Человек окончил школу, колледж или университет, получил диплом инженера.

Традиционно это слово вызывает ассоциации с металлическими конструкциями. Однако сферы машин и механизмов, пара и электричества, атома и космоса выглядят сегодня хотя и наиболее развитыми, но частными случаями инженерии. А "техника" понимается не как "железо", но как искусность действий (в древнегреческом смысле)..

С первого дня ее возникновения и до сего времени главным предметом экспорта инженерии в нашу жизнь, разумеется, остаются ее продукты. Мы живем в их окружении. Однако теперь инженерия осуществляет экспансию особого типа на все другие области жизни и деятельности: в последние десятилетия отмечается устойчивая тенденция захвата инженерией новых плацдармов за счет экспорта на них как бы самое себя - способов и средств организации своего мышления и деятельности, своих ценностей и взгляда на мир. Такие характерные черты и процессы инженерии, как рассчетность, целенаправленность, работа со схемами и на схемах, проектирование, конструирование и др., уже не выглядят экзотичными в самых разных областях и сферах деятельности: вполне серьезно и осмысленно мы говорим о социальных инженерах, об инженерных подходах в психологии, лингвистике, педагогике, экологии, о финансовых и политических технологиях и т.п. Собственно, указанная тенденция, повидимому, возникла еще в начале XX века, параллельно выделению и оформлению в самостоятельные сферы деятельности и мышления управления и организации. Направившись по пути универсализма, инженерия  заимствовала из этих сфер отношение к своим схемам как схемам функциональных мест, отделив от них   морфологические схемы как специфические. Сегодня эту тенденцию уже нельзя игнорировать.

 

Всюду, где строится новая или преобразуется существующая деятельность, где возникает необходимость преодоления нестандартных ситуаций, главным действующим лицом становится инженер, а сама деятельность - его новым особым объектом. Назначение инженера состоит в том, чтобы поставить проблему, определить, какие именно новые качества необходимо придать деятельности для разрешения проблемной ситуации, и соответствующим образом преобразовать деятельность за счет разработки и включения в нее новых конструктов. Такая задача возникает всякий раз, когда заранее нет схем и моделей, из которых путем умозаключений регулярно выводятся свойства и характеристики конструктов. Но их и быть не может, ведь если инженер должен создать то, что реально еще не существует, то к объективному содержанию этого ''чего-то'' он еще не может отнестись (логик сказал бы: у него нет денотата). Вопрос ''что это?'' для него преждевременный. (Да и сам Создатель видел, что ''это хорошо'', лишь после реализации своих замыслов)⁹. В этом смысле инженер оказывается в ситуации разрыва, и на первый план выходят вопросы ''как это построить, создать?'', ''каким путем к этому прийти?'', ''как это употребить?'', ''что, если попробовать сделать так?'' и т.д. Чтобы ''закрыть'' разрыв в своей собственной деятельности, инженер строит схему организации (планкарту, оргпроект) создания конструктов, задающую не сами конструкты, а путь к ним. Именно этот путь есть новый конструкт, полагаемый на определенное место в инженерном мышлении, а затем - в собственно инженерную деятельность. Опыт говорит о том, что в каждой инженерной инновации он оказывается иным. И лишь по мере продвижения по этому пути, по мере развертывания инженерной деятельности и мышления в специальных процедурах начинают вырисовываться контуры создаваемого объекта¹⁰. Таким образом, инженер сталкивается с двумя ситуациями разрывов: в преобразуемой деятельности и в своей, преобразующей деятельности и вынужден иметь дело с двумя типами конструктов, закрывающих разрывы. Это обстоятельство, несомненно, отражается на организации его мышления.

Сноска 9: Разумеется, те, кто, называя себя инженером, в своей работе лишь тиражирует существующее, с этим тезисом не согласятся. Но требуя ''досрочно'' определить то, что пока реально не существут, они попадают в ситуацию тройного разрыва. Это разрыв логического плана - между замыслом и действиями по его воплощению: пока ещё никому не удалось реализовать принцип наивысшей производительности труда: ''работа уже сделана, но к ней ещё не приступали''. Это разрыв в нравственности - между действительным отсутствием воли к новому и заверениями в любви к нему. Это разрыв методологического свойства - наличные мыслительные средства не соответствуют ситуации. Как выбираться из этих разрывов?

