• Ленка говорит: “Но я всегда хотела персидскую кошку. Огромную... Теплую... С мехом... Чтобы вот так брать ее и говорить: ДУУУУРА!!!”

• Хают рассказывает, что у него теперь новый бзик – готовить. В смысле, еду. Хают, надо понимать, мальчик, очень, очень, очень обстоятельный; ну то есть, если готовить, то по книгам, в строгом соответствии с рецептами и совершенно прекрасно, - как все более или менее, что Хают делает. И вот Хают с большим азартом рассказывает мне в телефон, как он делал мамалыгу, которую делают шесть часов. Рожают в муках ее, а не готовят. И он, Хают, ее в муках родил. И очень этим гордился. И я им тоже очень гордилась. И вот пока он рассказывал про мамалыгу (со слезой; мамалыга, то есть, со слезой), я умильно представляла себе Хаюта, который в специальнопм красивом фартучке, со специальными красивыми кастрюльками делает мамалыгу... И тут я все поняла. Я аж задохнулась. Хают, говорю, ты же пидар!!! Хают как-то даже замолчал... Я говорю: Хают, миленький, ну посмотри сам: умный, красивый, самостоятельный, прекрасно одевается, любит свой дом, готовит... Пидар, ну точно пидар! Хают: “Я не пидар! У меня жена есть!” Так, говорю, позови Машку. Излагаю ситуацию Машке. Машка, говорю, он пидар. Машка, мрачно: “Может быть”.

• По городу ходит автобус с надписью: “Ваша безопасность – это и наша забота! ГУВД России”. Ну да. Спасение утопающих – это, в первую очередь, дело рук самих утопающих. Ну и наше, раз уж мы на спасательной вышке сидим.

• У Боченковых сидим с их другом Володей Казаком. Казак проговорился, что подарил соседу Коле шуруповерт - дорогой, долларов почти за двести. Дима Боченков едва не падает в обморок и весь вечер, не переставая, изображает Отелло и требует, чтобы Казак им, им, им, а не соседу, дарил все будущие шуруповерты! Наконец Казак не выдерживает:
  - Я в тот момент себя не контролировал!!!
  Дима выдерживает трагическую паузу. Мы с Леной, открыв рот, смотрим на Казака. Боченков, медленно:
  - Казак... У тебя сколько детей?...
  - Один...
  - НУ В ОСТАЛЬНОЕ ЖЕ ВРЕМЯ ТЫ СЕБЯ КОНТРОЛИРОВАЛ!!!!

• У них же: Лена делит между мной и Димой большую отбивную. Дима, - говорю, - давайте Вам с костью. Нет, печально говорит Дима, я не могу глодать кости. Я сразу понимаю, что это была часть чьего-то тела...

• Человек, который учил Володю Казака ругаться матом, научил его, среди прочих, таинственному слову “бляч”. Юный Володя честно записал это слово в специальную тетрадочку и пользовался им по мере сил. Пока не услышал, как его учитель орет на кого-то: “Бляч! Да я чебя шейчаш шкручу!!!”

• На сайте какого-то зоомагазина вижу два прекрасных баннера: “Заказать котенка” и “Заказать щенка”. Это за что же их?!

• Тогда же вспомнила, как с Юркой зашли около года назад выпить в какое-то кафе, кажется, на набережных. Подошел мальчик-официант, лет тридцати, долго беседовал с нами про виски – такой, сякой, односолодовый, не односолодовый... Наконец спрашивает: что же вам будет угодно? Мы заказываем чего попроще. Официант смотрит на нас с укоризной и говорит: не мое дело, но в нашем возрасте надо любить себя больше. Почему я вспомнила это именно в связи с заказанными котятами, а?

• Вижу Ирбита в черном с ног до головы и вспоминаю, как Катя Кадиева рассказывает: “Я ему говорю: Ирбит! У тебя депрессия!” А он мне: “Да нет у меня депрессии! Просто не делают красивых вещей другого цвета!”

• Придумался анекдот: “Умирает старый журналист и пишет завещание на 20,000 знаков...” Рассказываю Гаврилову. Гаврилов радуется; говорит: там щас Ермилов пишет свои еженедельные 50,000, позвоню-ка я ему... Звонит Ермилову: Ермилов, слышь, умирает старый журналист и пишет завещание на 20,000 знаков...Ермилов, грустно: “...и срывает дедлайн на неделю...”

