Политика по защите персональных данных
Компания ООО «Фэшн Пресс» сайт www.esquire.ru берет на себя обязательства по защите Ваших персональных данных. Просим Вас ознакомиться с данной Политикой по защите персональных данных (далее — Политика).
Политика определяет условия и цели сбора, хранения, защиты, обработки и распространения информации о пользователях ресурса - www.esquire.ru, далее Сайт.
Получение и использование личной информации
Пользователи предоставляют ООО «Фэшн Пресс», как оператору персональных данных, свои персональные данные, в том числе, имя, фамилию, а также свои контактные данные и полное и безоговорочное согласие, совершенное своей волей на обработку «Фэшн Пресс» (в том числе, сбор, систематизацию, накопление, уточнение (обновление, изменение), использование, распространение (в том числе передачу), обезличивание, блокирование, уничтожение персональных данных, бессрочное хранение), вышеуказанных данных в электронном виде и/или на бумажных носителях для целей рассылки приглашений на официальные мероприятия, новостной рассылки, информирования о новых продуктах ООО «Фэшн Пресс» и иной информации, в том числе рекламного характера, посредством почтового отправления либо электронной почты.
Датой выдачи письменного согласия на обработку персональных данных Пользователя является дата ознакомления с настоящей Политикой, выражающегося в отправке Анкеты посредством электронной связи на Сайте www.esquire.ru при нажатии кнопки «Регистрация» на странице регистрации, подпиской на новости через форму подписки на сайте, либо при оформлении подписки на iPad-приложения журнала Esquire.
Указанное в настоящем пункте согласие действует бессрочно и может быть отозвано Пользователем путем письменного уведомления, направленного в адрес ООО «Фэшн Пресс» заказным почтовым отправлением.
Согласие Пользователя на обработку персональных данных считается отозванным через 30 дней от даты получения ООО «Фэшн Пресс» такого письменного уведомления от Пользователя.
Раскрытие полученной информации третьим лицам
ООО «Фэшн Пресс» вправе передать персональную информацию о пользователе третьим лицам в случае, если:
пользователь сам изъявил желание раскрыть эту информацию;
без этого пользователь не может воспользоваться неким продуктом или услугой;
этого требует российское, международное законодательство и/или органы власти с соблюдением законной процедуры;
пользователь нарушает Пользовательское соглашение с Сайта www.esquire.ru.
Доступ к личной информации
В соответствии с Федеральным законом РФ № 152-ФЗ «О персональных данных» вся собранная, хранящаяся и обработанная информация о пользователях считается информацией ограниченного доступа, если иное не установлено законодательством Российской Федерации.
ООО «Фэшн Пресс» принимает на себя обязательства сохранения конфиденциальности персональных данных Пользователя. ООО «Фэшн Пресс» обязуется принимать все разумные меры по защите персональной информации пользователей от уничтожения, искажения или разглашения.
Пользователь вправе самостоятельно вносить изменения/дополнения через свой профиль на Сайте www.esquire.ru.
Почтовый адрес ООО «Фэшн Пресс» — 127018 г. Москва, ул. Полковая д.3 стр 1. Контактный телефон – 8(495)232-32-00. Адрес электронной почты – esquire@imedia.ru
Войти или зарегистрироваться
В науке есть явление, которое социологи, юристы, психологи, историки, политологи называют «экономическим империализмом», а сами мы, экономисты, — «новой политической экономией».
Суть его в том, что экономисты вторгаются на «чужие поля» и начинают изучать неэкономические объекты, применяя собственные методы исследований.
Как это происходит в случаях государства и права, я уже рассказывал, на этот раз речь пойдет об истории. Экономистам удалось нащупать в этой сфере довольно много закономерностей и в принципе изменить постановку вопроса: вместо того чтобы говорить об историческом развитии, они говорят об институциональных изменениях.
И это неслучайно.
Вообще-то в массовом сознании естественным считается взгляд на историю, который возник в XVIII веке. Замечательные философы французского просвещения принесли идею о том, что человек прекрасен и разум его всесилен, которую мы уже обсуждали, а вместе с ней — идею прогресса.
История движется от худшего к лучшему, революции — это хорошо, потому что они ускоряют прогресс. Прошедшие с тех пор 250 лет заставляют серьезно задуматься и начать ревизию всех этих идей. Вопрос, существует ли в принципе такая вещь, как прогресс, гипотетический. Приведу довольно яркий пример постановки проблемы: есть такой французский город — Арль, который после так называемых «темных» веков был одним из центров экономического восстановления и процветания Южной Франции.
Но что на пике своего развития этот экономический центр использовал вместо городских стен? Трибуны древнеримской арены. О каком прогрессе по сравнению с Римской империей тут говорить?
Или возьмем производительность в сельском хозяйстве: в начале нашей эры она была гораздо выше, чем тысячу лет спустя. Можно, конечно, измерять уровень прогресса по уровню гуманизации человечества, но если посмотреть на количество убитых людей, то и тут динамика может получиться совсем неутешительной: технические усовершенствования или усиление государства на протяжении человеческой истории часто приводили к «неаккуратным» последствиям.
Изменения и революция
Таким образом, можно утверждать однозначно, что в истории происходят изменения, но вот вопрос о направленности этих изменений очень спорный.
Экономика для чайников на телефон - время
Не менее спорен вопрос о способах этих изменений. Возьмем все те же революции: Когда экономисты взялись за их изучение, в первую очередь их интересовало то, что никогда не интересовало историков — движение формальных и неформальных институтов.