Сноска 10: Как следует из сказанного, идея современной инженерии - преобразование и творение. Нельзя сказать, что она - порождение Нового времени и чужда еврейской жизни. Укажу лишь на два имени: р.Ицхак Лурия (Аризаль) и Баал Шем Тов. Они явились и действовали в критические периоды еврейской истории. В обоих случаях (изгнание из Германии и Испании и геноцид Хмельницкого) имела место ситуация разрыва сознания и жизни: с одной стороны, разрушение структур воспроизводства и превращение жизни в хаос, с другой - сохранение идеальных культурных представлений и стандартов прошлой жизни, которые невозможно было воспроизводить в новых обстоятельствах. Стоял вопрос ни более, ни менее, как о спасении народа. Ответы были получены и реализованы в виде новых конструктов - парадигм еврейской жизни, заполнивших разрывы. Интересно, что конкретные решения оказались ''противоположны'': в первом случае жизнь была ''подтянута'' под новые представления и ритуальные процедуры, во втором - сознание было ''опущено'' до уровня опростившейся, оскудевшей жизни. То и другое решения были продиктованы конкретными историческими обстоятельствами. Будучи включены в традицию, они обогатили и укрепили ее. По-видимому, слухи о невосприимчивости иудаизма ко всему новому сильно преувеличены за счет переноса на него ''свойств'' не лучших его представителей, коих мы сегодня имеем честь созерцать (сам перенос, повидимому, вызван отношением к иудаизму не как к духовному-культурному явлению, а как социальному). Мышление, способное работать в ситуациях разрыва, должно быть организовано особым образом. Можно ли и как воспроизвести его структуру путем исторической реконструкции, чтобы использовать в педагогике? - инженерная задача.

Конструктами могут быть не только объект, но и другие компоненты деятельности: способы, средства, знания, цели, материал, кооперативные связи. Современные деятельности образуют сложные конгломераты с отношениями вложения одних деятельностей в другие, поэтому инженерная задача часто распространяется не только на внутреннее устройство новой или преобразуемой деятельности, но, прежде всего, на объемлющие ее системы, куда деятельность должна быть вложена как целый конструкт. Это обстоятельство, а также ситуация ''двойного разрыва'' влекут за собой преобразования самой инженерной деятельности, в которую помимо традиционных исследований и экспериментов уже включаются процессы анализа ситуации, целеопределения, проблематизации, управления, политической поддержки, их организация и проведение нуждаются в соответствующих технических знаниях.

 