• Сашечка говорит: у Райха, которого я люблю больше, чем всех прочих учеников Фрейда, вместе взятых, были, конечно, сложные отношения с учителем; он ссылался на него редко и не очень охотно, но вот одну фразу Фрейда цитировал постоянно: “Если пациент не может мастурбировать без чувства вины, то терапия не закончена”. И вот постоянное цитирование Райхом этой фразы, - говорит Гаврилов, - кажется мне признаком незаконченности его терапии...

• Митя Кузьмин рассказывает: к нему на улице – вернее, в переходе – подошли бодрые молодые люди и поинтересовались “для социологического опроса”:
  - Верит ли он, что скоро станет жить лучше?
  - Думает ли он, что Россия – великая страна?
  - Есть ли москвичам, чем гордиться?
  “Я, - говорит Митя, - немедленно им сказал, что как я живу – это мое дело, что я не считаю Россию великой страной и что гордиться москвичам, на мой взгляд, особо нечем.” Я сразу представила себе продолжение: “... – и тут они бросились мне на шею, закричали: Друг! Брат! – и начали совать автомат в руки...”

• Кмака говорит: “У меня сегодня брали кровь из вены с утра”. Я пугаюсь – может, заболела? “По какому поводу?” – говорю. Катя отвечает раздумчиво: “Ну, врачи, ты знаешь, они такие... Человек для них – биоматериал...”

• Она же говорит: “N развелся с женой, ты знаешь. Я как его вспомню – так сразу думаю, что ей, конечно, надо поставить два памятника: один на кухне, другой в спальне.”

• Рассказываю ей, что у меня косметолог – беглая чеченка. Прекрасная, мягкая, умная молодая женщина, ласковая и внимательная. Восточная такая. Надо, говорю, Катя, мне женитьася на чеченке. Только жалко ее. “Да ладно тебе, - говорит Катя, - кто пережил гражданскую войну, переживет и тебя.”

• Женя Завалишина рассказывает, как она работала с детьми, - кажется, в садике или в начальной школе или в рамках своей фирмы. Играли, значит, дети с морской свинкой. А морская свинка, - говорит Женя, - очень любит ныкаться. Куда-нибудь, в одежду, там, подмышку. И вот дети ее тискают, она ныкается, и тут один мальчик начинает истошно орать и лупить бедное животное, потому что свинка полезла ему в ширинку. Ну, - говорит Женя, - я спасаю бедную свинку и начинаю детям об’яснять, что свинка не кусается, что ничего плохого она Васе не хотела, что она всегда ищет, куда сныкаться, что можно ее прятать в подол (показывает) или в рукав (показывает), и она там щекочется, и это мило и приятно. Все поняли? – Все! Женя отдает детям свинку, поворачивается к ним спиной и вдруг слышит странный шорох. Быстро поворачивается обратно – и видит, что все мальчики тихонько расстегивают ширинки...

• Карин говорит – какой-то украинский телеканал диктует веб-адреса так: “M до горы ногамы, M до горы ногамы, M до горы ногамы...”

• Хаюта забрали на два дня на сборы – учиться быть труповозом. Теперь у него такая военная специальность – труповоз. Там есть технология – как поднимать, как сваливать, как, не знаю, известью засыпать. Хают знает больше, наверное, он ей, небось, в совершенстве теперь овладел. Ну вот. Я рассказываю об этой прекрасной профессии Юрке. Да, - говорит Юрка, - а моя военная профессия – лейтенант войск химической защиты. А моя, говорю, секретарь. Нам надо об’единиться. Если у тебя ничего не получится, Хают быстренько все подчистит, а я ловко прикрою ситуацию отчетом.

• Коля Руденский об’ясняет мне, что основная идея книги Солженицына “200 лет вместе” заключаетяс в том, чтобы все обнялись и покаялись: русские – в преступлениях перед евреями, евреи – в преступлениях перед русскими. Быстро приходим с Колей к мысли, что это таки совершенно-таки невозможно. Нам не в чем каяться! Мы ни в чем не виноваты!

• Сегодня говорю Сереже: ну вот моя уборщица куда-то выбросила запасные листы от ежедневника... Думай о людях лучше, - говорит Сережа, - может, она их скурила!

раньше дальше