Причем изучалось оно на российском материале. Автор теории институциональных изменений Дуглас Норт не нашел в истории более крупного скачка, дискретного изменения, описанного и хорошо задокументированного, чем Октябрьская революция 1917 года. На ее примере Норт показал, что волны отрицательных последствий от сильной революции тянутся через весь век. И это его наблюдение актуально для разговора не только про XX, но и про XXI век. Ведь в 1991-1993 годах в России опять произошла революция — конечно, гораздо более мягкая, но и она имеет свой хвост последствий, в которых мы живем и будем жить еще довольно долго.
То же самое относится к совсем недавним революциям на Украине, в Грузии, Киргизии.
Как же объясняются революции с точки зрения теории институциональных изменений? Понятно, что изменить формальные институты — законы — можно быстро. А вот неформальные институты — это обычаи, они не могут меняться скачками.
Что произошло с обычаями 25 октября 1917 года? Ничего. И 30 октября — тоже ничего, да и в феврале 1918-го — еще ничего. При резком изменении законодательства возникает разрыв между формальными и неформальными институтами, который могут иметь два последствия.
Во-первых, высокая криминализация: обычаи требуют одного, законы требуют другого, и в этом разломе возможен взлет преступности. Во-вторых, свобода творчества: революции нередко сопровождаются резким внедрением инноваций, культурным взрывом, творческими поисками.
Но напряжение между полюсами формальных и неформальных институтов растет, и это приводит к двусторонней реструктуризации: неформальные правила начинают медленно подтягиваться, приспосабливаться к изменившимся векторам жизни, а правила формальные — откатываются назад, к более привычным формам. В какой-то момент две эти линии пересекаются, и страна вступает в период экономического процветания и политической реакции.
Реакция происходит из-за отказа от установок предшествующей революции, процветание — из-за того, что возникает гармония между формальными и неформальными институтами, а это очень хорошо для жизни и для экономики. Для самой крупной революции России такая эпоха — НЭП, для революции 1990-х — первые путинские годы, когда установился реакционный в историческом измерении режим, утверждавший порядок, и в то же время начались продуктивные экономические реформы, которые дали восстановительный рост еще до изменения нефтяной конъюнктуры.
А что происходит дальше? Начинается следующая волна: формальные и неформальные правила продолжают движение и расходятся. В стране начинается своеобразная реставрация предыдущего, старого порядка, неэффективных институтов. И такое волнообразное движение, цепочка системных отрицательных эффектов, затухая, может идти довольно долго. Чем сильнее революция, тем более радикальный разрыв получается между институтами и тем дольше чувствуются негативные последствия.
Кроме того, чем сильнее революция, тем выше вероятность того, что обычная диктатура, авторитарный режим переродится в режим репрессивный, тоталитарный. Сила колебания сказывается на силе торможения. При этом, если страна входит в тоталитарную фазу, то выжигается слой неформальных институтов, и впоследствии ей очень трудно восстанавливаться. Почему во время НЭПа экономический взлет был, а при Горбачеве — нет? Потому что в 1980-е страна уже пережила эпоху тоталитарного государства, которое придушило неформальные институты.
Изменения и эволюция
Естественно, институциональная теория не ограничивается вопросом, «как происходят изменения».
Необходимо понять, отчего они происходят и почему, единожды начавшись, они далеко не всегда завершаются.
Что касается причин, по которым начинаются изменения, то здесь есть две основные версии. Одна из них предполагает, что изменения не могут зародиться внутри системы, нужен внешний шок: похолодание, чума, наводнение, война.
Систему толкнуло — она начинает шататься, и в этих условиях становится необходимым, а иногда хотя бы возможным изменить какие-то правила и обычаи. Вторую версию выдвинул Дуглас Норт, и она предполагает, что изменения зарождаются внутри системы, вытекают из самообучения людей. Роберт Фогель, вместе с которым Норт получил Нобелевскую премию по экономике, исследовал многие переломные моменты истории и показал, как это может работать.
Например, в школьных учебниках по истории до сих пор пишут, что рабство в США отменили, потому что оно стало экономически невыгодным, и капиталистический Север оказался мощнее рабовладельческого Юга. Однако Фогель доказал, что в середине XIX века рабство было очень выгодным — и, скажем, в Бразилии продержалось гораздо дольше, чем в США.
При этом в Гражданской войне европейские политики были на стороне южан-конфедератов. То есть отмена рабства была одновременно экономически и геополитически нецелесообразна.
Но, как сказано у Булгакова, «разруха не в клозетах, а в головах». Изменились вкусы и предпочтения: если в начале XIX века рабство было вполне нормальным явлением, то в его середине многие люди на Севере стали считать его недопустимым — они пришли к выводу, что нужно принципиально иначе выстраивать ценности. Это была внутренняя эволюция, приспособление людей к реалиям меняющегося мира.
Как вы понимаете, вопрос о генезисе изменений для России отнюдь не праздный. Последний экономический кризис был внешним шоком, который, согласно первой версии, мог бы вывести Россию из застойного состояния, заставить людей и даже власти что-то делать.
В конце 2008 — начале 2009 года были очень серьезные ожидания по этому поводу. Кризис был предметом очень серьезных споров между различными группами экономистов, прежде всего Егором Гайдаром и его коллегами — с одной стороны, и экономистами группы «Сигма», к которой принадлежу я, — с другой. Покойный Егор Гайдар оказался прав в предсказании того, насколько серьезным окажется удар для России.
Он утверждал, что волатильность в переходных экономиках очень высока — они сильнее поднимаются в благоприятных условиях, но и сильнее падают. Однако мои коллеги по группе «Сигма», видимо, оказались правы в другом: расчет на то, что внешний шок поменяет траекторию, по которой движется страна, не оправдывается.
