Сказала Илюше, что "секс - это то, про что можно рассказать маме и папе, а извращение - то, про что только папе". Илюша: "А про что ни маме, ни папе - это религиозные убеждения".
Едем с Алькой в такси, я говорю: вот, смотри, кошелек купила, кот какой клевый (на кошельке и правда клевый кот нарисован, белый, с цветочками), я с ним дружу, с котом этим. Вот, говорю, смотри, на нем даже написано: Good friend. Алан смотрит на меня взглядом садиста в предвкушении удара и нежно говорит: "Сублимируешь Хаюта, дорогая?" Отомстил, то есть, за "я отвернусь". Рад? Рад? Понравилось маленьких обижать?
Списала в метро рекламу чая, от которой дух захватывает и вера в человечество бьет ключом из меня: "Чай - это приятное без излишества, уникальное без дороговизны, это естественность и гармония, гостеприимство и миролюбие. Это бережливость, потому что учит находить находить комфорт в простом и скромном. Это "моральная геометрия", определяющая оптимальную форму сочетания личных интересов с интересами других". Ночью лежала и думала о последней фразе. Думаю до сих пор.
Зачитал рекламу чая Карин. Карин ужасно обрадовалаь: ой, говорит, и надо в каждую фразу вставить: "без секса"! "Чай - это приятное без секса, уникальное без секса, это естественность и гармония, гостеприимство и миролюбие без секса..."
Пишет нам читатель: "Читаю Ваши статьи строка за строкой и не могу понять, мужчина вы или женщина..." Мучительно хочется ответить: какая в строку разница...
Предыдущую фигнюшку очень хочется переделать наоборот, внеся старую шутку в новый контекст: "Прочитал Вашу статью про анальный секс и не могу понять, мужчина вы или женщина..." - "Какая в жопу разница..." Но нет, будем придерживаться подлинных событий. Правде жопу не заткнешь.
Саша Гаврилов - кому-то: "Как, Вы не читали "Гарри Поттера"? Ну что же Вы! Первая фраза четвертой книги очень хороша!"
Хают пришел к любимому программисту и сказал, что его программа не работает. "Чем мотивирует?" - спросил Хаюта любимый программист.
Мамин офис целиком перевезли на новое место, сделали им open space. Как тебе там, - спарашиваю. Как в общежитии имени монаха Бертольда Шварца, - говорит мама, - хочется завести примус.
Дудочка называет карпаччо "взорванными хомячками". Я живенько, да, себе представила, но вот проблема: зубки и шкурки. Зубки, положем, затерялись среди специй, но мех, где мех? Где нежные комочки шерсти? Не получается. То есть это какое-то другое взорванное животное, без шкурки. Пытаюсь представить себе животное без шкурки (при жизни) - не могу. Шкурка есть у всех. Кроме, конечно, обрезанных мужчин.
В ранней юности у Лесного, оказывается, была черепаха. Зимой впадала в спячку. Мама клала черепаху в холодильник; понятно, да, что черепаху трудно с чем-нибудь спутать? Но мама лесного, видимо, хорошо знала свои кадры. И клеила к черепахе записочку: "НЕ ЕДА".
Сижу в гостях. NN говорит милому: купи мне, милый, вибратор, а? А какой? - говорит милый. Ну, говорит NN, ты как утюг покупал? Почитай какие-нибудь специализированные издания - Design, IMac...
Все опять, как в ранние годы перестройки, едут умом на тестах. Маша, говорю Маше Левченко, давайте придумаем тест: "Какой Вы телепузик?" Ох, говорит Маша, не хочу быть телепузиком! Молодец, думаю, Маша, вы прошли тест: "Поздравляем! Вы - хуевый телепузик!"
Машка хочет купить попугая и научить его кричать: "Волосатая жопа!" - когда Хают заходит в комнату. По крайней мере, из сбивчивого и испуганного рассказа Хаюта я сумела понять именно это.
