Массив публикаций и система научной дисциплины
Э.М.Мирский

Источник: http://www.courier.com.ru/pril/posobie/mirdis.htm
Часть 1. Массив публикаций как источник информации о научной дисциплине

…В подавляющем большинстве теоретических изображений науки н научной деятельности представление объекта исследования строится на эмпирическом материале, полученном из публикаций. Публикация выступает как первичный источник сведений о научном знании, отношениях между учеными, строении и динамике научных объединений и т.п. Для науковеда, философа, логика, методолога, специалиста по информатике, а до недавнего времени и для социолога науки, той конечной реальностью, из которой исследователь черпает свои представления о науке, выступают публикации. В иных формах наука этим исследователям не дана. Даже в истории науки, где наряду с публикацией тщательно и подробно изучаются другие документы (неизданные рукописи, черновые наброски, письма, воспоминания современников и т.п.), примат научной публикации как основного источника историконаучного исследования выступает не только непременным условием, но и методическим принципом.

Отличающиеся друг от друга изображения науки в различных исследовательских традициях – получение нового знания и переход от одной теории к другой (логика развития науки); представление о парадигме, научном сообществе и регулирующих отношение между его участниками нормах (концепция Т.Куна); распределение ролей между участниками научной деятельности и типология ученых (социология и психология науки) становятся объектами изучения лишь постольку, поскольку сведения о них имеются в научной публикации.

Отметить этот факт необходимо, потому что в большинстве перечисленных традиций он не рефлектируется. Внутри каждой из них дискуссия идет уже на вторичном материале. Ее предметом является интерпретация тех или иных сведений о науке, ранее извлеченных из научных публикаций соответствующей дисциплины, но к моменту обсуждения уже ассимилированных традицией. Соответственно, при построении идеализованных объектов каждой исследовательской традиции (научное знание, научная теория, научное сообщество и т.п.) вопрос о связи этих объектов с некоторой систематизированной эмпирией практически не ставится. В качестве постулата берется представление о том, что целостность науки выступает исключительно как некоторая интуитивная данность, а каждая традиция изучает отдельный аспект этого целостного образования. Такая посылка в принципе исключает возможность постановки вопроса о связи между аспектами, требующей обязательного подкрепления интуитивного представления о целостности науки изображением ее организации.

Указание на то, что общим для всех перечисленных традиций является не только интуитивная посылка, но и некоторое единое эмпирическое основание, является весьма существенным, так как этот общий для всех традиций массив эмпирических сведений может быть представлен не на уровне интуитивной очевидности, а в дискретной и организованной форме.

Проблема экспликации связи различных аспектов исследования науки, приобретает таким образом гораздо более продуктивную в исследовательском отношении постановку. С одной стороны, мы располагаем разработанными в разных исследовательских традициях и не связанными друг с другом изображениями различных процессов, характеризующих функционирование и развитие научной дисциплины. С другой стороны, у нас есть сведения об организации эмпирического массива общего для всех перечисленных исследовательских традиций.

Задача состоит, следовательно, в том, чтобы показать, каким образом сведения об организации массива дисциплинарных публикаций могут быть использованы для системного изображения научной дисциплины, отдельные стороны которого изучаются различными научными традициями.

Мы рассматриваем саму научную дисциплину как устойчивую форму организации науки нового времени во всех ее существенных проявлениях (научное знание, профессиональные характеристики научной деятельности, особенности воспроизводства и развития и т.п.). С этой точки зрения мы можем говорить о научной дисциплине как относительно автономной системе с развитыми механизмами саморегуляции, обеспечивающими ценность и устойчивость системы во времени. Поскольку срок жизни системы в целом существенно превышает срок жизни ее элементов (практически независимо от способа элементного членения), мы должны для удовлетворительного ее изображения учитывать наряду с процессами функционирования и процессы воспроизводства.

Говоря о содержательной интерпретации указанных представлений о дисциплине как системе, мы должны уяснить, каким образом научная дисциплина в каждый момент времени сохраняет свою целостность как совокупность знания и профессия вопреки или благодаря постоянному обильному притоку новых исследовательских результатов и новых членов дисциплинарного сообщества. При этом необходимо учесть следующие обстоятельства.

Во-первых, являясь объединением, организованным по профессионально-предметному основанию, научная дисциплина сохраняет свою целостность, несмотря на то что процессы ее функционирования рассредоточены в пространстве и протекают в различном институциональном окружении.

Во-вторых, несмотря на непрерывное пополнение фонда дисциплинарного знания новыми исследовательскими результатами, научное содержание дисциплины в каждый момент времени может быть сформулировано и формулируется в виде некоторого компендиума, по своему объему доступного для освоения одному человеку, причем полнота этого усвоения такова, что позволяет этому человеку самостоятельно включиться в исследование.