Гайдар считал, что неизбежное снижение нефтяных цен (он, правда, полагал, что оно произойдет в 2012-13 годах) нанесет настолько сильный удар по системе, что заставит перестроить институты. Сейчас более или менее очевидно, что этого не случилось.
Внешний шок не сработал — так что придется рассчитывать на изменение вкусов и предпочтений людей.
Но что в таком случае блокирует изменения? Для того чтобы это объяснить, в институциональной теории существует термин, который по-английски звучит как path dependence, а на русский я предлагаю его переводить как «эффект колеи».
По сути, это институциональная инерция, которая удерживает страну в определенной траектории.
Сама идея подобных траекторий, по которым движутся страны, получила свое развитие благодаря работам великого статистика Ангуса Мэддисона. Он реализовал на практике очень простую вещь, которую до него поразительным образом никто не делал. Во многих странах подробная статистика показателей существует довольно давно: в Англии — больше 200 лет, во Франции — чуть меньше 200 лет, в Германии и России — больше 150 лет.
Мэддисон взял основные показатели — валовый продукт, количество населения и, соответственно, уровень валового продукта на душу населения — и свел все эти данные в единую таблицу (причем сводил-то он данные за два тысячелетия, однако достоверными стоит признавать все же данные последних 200 лет). Поскольку в XIX и XX веке большую часть земного шара контролировали всего несколько статистических держав, фактически мы получили единую статистическую картину мира.
Когда экономисты увидели «таблицу Мэддисона», они ахнули. Стало очевидно, что большинство стран мира делятся на три группы, причем деление это очень четкое. Первая группа идет по высокой траектории и стабильно показывает высокие экономические результаты. Вторая группа столь же стабильно идет по низкой траектории: в нее зачастую входят традиционные страны, которые попросту не ставят задачу иметь высокие экономические результаты, а делают упор на другие ценности — семейные, религиозные и т.д.
Получается, что есть своего рода первая космическая скорость, которая позволяет держаться на орбите, но не более того, и вторая космическая скорость, которая позволяет выйти в открытый космос. Но есть и третья, наиболее волатильная группа стран, которые все время пытаются перейти из второй группы в первую. Они вышли из состояния традиционности, но никак не могут завершить модернизацию. Примеры подобных переходов крайне редки, чаще всего страны третьей группы прыгают вверх, но затем ударяются о потолок и снова съезжают вниз.
Именно это и есть «эффект колеи». И именно к третьей группе стран относится Россия (а также, например, Испания, которая довольно давно находится в этом состоянии и пока не решила проблемы, потому что последний кризис вывел ее из западноевропейской траектории). Несмотря на множественные российские прорывы, в среднем мы идем с 50-летним отставанием от Германии и Франции.
То есть сейчас у нас, соответственно, 1961 год в Париже — совсем не лучшие времена для Франции: на излете война за независимость в Алжире, действует Секретная армейская организация (ультраправая террористическая группа, выступавшая против отделения Алжира.
— Esquire), а впереди еще очень много всего интересного вплоть до студенческой революции.
Однако не будем увлекаться прямыми аналогиями. Главное — не разница в экономических показателях, а в том, ставит ли страна своей задачей перейти из одной группы в другую и почему у нее это не получается и возникает блокировка, колея. Диагностировать наличие этой колеи можно по трем симптомам: принадлежность к низкой траектории, попытки ее покинуть и — низкий уровень счастья.
Как-то раз украинские экономисты спросили меня, почему и украинцам, и россиянам свойственен индекс счастья на уровне Экваториальной Африки? Почему он у нас такой низкий, хотя мы явно более успешны, чем подавляющее большинство африканских стран? Я на это ответил, что, по определению одного из крупнейших философов XX века Джона Ролза, счастье есть ощущение успешности реализации жизненного плана. И страна, которая не может реализовать свой жизненный план по модернизации, оказывается несчастлива.
В следующем номере Александр Аузан расскажет о том, считать ли диагноз «колея» генетической болезнью, которую нельзя излечить, хронической болезнью, которую излечить очень трудно, или просто корью во взрослом возрасте.
Профессор Чикагского университета и автор монографии «Невидимый крюк: скрытая экономика пиратства» Питер Лисон объясняет, почему пираты XVIII века были самыми демократичными людьми своего времени, а мучить и убивать людей их заставляли суровые законы рынка.
1 комментарий
Художница, писательница и блогер Джессика Хэйджи изобразила на этой схеме семь смертных грехов и то, к каким последствиям в повседневной жизни приводят все их возможные парные сочетания. 4 комментария
Профессор Александр Аузан объясняет, чем друг от друга отличаются разные виды собственности на примерах платяного шкафа, бангладешской промышленности и яблок, растущих на Воробьевых горах. 3 комментария
25 ошибок, которые чаще всего допускают в английском языке бывшие ученики советских школ и институтов.
Материал будет снят.
Библиотека Букимир позволяет своим пользователям скачать книги бесплатно в самых популярных электронных форматах, таких как: fb2, txt, rtf, doc, которые возможно читать на всех электронных гаджетах. Книжки легко читать сидя дома, в общественном транспорте по пути на работу и даже на природе в дали от городской жизни.
Так же для любителей активной жизни, есть java книги на телефон.
