Петр, почтеннейший чтец и нотарий досточтимого патриаршего секретариата, прочитал:
“Святаго отца нашего Кирилла, архиепископа александрийского, Максиму, диакону александрийскому, для руководства:
«От достолюбезного инока Павла я узнал, что твое благочестие до сих пор отказывается от общения с почтеннейшим епископом Иоанном из-за некоторых членов Церкви Антиохийской, из которых одни разделяют мысли Нестория, а другие хотя разделяли их, но теперь, быть может, отринули их. Пусть определит твоя снисходительность, что такое те, о которых говорили, что они делают собрания и открыто и нагло разделяют мысли Нестория и передают их другим,-и что такое те, которые некогда имели сожженную совесть, теперь же раскаялись в том, чем были увлечены, но еще стыдятся сознаться в своем грехе. Нечто подобное случается с обольщенными. И если ты увидишь некоторых обращающимися к правой вере, предавай забвению прошлое; потому что нам приятнее видеть их отрекающимися от ереси, чем бесстыдно защищающими несториевы непотребства. Чтобы не показаться склонными к любопрениям, мы с охотою вступаем в общение с почтеннейшим епископом Иоанном, снисходя ему и по благоразумию, как бы не явиться слишком строгими в суждениях о раскаивающихся; потому что это дело, как я сказал, требует большого благоразумия.»
Того же отца к пресвитеру и архимандриту Геннадию:
«О твоем усердном благоговении к делу богопочтения я не теперь узнал, но издавна знал. И очень одобряю его: так как оно стремится проводить жизнь со всяким тщанием. Но случается, когда благоразумие заставляет не очень нужные вещи выбрасывать, чтобы спасти вещи более необходимые. Как мореплаватели во время сильной бури, угрожающей кораблю, кое что выбрасывают, чтобы спасти остальное; так и мы в тех случаях, когда нет возможности соблюсти полнейшей тщательности ко всему, оставляем иное без внимания, чтобы не потерять всего. И я пишу это потому, что узнал, что твое благочестие печалится на святейшего и благочестивейшего брата нашего и сослужнтеля, епископа Прокла, за то, что он принял в общение (епископа) элийского. Постановлениями Церкви Палестинской он не признан предстоятелем; но суетное тщеславие, оканчивающееся всегда горько, побудило его на такой дерзкий поступок. Итак пусть твое благочестие не убегает от общения с благочестивейшим и боголюбезнейшим епископом Проколом. И у меня и у его благочестия одно было попечение, и наш образ действий не возбуждал неудовольствия ни в ком из благоразумных.»”
Когда это было прочитано, почтеннейшие иноки сказали: “Если святый Собор повелит, то пусть будет принесено и прочитано послание святого Афанасия к Руфиниану.”
Святый Собор сказал: “Пусть будет по просьбе почтеннейших иноков.”
Вышепоименованный инок Стефан, держа в руках книгу, прочитал:
“Святаго Афанасия к Руфиниану:
«Господину Руфиниану, возлюбленному сослужителю, Афанасий - о Господе радоваться.»
И немного спустя:
«Поелику же с добротолюбием и по церковному (что опять прилично твоему благоговею) спрашивал ты меня об увлеченных по нужде, но не растленных зловерием, и желал, чтобы написал я к тебе, как решено о них на соборах и везде, то знай, желаннейший господин мой, что вначале, по прекращении бывшего насилия, был у вас собор епископов (здешних, а также и) сошедшихся из областей внешних, был также собор и у сослужителей наших, обитающих в Елладе, а тем не менее и у епископов в Испании и Галлии, и как здесь, так и везде, рассужено за благо, падших и защитников злосчестия прощать, если покаются, но не давать им места в клире, а о тех, которые не первенствовали в злочестии, но были увлечены нуждою и насильно, решено, как давать им прощение, так и имеет им место в клире, тем более, что они представляли достойное вероятия оправдание, и сие было с ними, по-видимому, не без (особого Божия) смотрения. Ибо утверждали о себе, что не предавались они на сторону злочестия, но чтобы не были поставлены какие либо нечестивцы и не растлили церквей, согласились они лучше содействовать насилию и нести на себе бремя, только бы но погибли люди. И утверждая это, говорили они, как нам казалось, достойное вероятия; потому что выставляли они в оправдание свое, что и Аарон, брат Моисеев, в пустыне, хотя и способствовал народу в преступлении, однакоже имел оправданием то, что без этого народ, возвратившись в Египет, пребыл бы в идолослужении. Ибо основательною казалась мысль, что народ, оставаясь в пустыне, может и отступить от злочестия, а возвратившись в Египет, обратит себе в навык и усилит в себе нечестие. А потому и дозволено им быть в клире, и тем, которые обольщены и потерпели насилие, дается прощение. (Это написано в Риме и принято церковью римскою). Объявляю о сем и твоему благочестию, твердо будучи уверен, что и оно одобрить это решение.»”
