• В самолете на Лондон сидим, хорошие уже такие. Гоша меня убеждает положить майонез в капустный салат. Я, говорю, не хочу майонеза. "Надо, - говорит Гоша, - тебе будет вкусно". "Я не люблю капусту с майонезом!" - "А я тебе добра желаю!" Ладно, думаю, с'ем. Кладу майонез в капусту, рзмешиваю, как могу. Тут самолет дергает, и половина салата оказывается у меня на брюках. Я медленно поднимаю глаза на Гошу. На лице у Гоши написано искреннее, глубокое сострадание. "Оп-па, - тихо говорит Гоша, - а капустка-то с майонезом..."

• Реклама в метро: "Для ваших детей от "Новой зари"". Это про генные технологии, я так понимаю.

• На Портобелло-Роад подхожу к мальчику, неподвижно пялящемуся в клумбу. Sorry, - говорю, - What time is it now? Мальчик медленно переводит взгляд на меня, и постепенно взгляд этот окрашивается сильным беспокойством. Donno, - говорит мальчик. - Why?..

• Плакат на двери лондонского офиса Salvation Army: бутылка Eternity от Кельвин Кляйн, внизу надпись: Eternity by Jesus Christ. It's for you, it's for me, it's for everyone.

• Знакомый политтехнолог рассказывает, как знакомая проститутка говорила ему: "Мне, понимаешь, инструменты собирать не надо, - рот закрыла и пошла. Да и тебе тоже."

• На дороге, значит, растяжка: "С 18 июня по 23 июля - осторожно, дети!" Ну да. А если какие маленькие говнюки до 23 июля не разбегутся, то тут уж пусть пеняют на себя.

• Юра: "Вот начну писать, как Денежкина... Как там ее книга называлась?" Я: "Дай мне!" Юра: "О! Моя будет называться: "Выеби меня!"" Нет, - говорю, - дорогой, твоя будет называться: "Забери меня..."

• Я, говорит N, год делала минет три раза в день. А потом год в рот взять не могла. Кмака, участливо: "Оскомину набила?"

• Гаврилову говорю: у меня, Саша, есть завиральная теория про отличие прозы от поэзии. Проза, Саша - это про голову, а поэзия - про все остальные части тела. Гаврилов, немедленно: да, да, а маленький кусочек прозы - он про маленькую голову, то есть про головку! Вот так мы и будем об'яснять референтной группе про близость малой прозы и поэзии!

• Люша говорит: сидим мы в Амстердаме в кофейне на набережной, и вдруг плывет мимо лодочка, а в ней такой маленький старичок обнимает огромного розового слона! Огромного! Ну ничего себе, думаем, трава! Потом на следующий день: сидим мы в кофейне на набережной, и вдруг плывет мимо лодочка, а в ней такой маленький старичок обнимает огромного розового слона! Огромного! Ну ничего себе, думаем, трава! А потом в среду сидим мы в кофейне на набережной, и вдруг плывет мимо лодочка, а в ней такой маленький старичок обнимает огромного розового слона! Огромного! Ну ничего себе,. думаем, трава! И тут он мне говорит: слушай, да мы же с тобой не курили ничего! И тут я поняла: они специально этого старичка туда-сюда возят! Чтобы все думали, что у них в Амстердаме трава хорошая!!!

  Люша, я знаю, все было не совсем так. Но я так запомнила, честное слово! Я даже звонила тебе, чтобы спросить правильную версию, но твой телефон не работал. Перезвони мне! Я все запишу, как надо! Честное слово! У нас тут такая трава, я сижу в кофейне на набережной и все записываю! Ничего себе трава такая!

• Читаю с утра список дел на день в ежедневнике. Втроым пунктом идет имя редактора крупного делового еженедельника с припиской моей, естественно, собственной рукой: "Узнать, встает ли у него и какого размера!" Холодею. Переичтываю еще раз. Никакой ошибки. Холодею. На третий раз с облегчением понимаю: имелось в виду узнать у него, выходит ли моя статья в ближайшем номере и надо ли ее резать...

• Поняла, что такое "двойственное чувство". На вечеринке НЛО подошел ко мне великий поэт Кенжеев и сказал: "Вы знаете, Ваши тексты очень нравятся одной моей молодой знакомой!" Так вот, - чувство, как если бы подошел старик Державин и сказал: "Вы знаете, моя бабушка от Вас без ума..."

• Катичка Андреева рассказывает, что у нее кот андроид. Электрический кот. В списке доказательств - тот факт, что кот тушит свет на ночь. Пересказываю Юре. Юра: "Кот просто невротик." Я: "Он же не ложится потом плакать в темноте." Юра: "Он просто очень старается держать себя в руках."

• И этот человек каждый раз поминает мне историю про автоответчик. Это мы обсуждали записи на автоответчике, и кто-то сказал: "И тут я начинаю автоответчику говорить что-то жалостливое..." - и я добавила, не думая: "...и тут автоответчик начинает плакать..." И вот Юра попрекает меня. А сам-то.

• Люшка рассказывает, как проверяла работы студентов после какого-то экзамена. Мальчик пишет: "Ни одна литература, кроме русской, не уделяла столько внимания психолгии человеческих отношений!" И вот на полях, -говорит Люша, - стоит приписка предыдыдущего проверяющего: "Фактическая ошибка!"

• Она же: читаю, - говорит, - и вижу: "У ног Раскольникова сидела издроченная собачонка." Хорошее, думаю, растет поколение литературоведов. Самостоятельное, проницательное. Потом смотрю - а там "издрогшая" написано, на самом деле.

• И еще оттуда же, из Люшиных рассказов: пишет студентка: "И при этом Дантес не стоил выеденного яица Пушкина!"

• Делаю статью про зоопарк. Испытала сладкое, сильное чувство: звонишь, как, бывало, в третьем классе, хихикаешь в трубку и спрашиваешь: "Алле, это обезьянник?" А тебе отвечают: "Да..."

Раньше Дальше