Именно специфическое отношение к деятельности, а не ее предметный материал, выделяет и означает современного инженера и задает идею инженерной картины мира - это мир деятельности и преобразующего ее мышления, а не мир вещей и предметов, как это принято в научном мышлении. Удивительно: ситуация уже ушла, реальность изменилась, а образование, оставаясь на позициях XVIII века, продолжает тупо вбивать научную картину в наши головы. Есть много особенностей и отличий инженерной картины мира от доминирующей в сегодняшнем общественном сознании научной картины. Например, в научной картине будущее не может быть помыслено, как пустое место, оно регулярно связано с настоящим цепочкой причин-следствий и предстает как картинка, хотя и задернутая туманом неопределенности, густота которого символизирует неполноту научных знаний, но всегда это место уже чем-то заполнено, на нем всегда что-то уже лежит - в силу неких научных законов. Ничего по своей воле в будущее положить нельзя, и всякая прожективная деятельность в научной картине мира невозможна. Потому в науке не бывает преобразовательных задач. В инженерной картине будущее полагается именно как пустое место, на которое за счет процессов творения кладутся (сперва в мышлении, потом в деятельности) новые содержания и формы. В научной картине действительность мышления совпадает с реальностью, поскольку считается, что мышление лишь "отражает", в инженерной картине они различаются, поскольку мышление творит то, чего в реальности до того не было, а потом и организует создание этой новой реальности. Даже в простом житейском плане отличия картин видны невооруженным глазом: когда меняем род и вид деятельности: разве в этих случаях мы пользуемся только научными знаниями, разве отдаем им предпочтение, разве их достаточно? Научная картина мира принципиально фрагментарна. Разве наш - человеческий - мир устроен ''по научному''?  Наука ли указывает нам цели и говорит, что надо делать, чтобы их достичь? Во всех таких случаях мы, конечно, используем знания, но совсем другого типа.  Мне важно, однако, подчеркнуть одну особенность инженерной картины: она снимает в себе научную картину (связывая действительность с реальностью) и позволяет нерегулярно и свободно мыслить и действовать в разных временах, тогда как научная картина ограничена прошлым и настоящим (ученый исследует лишь то, что было или есть; даже открываемое "неочевидное" уже было свернуто в его аксиоматике - идеальном объекте). В инженерном подходе будущее зависит не от того, как устроен мир, а от сегодняшнего устройства нашего мышления и деятельности. Потому в инженерной картине мира принципиальное значение приобретают категории "деятельность" и "мышление". Получается, что овладение ими необходимо как инструментом всякой инженерной - теперь, понимай, практической - работы. Идеал   XVII-XVIII  - универсальность в знаниях заменятся универсальностью в деятельности, а инженерия становится как бы универсальной антропотехникой, достаточно сложной, чтобы надеяться на ее самопостижение "естественным" путем - через солнце и воздух. Разработка новых учебных программ в педагогике, планирование и проведение избирательной кампании в политике, организация социологических исследований, абсорбция репатриантов, региональное и городское развитие, освоение новых территорий (Негев, Галилея), реформирование избирательной системы и государственного устройства и т.д. - все это попадает в ситуации разрывов, требует сейчас инженерной работы и инженерных подходов. (Во многих случаях эти разрывы состоят в отсутствии или дефектности понятий, связывающих замыслы с организацией конкретных действий).

 

С операциональной точки зрения быть инженером и заниматься инженерией значит комплексно и продуктивно проводить процессы: полагание замысла, анализ и расчет ситуации в объемлющих системах (структура и возможности), проблематизация (выявление и осмысление "мест" разрывов ситуации и ограничений), идеация и понятийная проработка (полагание идеи конструкта, заполняющего место разрыва ситуации), прикладные (в том числе, естественнонаучные) исследования, проектирование (задание схемы и требований к конструкту), конструирование (разработка структур конструкта), экспериментирование, экспертирование, управление, реализация и т.д., в каких бы областях деятельности они ему ни встретились. Инженер понимает, как и в каких ситуациях следует запускать и прекращать эти процессы, как их организовать, модифицировать и комбинировать. А специфический материал - физический, социальный, биологический и др., на котором эти процессы будут развертываться, выходит на сцену и играет уже в конкретных сферах приложения инженерии. Здесь и нужны научные знания о его "естественных" свойствах и процессах, здесь мы и говорим, например, о медицине, как инженерии, использующей знание биологических законов, о политике, использующей законы социальной жизни страт, групп, общин, о педагогике, применяющей знания о человеке, о собственно инженерии (И-1), становление которой началось после того, как были получены первые знания о законах природы,  о PR - инженерии, использующей законы  психологии масс.

 

В мои намерения не входит давать какие-либо определения ''обществу'', ''социуму'', ''коллективу'' и др. терминам, в том числе "деятельности" или "инженерии", ведь эти заметки - не научные изыски. Я обращаюсь к здравому смыслу читателя, к его еще окончательно не угробленной нашим образованием способности видеть и размышлять. Давайте лучше спросим, что позволяет современному инженеру работать с деятельностью - преобразовывать ее, разбирать, собирать, программировать, сценировать, организовывать, реализовывать, воспроизводить, выходить из нее (за счет описания и перевода в разряд знания), хоронить (перевод в режим функционирования) и т.п.? Очевидно, упомянутые знания пяти типов и особый тип мышления - инженерный, в рамках которого задаются места и способы употребления этих знаний. Сказанное в предыдущем абзаце характеризует лишь одну - операциональную - сторону инженерного мышления. Более полное о нем представление, необходимое для организации педагогического процесса по становлению инженерного мышления, мы получим, обсуждая его структуры, морфологию, механизмы и связи между ними. Об этом - в другой раз. Замечу лишь, что выдвинутые в предыдущем разделе, как бы "ниоткуда", четыре требования к практичности целостного знания вытекают из интерпретации структуры самого инженерного мышления.

