – объем новых сведений стимулирует выбор для монографического изучения той или иной проблемы, однако в процессе самого изучения действуют уже другие, теоретико-методологические, критерии оценки и обработки информации. Работа с новой информацией в основном состоит в критическом анализе ее предметного содержания (достоверности, теоретической мощности, возможностей интерпретации и т.п.), а вопрос о том, кто, где, когда и по какому поводу получил данный результат, не играет практически какой-либо роли в его оценке.

Монография отличается от статьи не своей теоретичностью, определенная часть статей также посвящена теоретическому исследованию проблем. Но в статьях теоретический анализ направлен на саму проблему (способ ее постановки, новые способы решения и т.п.) и не касается обычно вопроса о пересмотре места проблемы в предмете дисциплины, т.е. далеко выходящего за пределы изучаемой проблемы вопроса методологического характера. Для монографии оба вида работы являются нормой.)

Содержание монографии – обобщение результатов по какой-либо крупной проблеме всегда предполагает многослойный теоретико-методологический анализ. Оставляя сейчас в стороне методологическое содержание и технику такого анализа – этим вопросам посвящена огромная специальная литература,- остановимся только на его значении для формирования дисциплинарного знания. Обобщенное и систематическое рассмотрение проблемы требует от автора ее локализации внутри некоторой более широкой дисциплинарной целостности, а, следовательно, по крайней мере, эскизного изображения этой целостности с учетом нового понимания анализируемой проблемы. С другой стороны, для анализа теоретического содержания проблемы и изображения предмета дисциплины необходима некоторая внешняя и более общая по отношению к объекту анализа позиция, которая задается уже по линии аналитических средств, т.е. в плоскости общенаучной методологии.

Наличие такой иерархии представлений как предпосылки анализа (не всегда, впрочем, эксплицированной) и определяет направленность работы с каждым типом информации. Речь идет а поиске возможностей для удовлетворительной теоретической интерпретации эмпирических данных, дисциплинарной методологической интерпретации теоретических вопросов, общенаучной или даже философской интерпретации методологических проблем дисциплины. Только такое систематическое рассмотрение всего комплекса теоретико-методологических проблем оказывается необходимым, для того чтобы ввести опубликованную в статьях и первично обработанную в обзорах информацию в корпус дисциплинарного знания, перестроив ряд сложившихся в ней связей.

Таким образом в эшелоне монографий в целом представлен полный список теоретических проблем дисциплины с систематическим обсуждением методологического содержания каждой из них. Более того, каждая единица эшелона содержит эскизное изображение предмета дисциплины, характеризуя место в нем рассматриваемой в монографии проблемы. И, несмотря на это, выстроить предмет дисциплины на основе его изображений, имеющихся в массиве монографий (выстроить как некоторое строго сформулированное теоретическое целое), обычно не удается.

Логико-методологическому анализу этой ситуации посвящено множество специальных исследовавий. Мы бы хотели прокомментировать ее науковедческую сторону, связанную с особенвостями существования дисциплинарного содержания в массиве и эшелонах публикаций.

Полный набор проблем дисциплины представлен, как уже говорилось, в эшелоне монографий в виде списка единиц этого эшелона, где каждой проблеме соответствует последняя посвященная ее обсуждению монография (Будем грубо приблизительно считать, что в последней монографии теоретически "снимается" история изучения соответствующей проблемы.). Располагая таким списком и датой выхода каждой из монографий, мы можем получить величину, характеризующую хронологическую глубину эшелона. Эта величина будет равна промежутку между временем написания первой и последней монографии списка, т.е. отражать неодновременность изображения отдельных проблем дисциплины. Эта неодновременность связана с уже рассмотренной неравномерностью исследований на переднем крае дисциплины, а следовательно, и с неравномерностью поступления информации по отдельным проблемам в эшелоне обзоров и статей. Иными словами, более поздние монографии дают систематический анализ отдельной проблемы с учетом новой информации с переднего края дисциплины, а также, что не менее существенно, с применением новых средств самого анализа, разработанных за прошедший между выходами двух монографий списка промежуток времени.