Когда это было прочитано, Савва и бывшие с ним иноки сказали: “Это голос не только святого Афанасия, но и голос Соборов, потому что тот же отец говорит, что и римляне и греки приняли его. И голос этот определяет принимать обращающихся от ереси к раскаянию, но не допускать их к священнодействию.”
Святейший патриарх Тарасий сказал: “Не обо всяком обращающемся еретике отец говорит, чтобы его не принимали (в клир), но только о первенствовавших в ереси и страстно преданных ей, и о таких, которые на словах, в присутствии православных, прикрываются личиною истины, а умом злодействуют. Впрочем пусть снова будет прочитано то же послание этого отца к Руфиниану.” И когда читалось место, где говорится: «падших и защитников злочестия прощать, если покаются, но не давать им места в клире, а о тех, которые не первенствовали в злочестии, но были увлечены нуждою и насильно, решено как давать им прощение, так и иметь им место в клире, тем более, что они представили достойное вероятия оправдание», то почтеннейшие иноки сказали: “Вот, как мы уже прежде сказали, этот отец не принимает в священные степени отпадших.”
Святейший патриарх Тарасий сказал: “Это не так, как вы думаете: этот отец не первенствовавших в ереси, но увлеченных насильно, принимает в священные степени. Не принимал же он только первенствовавших в ереси или нововводителей ереси, и это хорошо, прекрасно и справедливо. И Церковь пять раз видела святого Афанасия подвижником; так как он несколько раз был удаляем в Рим и позорным образом изгоняем первенствовавшими в арианской ереси. Когда же он возвращался и вступал в управление Церковью, то враги его на время изменялись и присоединялись к нему. Но, когда, по удалении его, они получали смелость, то возвращались к прежней ереси и воздвигали гонение против благочестивых. Поэтому-то, я думаю, отец и говорит, чтобы таковых не принимать в священство, так как он и православные много неприятности потерпели от них.”
Почтеннейший инок Савва сказал: “Отец сей не злопамятен.”
Святейший патриарх Тарасий сказал: “Это очевидно: потому что он никому не воздавал злом за зло. Но, ревнуя по Боге и ограждая Церковь, он не неразумно расточал свою благость, а отдавал предпочтение ревности по Боге.”
Иоанн, почтеннейший инок и местоблюститель восточных архиереев, сказал: “Прекрасно определена граница эта и служит предостережением для слушающих.”
Иноки снова возразили и сказали: “Увлеченных и потерпевших насилие отец допускает (к священным степеням). Итак пусть они скажут: были ли они увлечены и терпели ли насилие? и потому ли отступили от истины?”
Ипатий и бывшие с ним епископы сказали: “Мы насилия не терпели, не были также и увлечены; но, родившись в этой ереси, мы в ней были воспитаны и возросли.”
Феодор, боголюбезнейший епископ катанский, и бывшие с ним святейшие епископы сицилийские, занимавшие вместе с Епифанием, диаконом катанским, место Фомы, епископа сардинского, сказали: “Прочитанные правила святых отцев были провозглашены относительно новатиан, энкратитов и ариан; к которым же из них отнесем начальников этой ереси?”
Святейший патриарх Тарасий сказал: “Мы находим, что и манихеи не принимали икон, и маркиониты, а также и сливавшие естества Христовы.”
Епифаний, диакон Церкви Катанской и местоблюститель Фомы, епископа сардинского, сказал: “Вновь появившаяся ныне ересь менее прежде бывших или больше их (пагубна)?”
Святейший патриарх Тарасий сказал: “Зло так зло и есть, особенно в делах церковных; что касается догматов, то погрешить ли в малом или в великом, это все равно: потому что в том и другом случае нарушается закон Божий.”
Иоанн, почтеннейший инок и местоблюститель восточных архиереев, сказал: “Эта ересь есть зло худшее всех ересей. Горе иконоборцам! Их ересь хуже всех; потому что ниспровергает домостроительство Спасителя.”
Святейший патриарх Тарасий сказал: “Сказанное отцом нашим Афанасием склоняет нас к тому, чтобы мы приняли их, если только почтеннейшие епископы не провинились еще в чем-либо.”