 

Такова общемировая тенденция в инженерии, ее явные признаки можно наблюдать и в Израиле. Тем не менее, эта ситуация практически не обсуждается, не рефлектируется и мало кем осознается как важная и значимая для общественного развития. Она развертывается как бы сама собой, естественным образом. Но то, что не понято и не контролируемо, не может быть использовано во благо, зато может привести к разрушительным конфликтам с иными общественными тенденциями и другим нежелательным последствиям. Контролем над ней, направлением ее в полезные для страны рамки, осмысленным использованием и развитием, очевидно, должны заниматься люди понимающие, и формирование инженерного мышления следует начинать со школы. Но соответствующие образовательные структуры не развернуты.

Состояние дел

Людей обучают очень полезным вещам: механике, электронике, социологии..., но не проведению инженерных процессов; процедуре получения спирта и выборов в муниципалитет, но не инженерным технологиям. Учебные предметы являются просто копией научных предметов. О формировании инженерной картины мира и инженерного мышления вопрос вообще не стоит. "Продукты" нашего образования специализируются на частных работах, не видят, не мыслят деятельность как особый инженерный объект (поскольку их натуралистический тип мышления исключает подобный опыт), не умеют с нею обращаться - они получают о ней лишь частичные знания, поданные через материал конкретной деятельности и склеенные с этим материалом - без конкретного материала они не существуют. (Это все равно, как если бы обучали не делению как таковому, а делению 20 на 2, 30 на 2 и т.д. Не дай Б-г, забыли б показать, как 50 делится на 2.... А между прочим, еще совсем недавно жили среди нас инженеры, которые могли построить и мост, и дом, и паровоз и все, что угодно - мечта "хай-тека"! Они владели чем-то "этаким"). И сами учащиеся становятся частичными людьми-функциями, предназначенными занять рабочие места в уже существующей деятельности. Таких мест катастрофически не хватает: сегодняшнее обучение под личиной образования бурной тупой работой уже постаралось их заполнить и продолжает увеличивать разрыв, не создавая условий возникновения новых деятельностей¹¹. Из нашей деятельности вымывается практичность: "рушатся мосты" над Ярконом, над абсорбцией, над "Новым (или Старым) Ближним Востоком". И принципиально никто не может брать на себя ответственность за провалы (''виновные'', конечно, всегда находятся, но не о них же речь). Ибо "отвечать" - значит со-ответствовать реальности, за которую со-отвечаешь, а частичность, навязанная тотализацией науки и возведенная в ведущий организационный принцип, никакой реальности не соответствует. В этом смысле наше образование, акцентирующее воспроизводство частичности, утверждающее и оформляющее стихийный натуралистический тип мышления, антиобщественно, хотя достаточно социально. Если считать практикой связку мышления с деятельностью, наше образование просто непрактично, поскольку не обеспечивает эту связку всеми нужными типами знания. Не потому ли развитие в Израиле редкий гость во всех сферах деятельности, зато с присущим развитию почетом воспринимается простой рост массы - хозяйственной, демографической, социальной, биологической и всякой другой, особенно если он осуществляется по заграничным рецептам? Наша школа хорошо знает свое дело. Однако есть уже достаточно оснований считать, что XXI век востребует не просто специалистов (в том числе и тех специальностей, о которых мы сегодня не подозреваем), но людей с инженерным типом мышления, способных порождать новые профессии, специальности и виды деятельности.

Сноска 11: Любопытный репортаж на эту тему см. в Дополнении 5. Размеры страны давно уже положили предел экстенсивному пути хозяйствования.

 Такова ситуация. Если признать ее неудовлетворительной, то что предпринять?

 
на первую страницу