Бесплатно скачать без регистрации на Bookimir.ru книги, аудиокниги, журналы, гдз бесплатно без регистрации и СМС. В нашей электронной библиотеке представлены наиболее популярные книжки, аудиокниги, и журналы разной тематики и жанра: ужасы, триллеры, фантастика, компьютерная литература, гдз, любовные романы, книги S.T.A.L.K.E.R.
журналы Men’s Health и многие другие.
Загрузка. Пожалуйста, подождите.
Валентин Катасонов. Экономика для Чайников, ч. 1
Валентин Юрьевич Катасонов, профессор кафедры международных финансов МГИМО, д.э.н. член-корреспондент Академии экономических наук и предпринимательства, Председатель Русского экономического общества им. С.Ф.Шарапова
Лекция «Экономика и жизнь» от 09.07.2013г (Та же лекция в You-Tube см.
http://www.youtube.com/watch?v=xVeq_gyd8dg#t=6000 )
…Как ни крути, ни верти, а большая часть жизни современного человека в России, да и в любой стране, связана с экономикой. Это некий такой дух времени, но этот дух времени, безусловно, перепрограммирует сознание, поведение человека и для многих людей как бы материальная составляющая жизни становится доминирующей, а духовная составляющая уходит на второй или третий план. ….Между тем, ЭКОНОМИКА - ЭТО НЕ НАУКА.
Хотя я представлен как доктор экономических наук, но могу сказать, что это чисто условное название «экономические науки», потому что в любой науке есть такие обязательные атрибуты, как чёткий, жёсткий понятийный аппарат.
Я уже преподаю лет сорок и вижу насколько резко, кардинально изменился весь понятийный аппарат. Изменилась вся аксиоматика, так называемая, экономической науки. А главное - экономическая наука пыжилась и до сих пор пыжится, и пытается доказать, что она открывает и изучает какие-то законы. Законы, как меня ещё учили ещё в советское время, это некие устойчивые причинно-следственные связи. Какие, спрашивается, могут быть устойчивые причинно-следственные связи в экономике?
Некоторые со мной начнут сразу же спорить, говорить там - закон стоимости, ещё какие-то законы, закон спроса и предложения. Вы знаете, таких законов я могу насочинять сколько угодно. Вот смотреть направо и налево: закон, что за утром следует ночь, за ночью следует утро - тоже можно сказать закон. Но, понимаете, за такие законы ведь никому Нобелевских премий не дают. А у нас сейчас даже за более смешные вещи дают Нобелевские премии по экономике. Несмотря на все недостатки высшей школы советского периода, несмотря на то, что мы изучали марксистско-ленинскую политэкономию, некоторые вещи были совершенно правильные.
Скажем, что такое экономика? Было совершенно чёткое и однозначное определение: экономика это отношения между людьми, и дальше следовало, по поводу производства - распределение обмена и потребления. Да, сегодня «экономическая наука» ушла далеко «вперёд», но, тем не менее, если так пытать преподавателей экономики (современного такого) он вам всё равно скажет, что да, экономика это отношение между людьми. Так, извините, а какие есть устойчивые причинно-следственные связи в отношениях между людьми?
Есть только одна устойчивая причинно-следственная связь: если ты не нарушаешь законы божии, заповеди божии, то ты, соответственно, получаешь соответственные плоды уже в этой жизни, и, соответственно, в той жизни, которая следует за земной.
На самом деле, отношения между людьми регулируются некими нормами: писанными и неписанными. Вот я своим студентам объясняю: есть несколько уровней норм, которые определяют характер отношений между людьми, даже не обязательно по поводу экономики, любые отношения - по поводу политики, по поводу культуры и так далее.
Первый и базовый уровень - это законы духовные религиозные законы. Собственно говоря, то, что записано в священном писании: большие заповеди, малые заповеди.
Второй уровень - это нравственные нормы. Я надеюсь, что слушатели высших богословских курсов уже прекрасно понимают различие между религиозными нормами и нормами нравственными и моральными.
Они, конечно, корреспондируют, но не совпадают, безусловно, что нравственность может быть и даже в атеистическом обществе, причём, она имеет такие глубокие генетические корни, уходящие в религиозное прошлое человеческое. К сожалению, такие простые вещи приходится объяснять в светских аудиториях, потому что светские аудитории совершенно не знакомы даже с азами православия, с азами духовной жизни.
Третий уровень - это юридические нормы, законы.
В современном мире я, как человек, достаточно соприкасавшийся с практической стороной жизни, могу сказать, что в мире финансов в основном отношения выстраиваются на неких неписаных нормах. Как говорят в некоторых кругах – «жизнь по понятиям». Эти понятия по-своему тоже нравственные, но эта нравственность отличается и от заповедей божиих, и она отличается и от тех общепринятых нравственных норм, которые были сформированы в гражданском и светском обществе.
Вот вроде бы простые вещи объясняю, но ведь этого ничего нет в учебнике. Ничего этого нет, потому что современный учебник по экономической теории, учебник по экономике, он сразу с места в карьер вам будет говорить, что экономическая наука ЭТО НАУКА ОБ ОПТИМАЛЬНОМ ИСПОЛЬЗОВАНИИ И ИСПОЛЬЗОВАНИИ ОГРАНИЧЕННЫХ РЕСУРСОВ.
Если так определять экономику, то она не антологична, у неё нет бытийности у такой экономики, потому что получается, что как бы математики, которые занимаются оптимизацией распределения ресурсов, захватывают эту территорию и говорят: «Вот теперь это будет экономика». На самом деле это просто приложение математических методов к каким-то задачкам по распределению ограниченных ресурсов.