Александра Юргенсон написала мне: "Ребенок в Хоровом Училище, первоклассник, в один из первых дней плачет все время, его в медкабинет ведут, думают, заболел. Моя мама, медсестра, его спрашивает - чего ты плачешь, а он говорит - неинтересно, вчера вот было немножко интересно, а сегодня опять неинтересно, и плачет!"
Вспомнила, как мне пересказали в юности содержание фильма "Глубокая глотка": "Ну, она выясняет, что у нее влагалище находится глубоко в горле..."
Виделась мне Смерть. Сильный момент. На улице Большой Никитской, девочка в куртке, как моя, в зеленом свитре, как я, в черных штанишках, но волосы подлинней. С фотоаппаратом. Наблюдала меня в объектив, как в оптический прицел, поворачиваясь за мной плечами до косого полуприседа. Не выстрелила. Я остановилась и посмотрела на нее. Она объектив убрала. Желтые глаза, желтые, круглые. Очень хороша. Теперь что?
Начали с quantum_angel писать "Девиации для самых маленьких". Писали в субботу, под траву и молдавское красное. Пошло охуенно. Охуенно просто. Написали первую главу. Ржали, как кони. Ничего святого. Я поняла, что плохо представляю себе член двенадцатилетнего мальчика. Смутно. Поэтому детали этой части будет писать Гоша. В качестве guru у нас выступает школьный учитель. Назвали, ессно, "Юрием Михайловичем". Только к вечеру поняла, как это понравится литератору Юрию Михайловичу Л.. Только на следующий день Юрий Михайлович Л. сказал мне, что из текста однозначно считывается Лужков.
Февраль-метро: вербы, подснежники, анемоны. По словарю символов: надежда, духовное возрождение, измена. Четвертой в ряду должна быть осина, и тридцать серебрянников в жухлой прошлогодней траве.
Стихийная критика - это вполне жанр, да, близкий по неким линиям к reality literature. В метро девочка читала "Вероника решает умереть". Я подошла и спросила: как она Вам? Девочка задумчиво ответила: между ней и "Алхимиком" надо было, конечно, сделать хороший перерыв. Я поблагодарила. В другой раз подошла к даме, читавшей "Медею и ее детей". Простите, говорю, как Вам? - ничего, говорит, нравится. А почему вы взялись, спрашиваю, ее читать? И тут дама захлопывает книжку и яростно моноложит: "А почему вы читаете Толстую? Пелевина? Сашу Соколова? Кундеру? Павича? Потому что это - базовые составляющие современной литературы!" И правильно, поделом мне. Не распознала специалиста по современной литературе. Долго прокручивала потом в голове московскую литтусовку: кого я могла не узнать?
Снился NN, когда был в больнице. Снилось, что он говорит: не уходи, я уже встаю, мне надо туда вернуться до прихода медсестер. Я говорю: послушай, вот тебе ключ, оставайся здесь, только тут нет еды. Нет, говорит он, я сейчас проснусь, мне надо туда вернуться до завтрака.
Ребенок на Большой Никитской улице сел на мокрый асфальт и сказал изумленному отцу: "Детство кончилось. Я больше в сад не иду. Сам иди."
Марта и Гоша приручили мышь.
Ем что попало, квартиру убирает уборщица, кошка целыми днями одна сидит, с похмелья не у кого воды попросить. Я, кажется, готова жениться на хорошей тихой девочке.
В каждую единицу времени мной всегда может быть удовлетворен только один редактор - тот, которому я делаю материал непосредственно в настоящий момент. Это означает, что в каждую единицу времени существуют два или три неудовлетворенных и звереющих редактора. Как жаль, что я не могу предложить редакторам расслабиться и насладиться представлением, удовлетворить себя самостоятельно или заняться друг другом.
NN написал мне стишок - в ответ на Павловой "...ныряльщик трубку, а ворона сыр":
сжимая зубами
тажехуйня
как Чоу-Юнь-Фа - зубочистку
как провод под током - связист
как яблоки с бритвами
на Хэллоун
в замке Силлинг
Дорогой NN, тажехуйня. Тажехуйня.
Тут важно оговорить, что все NN есть в этих записях разные NN.