Но каждая монография включает не только теоретическое рассмотрение проблемы, но и систематический анализ логико-методологических основавий такого рассмотрения (место проблемы в системе дисциплинарного знания). В этом случае хронологическая неоднородность списка проблем оборачивается гетерогенностью его оснований. Монографии, написанные на протяжении 10 лет по различным проблемам одной дисциплины, - это монографии, содержание которых предполагает различные понимания (несколько вариантов) предмета дисциплины в целом и различные методологические позиции в его исследовании. Таким образом, задача построения дисциплины на базе списка представленных в массиве монографий ее проблем не сводится ни к теоретическому их сопоставлению на некотором общем методологическом основании, ни к построению общего логического языка.

Строго говоря, проблема не решается и отступлением во времени, т.е. построением предмета на уровне представлений обо всех проблемах списка, скажем, тридцатилетней давности. В этом случае целостное изображение предмета дисциплины построить можно, но оно не будет иметь теоретического смысла, т.е. не будет отвечать современным теоретико-методологическим требованиям. Поэтому усилия в этом направлении предпринимаются с другими целями. Целостное изображение и систематическое изложение предмета дисциплины оказывается, несмотря на все теоретические и методологические издержки, непреложным условием формулировки ее содержания в учебных целях.

Эшелон учебников. Своеобразие этого эшелона дисциплинарных публикаций заключается прежде всего в том, что его содержание не адресовано внутрь дисциплины, понимаем ли мы под ней некоторое научное сообщество или набор исследовательских действий, в которых принимают участие члены сообщества. Представление о дисциплине, сообщаемое учебниками, принципиально ориентировано на внешнего относительно дисциплины наблюдателя, связь которого с дисциплинарными исследованиями не всегда предполагается даже в будущем.

Такая прагматика решающим образом сказывается на способах и принципах построения учебника. Учебник излагает содержание дисциплины систематически, сообразуясь с общей подготовкой и будущей специализацией адресата, которые и определяют объем и характер, но не содержание изложения. Поэтому основная задача учебника – дать представление о дисциплине в целом, о ее специфике, ее индивидуальности. (Когда при обсуждении современных принципов построения учебной литературы указывается на то, что в учебниках представлено готовое знание, имеется в виду отнюдь Ее завершенность исследования излагаемых в учебнике проблем, а возможность их завершенного изображения для включения в некоторую целостность дисциплинарного знания, допускающую дальнейшую дидактическую обработку).

В пособиях и курсах, предназначенных для обучения специалистов данной дисциплины, перечисленные качества учебников выступают особенно выпукло. Перед своими новобранцами дисциплина выступает как целое во всех отношениях: идет ли речь о ее предмете, о профессиональной специфике научной деятельности, о списке корифеев или об истории крупнейших достижений. Соответственно, важнейшее место отводится и обсуждению положения дисциплины среди других наук. (Именно эту сторону дела отмечает Т. Кун, когда говорит об изучении парадигм как подготовке студента к членству в научном сообществе, а саму парадигму определяет, не ограничиваясь собственно теоретическими ее компонентами).

Такая совокупность задач требует от дисциплинарного знания уровня организованности, которого, как уже отмечалось, невозможно достигнуть ни в одном из эшелонов, отражающих актуальное состояние дисциплины, в том числе и в эшелоне монографий. Поэтому целостное изображение содержания дисциплины, с одной стороны, систематизировано чисто эмпирически, а, с другой – формулировка отдельных проблем уже в момент написания учебника существенно отстает от их исследовательской формулировки в эшелоне монографий.

Характерны в этом отношении результаты, опубликованные австрийским исследователем Э. Гемахером, анализировавшим содержание учебников общего типа (учебники физики длл школ высшей ступени. Так, например, он сообщает о временных интервалах, между открытием крупнейших физических закономерностей в XIX в. и их включением в учебники:

• законы Ампера открыты в 1820 г., включены в учебники в 1859 г,
• эффект Допплера открыт в 1842 г., включен в учебники в 1927 г.
• закон сохранения энергии пуи немеханических явлениях (Р. Майер) открыт в 1845 г., включен в учебники в 1903 г. (58 лет);
• электромагнитная теория света открыта в 1871 г., включена в учебники в 1903 г. (32 года).

Обращает на себя внимание не столько сам факт отставания, сколько неравномерность временных интервалов. Иными словами, в "учебную" целостность предмета дисциплины отдельные компоненты вводятся с нарушением как современных представлений о теоретическом развертывании предмета, так и с нарушением последовательности их появлевия относительно друг друга в содержании дисциплины.