Но это лукавство и когда я уже с такими профессиональными экономистами разговариваю, они признают, что на самом деле да, это просто экономико-математические задачки, но это не есть предмет науки, это не даёт основания для того, чтобы говорить, что экономика это самостоятельная наука.
Но при этом, экономика популярна во всём мире. Она входит в обязательные стандарты образования по очень простой причине - потому что, на самом деле, экономика это, прежде всего некая идеология.
ОБЩЕСТВО НЕ МОЖЕТ ЖИТЬ БЕЗ ИДЕОЛОГИИ, ДАЖЕ ЕСЛИ МЫ ЗАПИСАЛИ В НАШЕЙ КОНСТИТУЦИИ О ТОМ, ЧТО НАШЕ ОБЩЕСТВО НЕ ИМЕЕТ НИКАКОЙ ИДЕОЛОГИИ. Тихой сапой протаскивается идеология, её можно по-разному называть, а это даже не просто идеология, это определённое религиозное сознание, потому, что признаком религии является иррациональность. Когда я листаю эти учебники, то там иррациональность на каждой странице просто выпирает. Потому что задачи другие: не научить студента логически мыслить, а для того, чтобы произвести перезагрузку его сознания, нейролингвистическое программирование.
Нейролингвистическое программирование начинается с того, что заменяются наши русские слова иностранными словами. Современные экономические учебники полностью заменили адекватные слова те, которые отражают действительно реалии жизни, какими-то словами-суррогатами. Если мы переведём этот птичий язык на наш русский язык, который корнями уходит в церковно-славянский и греческий, мы неожиданно начнём понимать многое. Мы сейчас находимся в некоем таком состоянии какого-то духовного помрачения.
Ещё раз возвращаюсь к вопросу - а почему же такое внимание уделяется экономическим дисциплинам? Если даже посмотреть статистику - сколько студентов учится на экономических факультетах, в экономических ВУЗах.
Даже не экономические ВУЗы в качестве обязательных дисциплин предлагают студентам экономическую теорию. Ещё раз повторяю - переформатируют сознание. Фактически сформировать некие новые религиозные представления у человека. СОВРЕМЕННАЯ, ТАК НАЗЫВАЕМАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ НАУКА, - ЭТО НЕКАЯ РЕЛИГИЯ.
Во всех своих книгах я пытаюсь об этом говорить. Я пытаюсь ещё и о другом говорить, о том, что если русский православный человек забывает о том, что он русский и православный, и начинает действовать вопреки своей совести (а иногда он даже и перестаёт ориентироваться на свою совесть), а больше ориентируется на, так называемый, «здравый смысл», то начинаются большие неприятности: лично для него, для его семьи, для страны, в конечном счёте для мира.
Вот первая моя книга «О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном». Так или иначе, и в Ветхом и в Новом Завете говорится о том, что ростовщичество это грех, о том, что это нарушение заповедей. Да. Это не большие, не главные заповеди, но если мы разложим по полочкам ростовщичество, мы увидим, что это и воровство, это и обман, это и лжесвидетельство, и всё остальное. Современный человек, который кичится тем, что он рационален, что он логичен, ему ссылки на Священное Писание мало что говорят.
С ним приходится разговаривать на его языке, так называемом языке рационального разума. И вот мне пришлось в шестистах с лишним страницах объяснить, используя его язык, к чему приводит ростовщичество.
Средства массовой информации каждый день нам говорят о том, что закончилась первая волна финансового кризиса, начинается вторая волна и так далее. На самом деле, средства массовой информации воспитывают в нас короткую память, что вообще наша история началась с 91-го года (правда в советское время нам говорили, что она с 17-го года началась) - это неизбежно.
Поэтому мы должны как-то противостоять этой духовной интеллектуальной энтропии и понимать, что наша история она многотысячелетняя. Я даже не беру историю государства российского, потому что, если мы себя позиционируем как христиане и православные, то мы должны знать хорошо и историю христианства и даже дохристианскую историю.
На самом деле ростовщичество это болезнь, это вирус, который зародился за многие не только века, а тысячелетия до Рождества Христова. Видимо наши предки были намного умнее, интуитивнее. Они понимали, что ссудный процент это опасно и не только для души.
Мы начинаем с материи, с тела, с экономики. СОВРЕМЕННАЯ ДЕНЕЖНАЯ СИСТЕМА БАЗИРУЕТСЯ НА КРЕДИТНЫХ ДЕНЬГАХ. Раньше были, так называемые, товарные деньги, т.е. деньги, которые обладали внутренней стоимостью, прежде всего это золотые деньги.
Сегодня это, так называемые, ДЕКРЕТНЫЕ ДЕНЬГИ - это одна их сторона, а другая сторона, что эти декретные деньги, не имеющие внутренней стоимости, они ПОПАДАЮТ В ОБРАЩЕНИЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ ВЫДАЧИ КРЕДИТОВ. Либо банки выдают кредит государству, либо они выдают кредит другим, нижестоящим банкам, либо они выдают кредит физическим лицам, либо они выдают кредит каким-то нефинансовым компаниям. Давайте себе представим такую вещь. В некой экономике, абстрактной экономике (я имею в виду абстрактной национальной экономике), более менее замкнутой экономике, банки выдали кредиты на тысячу единиц - это основная сумма долга.
Но ведь кредит выдаётся с процентами. Для просто ты будем так считать: выдали на год под 20% годовых. Через год получатели кредита должны вернуть 120 единиц, если было 100 изначально. А денег сколько в обращении? 100 единиц, 20 единиц не хватает. Значит, возникает дисбаланс, дисбаланс который ведёт к тому, что, как в детской игре дети играют, детей десять, а стульев девять и кто-то остаётся без стула. В этой игре с деньгами происходит банкротство, потому что кто-то не в состоянии получить необходимую сумму денег в результате своей производственной деятельности, и просто банкротится.