Святый Собор сказал: “Пусть будут прочитаны и прочие свидетельства.”
Константин почтеннейший диакон и нотарий досточтимой Патриархии, прочитал:
“Из деяний святого и Вселенского Четвертого Собора, бывшего в Халкидоне:
«Восточные и бывшие с ними почтеннейшие епископы воскликнули: “Все мы согрешили, все мы просим прощения.”»
И потом: «Фалассий, Евсевий и Евстафий, почтеннейшие епископы, сказали: “Все мы согрешили, все просим прощения.”» И затем:
«Встав вместе с ними, почтеннейший епископ Ювеналий перешел ни другую сторону, и воскликнули восточные и бывшие с ними почтеннейшие епископы: “Хорошо, что Бог привел тебя, православный; хорошо, что ты пришел!”» И после многого другого:
«Почтеннейшие епископы иллирийские сказали: “Все мы были введены в заблуждение, все мы просим прощения.”»
Савва, почтеннейший инок и игумен обители студийской, сказал: “Если угодно святому Собору, то мы рассмотрим, еретиками или нет хиротонисаны принятые тогда в общение.”
Святый Собор сказал: “Начинайте теперь исследовать и вопрос о хиротонии.”
Почтеннейший инок Антоний прочитал:
“Из церковной истории пресвитера римского Руфина:
«Евсевий спешит в Александрию, где собрался собор исповедников (не много их было по числу, но [это были люди] неповрежденной веры и великие по заслугам). Иным из них, пылающим пламенем веры, казалось, что не следует вновь возвращать священства никому, кто, когда бы то ни было, запятнал себя скверною еретического общения. Но те, которые, подражая Апостолам, искали не своей, а общей пользы, или подражали Христу, Который, будучи жизнью всех, уничижил Себя ради спасения всех и предал Себя на смерть, чтобы даровать жизнь и мертвым, говорили, что лучше немного снизойти отлученным, и уступить сокрушенным, чтобы снова возвратить их к истине. Не для одних себя хотели они уготовать Царствие Небесное своею чистотою, но находили гораздо более славным, если удостоятся войти туда вместе с большим числом (избранных). И потому они полагали справедливым отторгнуть только виновников вероломства, и с прочими священниками поступить по их желанию, если только они хотят проклясть грех вероломства и обратиться к вере и постановлениям отцев, - полагали справедливым не возбранять приходить возвращающимся, а скорее радоваться их обращению; потому что и тот евангельский младший сын, который расточил отцовское имущество, не только был принят, когда раскаялся, но и удостоился отеческих объятий, снова получил перстень, как символ доверенности, и облечен был в лучшую одежду, которою что иное обозначается, как не знак священства? Когда эти мысли, извлеченные из евангельского авторитета, были одобрены этим священным и апостольским чином; то, по определению Собора, на Астерия возложена была (обязанность) заботиться (о приведении этого определения в исполнение) на Востоке, а на Западе это поручено было Евсевию. - К этому определению соборному присоединено и очень полное рассуждение о Святом Духе. Должно веровать что Дух Святый имеет ту же субстанцию и то же божество, как и Отец и Сын; потому что те, которые стали отделять славу Святаго Духа от славы Отца и Сына, заразились скверною.»”
Константин, почтеннейший диакон и нотарий, прочитал:
“Из церковной истории Сократа:
«Фотин, ученик Маркелла анкирского, будучи епископом сирмийским, следуя своему учителю, говорил, что Сын Божий был простой человек.»”
И опять он же прочитал из той же истории: “«Собравшиеся в Сардике, удержав исповедание Никейское, анафематствовали эту ересь. Вместе с тем возвращены были места Павлу и Афанасию, равно как Маркеллу анкирскому, который старался оправдаться, утверждая, что выражение в его сочинении не понято, потому что он и сам отвращается от тех, которые говорят, что Господь есть простой человек.»”
Святейший патриарх Тарасий сказал: “Уже много прочитано книг канонических, соборных и отеческих, они научают нас принимать обращающихся от ереси, если только за ними нет какого-либо иного преступления.”
Продолжение
Текст перепечатан с расположенных
на узле Церковь Иоанна Богослова
изображений страниц издания:
ДЕЯНИЯ ВСЕЛЕНСКИХ СОБОРОВ
Изданные в русском переводе при Казанской Духовной Академии.
СОБОР НИКЕЙСКИЙ 2-й, ВСЕЛЕНСКИЙ СЕДЬМОЙ.
Том седьмой. Издание третье.
Казань. Центральная типография 1909 г.
Назад
Вперед