В-третьих, описание основных процессов, происходящих в научной дисциплине, должно учитывать открытый характер системы, ее постоянное взаимодействие с другими дисциплинами, а также возможности дифференциации и эволюции.

В-четвертых, рассматривая организацию дисциплины как некоторую инвариантную во времени схему, мы при описании не можем не учитывать исторически преходящий характер содержания всех ее компонентов, идет ли речь о составе дисциплинарного знания, или о составе научного сообщества, или даже о критериях научности, содержательном наполнении оценок и т.п.

Такая постановка проблемы целостности научной дисциплины стала возможной благодаря тому огромному материалу, который накоплен в последние 10–15 лет, когда научная публикация стала объектом интенсивных исследований в науковедепии и информатике. С известной долей условности это исследования можно разделить на два направления.

Одно из них занималось выяснением функции публикации в научной деятельности. Как правило, объектом конкретных исследований при этом выступали различные показатели одного типа публикации – научной статьи — или связанные с ней публикационные события (соавторство, цитирование, сроки публикации в различных группах журналов, взаимоотношения автора, редактора и рецензента и т. д.). Результаты этих исследований продемонстрировали роль публикации в мотивации ученых, в обеспечении единого фронта изучения проблем и преемственности их изучения во времени и т. д.

Важным, с нашей точки зрения, результатом явилось выяснение того обстоятельства, что именно публикационный массив является для всех участников дисциплины наиболее устойчивой частью дисциплинарного целого. Из него ничего не вычеркивается — архив научной дисциплины един для всех ее участников и в принципе (разумеется, только в принципе) доступен каждому из них. Устойчивость научной литературы связана и с другим ее качеством – довольно жесткими стандартными требованиями к оформлению публикации. Идет ли речь об эпохальном открытии или о подтверждении некоторого частного результата, о драме идей или о будничной полемике, конечный продукт всегда приобретает стандартную универсальную форму.

Эта особенность массива публикаций использована в другом направлении их исследования, где методы статистической обработки массива применялись с целью выяснить существенные организационные характеристики научной деятельности в целом (Нужно отметить, что и в этом случае речь шла, по сути дела, об изучении прежде всего массива научных статей.). Иными словами, отношения в массиве публикаций рассматривались как косвенные показатели всей совокупности отношений в научной дисциплине. В первом направлении функции публикации являются целью исследования; во-втором публикация изучается лишь как показатель отношений в другой более широкой по содержанию совокупности. В ходе указанных исследований удалось значительно усовершенствовать их методическую базу, подключить мощную вычислительную технику, разработать изощренные способы интерпретации полученных данных. Все это дало возможность повысить надежность результатов и расширило сферу их теоретического применения. Вместе с тем становится все более очевидным, что дальнейший прогресс в науковедческом изучении публикаций (а соответственно, и процессов функционирования научной дисциплины через ее публикационные показатели) тормозится бедностью структурных представлений и моделей объекта, лежащих в основе исследований.

Большинство моделей в науковедческом изучении публикаций опирается на понимание науки почти исключительно как исследовательской деятельности, а нового знания – как ее результатов. Основной единицей, моделируемой в конкретном исследовании, выступает в той или иной форме акт приращения нового знания (научное открытие, решение проблемы, фальсификация теории и т.п.).

Эмпирически наблюдаемым результатом этого акта считается публикация, а развитие научной дисциплины рассматривается как временная последовательность содержательно связанных познавательных актов, которая и должна воплощать историческое движение "переднего края" науки. То обстоятельство, что научная деятельность и ее отражение в массиве публикаций не ограничивается чисто исследовательской работой и, следовательно, не может осуществляться только на переднем крае, признается обычно малосущественным (Тенденция искать эмпирические референты науки как можно ближе к переднему краю исследований находит свое воплощение и в том, что в последние годы по мере роста техники эмпирического исследования центр внимания все больше смещается от научной статьи к предшествующим ей типам устной и письменной публикации – доклады на научных собраниях, препринты и т.п. – и к неформальным способам коммуникации.) и учитывается только при некоторых частных задачах изучения науки.

Реализация системного изображения научной дисциплины, как оно сформулировано в начале данной статьи, требует существенно более богатого представления о структуре научной деятельности и характерных для нее процессах. Подобное структурное развертывание возможно не только в принципе, на уровне общих рассуждений, но может быть соотнесено с систематизированной эмпирией за счет соответствующего расчленения массива дисциплинарных публикаций и функционального описания его составляющих.