Понятно, что банкротство и кризисы в так называемой рыночной экономике не происходят каждый день и каждый год. Банкиры иногда умеют выглядеть достаточно благодетельными и позитивными, они говорят: «Ну, хорошо. Вы не можете вернуть нам долг, давайте мы рефинансируем ваш долг.
Предположим, вы должны нам 10 единиц, с процентами будет 12 единиц, а мы вам дадим сразу 15. На следующий год вернёте побольше». И вот так энное количество лет выстраивается долговая пирамида в результате рефинансирования долга, который возник в первый изначальный год. Но дисбаланс не уменьшается, они всё равно растут, и разница между денежной массой и денежными требованиями - это разница ровно равна величине начисленных процентов, никуда не денешься.
Это элементарная задачка, это даже не высшая математика, это где-то в пределах неполной средней школы задачка.
Спросите любого профессора, спросите любого студента, который закончил курс наук экономического факультета, - он этих вещей не понимает. Он не понимает самых простых вещей, легче, наверно, домохозяйке объяснить эти вещи, чем человеку, который прошёл эту школу брейнвошинга (промывки мозгов по-английски). И таких вещей очень много.
Например, со студентами я провожу такой эксперимент, я говорю: «Вы банками пользуетесь?», - «Пользуемся». Идёт тема кредит, предположим, там мы рассматриваем вопрос, как банк принимает решение о выдаче кредита.
Безусловно, что банк должен оценить финансовое положение потенциального получателя кредита, он должен изучить кредитную историю, он должен изучить тот проект, под который клиент потенциальный берёт эти деньги. И, наконец, он будет изучать залоги и иные обеспечения по этому кредиту. Всё они прекрасно изучают. И всё это прекрасно написано в учебнике.
Я говорю: «Теперь давайте с другой стороны посмотрим. Вы приходите в банк, предположим, у вас есть деньги, вы хотите положить на депозит.
Вы какую операцию при этом совершаете? Вы что, приходите в камеру хранения, или вы кредитуете банк, или вы инвестируете в банк, или ещё какой-то вид операций? Что это такое?». Как правило, сразу же говорят: «Мы кредитуем банк» Я говорю: - А почему вы решили, что вы кредитуете банк? - А потому, что нам банк проценты платит. Вот чисто такой формальный признак. Я говорю: - Хорошо. Если вы себя чувствуете кредитором банка, то вы, как настоящий профессиональный кредитор, что должны делать?
Вы должны попросить баланс этого банка, вы должны заключить договор, в котором прописано: каково обеспечение обязательства банка по тем деньгам, которые вы ему даёте? Я говорю: - Вы, ребята, это делаете? - Нет. - А как же? Вы же сказали, что это кредитная операция, а почему вы так легкомысленно поступаете? Тем более, вы знаете, что банки иногда банкротятся.
Это очень интересные вопросы.
Он не чисто технический, он психологический, он антропологический, я бы сказал. Современный человек перестаёт понимать самые простые вещи, он кичится своим рационализмом, практицизмом, утилитаризмом и прагматизмом, но при этом нет, ни того, ни другого, ни третьего, ни четвёртого.
Безусловно, что именно такой и должна быть модель общества, в которой ростовщики чувствуют себя вольготно. Иногда такие эпатажные вопросы задают студенты, они не привыкли, что профессора задают такие вопросы. Я говорю: - Вот вы изучаете экономику рыночную. Скажите, пожалуйста, а какой самый ценный ресурс в рыночной экономике?
- А ещё какие-то ресурсы. Я говорю: - Нет. Самый ценный ресурс рыночной экономики - это дурак. И дальше я начинаю объяснять, почему дурак. Я говорю: - Вы понимаете, господь так устроил, что люди, в основном, рождаются умственно здоровыми.
Там есть какой-то процент отклонений, но это пусть вам богословы объяснят, почему эти отклонения происходят, но это буквально доли процента. А если доля процента, значит, надо организовать производство дураков на конвейере. А для этого создаётся, и уже создан, конвейер, причём, начало этот конвейер берёт где-то в детском саду, потом начальная школа, средняя школа, ВУЗ, аспирантура, магистратура, и всё.
На каждом этапе видно как идёт формирование вот этого самого ценного ресурса рыночной экономики. И мои вопросы по денежно-кредитным проблемам показывают, что действительно конвейер работает достаточно успешно.
С моей точки зрения в проблематике денежно-кредитной нет ничего сверх сложного. Не надо даже высшую математику изучать, не надо сопромат изучать. И меня поражает - почему люди смотрят и не видят, слушают и не слышат.
А потому что, какая действительно общая деградация человека: и физическая, интеллектуальная, духовная. Человек, который духовно более менее здоров (я понимаю, что таких людей сегодня нет), он как-то быстро начинает понимать то, что я ему говорю.
Это - объяснение для тех людей, которые привыкли использовать привычный им язык. ННа выходе я говорю, что ПРОЦЕНТНАЯ ЭКОНОМИКА, РОСТОВЩИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИКА - НЕИЗБЕЖНО БУДЕТ ПРИВОДИТЬ К ТАКИМ ПОСЛЕДСТВИЯМ, КАК ИНФЛЯЦИЯ, БЕЗРАБОТИЦА, КРИЗИСЫ И ТАК ДАЛЕЕ.
Здесь я начинаю запевку с того (работа писалась как раз в самый разгар финансового кризиса), должен сказать, что люди начали думать, искать ответ на вопрос «почему же всё-таки кризис произошёл?».
Начался определённый ренессанс марксизма. Я увидел в книжных магазинах «Капитал» Маркса, увидел другие какие-то работы марксистского толка, даже ленинские работы появились. Наверное, это не плохо, но в каком-то смысле это меня насторожило. Потому что, казалось бы, почти два десятилетия жили в условиях неолиберализма и вдруг на тебе раз - опять марксизм, т.е.
хрен редьки не слаще. Те преподаватели, которые сегодня читают курсы экономик-с, они ведь учились ещё в то время, на генетическом уровне у них менталитет и восприятие мира марксистское. Мне надо было как-то объяснить людям популярно, что такое марксизм, тем более что ваш покорный слуга учился и работал в те времена, когда марксизм был единственно верной теорией, и других теорий не было позволено ни изучать, ни преподавать.
Я не только изучал, но и даже преподавал, отчасти поэтому я лучше знаю сильные и слабые стороны марксизма. Должен сказать, что я вижу две наиболее слабые, даже опасные для современного человека стороны марксизма, которые он не видит, и в результате он может заглотнуть всю эту марксистскую идеологию. Она может быть в любой другой упаковке - это разновидности экономического материализма, но дух марксизма он остаётся.
Первое. Старшее поколение помнит в истмате, в политэкономии, в научном коммунизме: одна из ключевых категорий - общественно-экономическая формация. Вся история, весь исторический процесс рассматривался как смена общественно-экономических формаций. Такая не хитрая схемка там: первобытное общество, рабовладельческое, феодализм, капитализм, ну, и коммунизм с двумя его фазисами. А саму общественно-экономическую формацию определяли как базис и надстройку.
БАЗИС ЭТО ЭКОНОМИЧЕСКИЙ БАЗИС, А НАДСТРОЙКА - ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ: КУЛЬТУРА, ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ, ИДЕОЛОГИЯ, ПОЛИТИКА, РЕЛИГИЯ, ЦЕРКОВЬ. У Маркса даже в одном месте я прочитал, что религия это есть продукт производства. Причём, наша русская интеллигенция вполне так воспринимала на «ура» подобного рода откровения.
Понятно, что ЭТО ПЕРЕВЁРНУТАЯ С НОГ НА ГОЛОВУ КАРТИНА ОБЩЕСТВА, КАРТИНА МИРА. Безусловно, что в ЛЮБОМ ОБЩЕСТВЕ ЕСТЬ БАЗИС, И ЭТИМ БАЗИСОМ ЯВЛЯЕТСЯ ДУХОВНЫЙ БАЗИС, ДУХОВНО-РЕЛИГИОЗНЫЙ БАЗИС. В разговоре даже с либеральной профессурой, они соглашаются с этим. Но одно дело знать, а другое дело иметь убеждения.
Всё равно это поверхностно и преподавание любой общественной науки оно ведётся с позиции именно экономического материализма. Это даже не только экономика, это и история, это и социология с позиции экономического материализма.
Марксизм - наиболее яркая, наиболее убедительная форма экономического материализма.
Есть и другие разновидности, я из-за экономии времени не говорю о других формах. Другой момент связан с тем, что Маркс увидел основное противоречие капитализма в противоречии между капиталом и пролетариатом. Как он понимал капитал, прежде всего это промышленный и торговый капитал. Если внимательно читать его работу «Капитал», то РОСТОВЩИЧЕСКИЙ КАПИТАЛ ВЫВЕДЕН ЗА РАМКИ. СООТВЕТСТВЕННО, ВСЕ КОНФЛИКТЫ, ВСЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ, ВСЕ ДИСБАЛАНСЫ ПОРОЖДАЮТСЯ ИМЕННО РОСТОВЩИКАМИ, НО ОНИ-ТО У НЕГО ОКАЗАЛИСЬ ЗА КАДРОМ.
А есть целый ряд достаточно конспирологических работ, которые говорят, что классик марксизма уже во второй половине своей жизни он выполнял некий социальный заказ, и заказчиками были ни больше, ни меньше, как Ротшильды.
Я не исключаю это потому, что мне даже интересно листать какие-то учебники по истории экономических учений, я обычно всегда смотрю конец учебника, где есть именной указатель. Как правило, половина тех имён, которые там указаны (без хвастовства могу сказать), я могу рассказать биографии этих гениев, это, как правило, гении, которые писали по заказу.
Взять того же Адама Смита. Адам Смит это был сотрудник Ост-индской компании, безусловно, что он выполнял заказ английского капитала. Давид Рикардо - один из классиков английской политэкономии, между прочим, близкий друг Ротшильда Натана, вместе с ним спекулировали на фондовых биржах.
…Тамплиеры, которые занимались ростовщичеством, имели тесные бизнес связи с еврейскими ростовщиками. И на Западе, и в наших учебниках говорят: капитализм явился в результате буржуазных революций.
Первая буржуазная революция - Голландия, вторая буржуазная революция - Англия.
Я тогда задаю вопрос: - Если капитализм появился в 16-17 веках, что же тогда было в Италии, 13 век?
Там было несколько десятков банков, которые занимались серьёзным достаточно бизнесом, ростовщическим бизнесом. Это что? Капитализм? Или это что? Был уже капитализм. Когда я начал всё это раскручивать, выяснилось, что капитализм был не только в 19 веке, как обычно нам преподают, что вот промышленная революция в Англии и пошёл капитализм. Нет. Капитализм был гораздо раньше.
Капитализм был в Италии. Когда я начал читать Теодора Моммзена «История Рима», вдруг я нахожу у Теодора Моммзена такое понятие, как древний капитализм, античный капитализм - меня это очень заинтересовало.
Если мы исходим из такой методологической посылки, что ОСНОВА КАПИТАЛИЗМА - ЭТО РОССТОВЩИЧЕСТВО, то мы тогда должны признать, что и в древнем Риме было ростовщичество.
Откуда в древнем Риме взялось ростовщичество? Давайте внимательно почитаем Новый Завет, Ветхий Завет - ростовщичество было. Там много, кстати, интересного исторического материала, который, с моей точки зрения, недостаточно полно освещён и прокомментирован. Вот у меня есть рукопись одной неопубликованной книги, она частично вошла в этот том, называется «Иерусалимский храм, как международный финансовый центр».
Уже там был капитализм, Христос ходил по Палестине, ходил по Иерусалиму и он был в этой самой среде. Там, конечно, нет слова капитализм, но если мы говорим про ростовщичество, как основу капитализма, то ростовщичество там было.
Вы знаете, что в рамках иудаизма сформировалась система двойных стандартов, т.е. можно и нужно брать процент с инородцев, иноверцев. Своим надо прощать, или не брать процент, а если уж ты взял, то есть такое понятие, как юбилейный год, каждые семь лет ты должен прощать, а каждые пятьдесят лет ты должен возвращать заложенную землю.
Всё было продумано, всё было чётко и понятно. Другое дело, что те же самые мытари занимались ростовщичеством. А откуда они-то взялись? Если мы читаем жизнь ветхозаветных иудеев, то поначалу ничего этого не было. Вавилонский плен. Они подцепили эту заразу ростовщичества именно в Древнем Вавилоне. Именно там возник капитализм. Я бы сказал, конечно, не там он возник, если глубже ещё копать, то это Шумерское царство. Но это уже для историков.
И поэтому смешно читать Макса Вебера, что оказывается капитализм возник на волне протестантизма. Это уже какая-то фаза этого капитализма, не более того.
В своей первой книге я как раз говорю о том, что после уже реформации началась перманентная денежная революция. Вернее революция началась ещё в недрах западного католицизма. Сначала это была частичная легализация процента на чисто идейной основе, Фома Аквинский он частично реабилитировал ростовщичество. Если внимательно читать католиков.
То мы увидим, что там уже идут отступления. А почему? Понятно почему, потому что надо было как-то обосновать если не откровенную прямую ростовщическую деятельность римо-католической церкви, то, по крайней мере, некие контакты этой римо-католической церкви с иудаизмом, который взял на аутсорсинг все эти не совсем благородные операции по ростовщичеству.
Поэтому первая фаза этой перманентной денежной революции - это частичная легализация. После реформации произошла уже полная легализация ростовщического процента - это вторая фаза. Третья фаза - это возникновение депозитных операций. Классический ростовщик, это ростовщик, который работает за счёт своего капитала.
Есть у меня, предположим, тысяча единиц денежных, я их даю в рост. Но ведь можно по-другому работать. Можно брать на депозит какие-то деньги и под них выдавать некие бумажные расписки, поначалу соотношение один к одному, а потом, поскольку люди предпочитают бумажную форму денег металлической, через некоторое время появляется соблазн - золото у меня на сто единиц, а выпишу-ка я бумажек на двести единиц.
То есть появляется уже не полное или частичное покрытие обязательств ростовщика. Он уже перестал называться ростовщиком, потому что депозитно-кредитные институты это уже банки. Не полное покрытие обязательств это фактически возможность делания денег из воздуха. Я не буду сейчас рассказывать, потому что люди в то время прекрасно понимали, что такое не полное или частичное резервирование обязательств.
Прошло, наверное, сто, двести лет пока это стало нормой жизни.
А сегодня даже современный человек не задумывается - а почему, с какой стати банк не имеет полного покрытия своих обязательств. Если мы посмотрим на баланс банка, мы скажем - банкрот. Но Quod licet Jovi, поп licet bovi - что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку. Если бы такой баланс имела какая-то строительная компания или какая-то сельскохозяйственная компания, её немедленно бы обанкротили, потому что там нет полного покрытия.
А здесь, на самом деле, это норма жизни и способ производства денег из воздуха. Это третий этап денежной революции.
Дальше. Тут хронологически не всегда в отдельных странах это совпадает такие этапы, как СОЗДАНИЕ ЦЕНТРАЛЬНЫХ БАНКОВ. Первый такой полноценный Центральный Банк - это Банк Англии 1694 год. Надо сказать, что люди во многих странах достаточно хорошо понимали, в отличие от современного поколения, что такое Центральный Банк, поэтому там война шла не на жизнь, а на смерть, чтобы Центральных Банков не было.
Особенно ярко эта борьба проявилась в Соединённых Штатах. Первые поселенцы в Соединённых Штатах это были люди пассионарные, люди, привыкшие к свободе, ли, которые прекрасно понимали, что такое деньги, и понимали что такое банк, и что такое Центральный Банк. Поэтому потребовалось почти полтора столетия для того, чтобы американскому народу навязать Центральный Банк.
Там вся американская история, практически вся история от основания североамериканских соединенных штатов до 1913 года её нельзя понять без этой борьбы американского народа против навязывания Центрального Банка.
Я иногда так разговариваю с людьми, которые преподают историю Соединённых Штатов, они её не понимают до конца, всей этой драмы, всей этой интриги, борьбы президентов, борьбы против президентов.
Скажем, Эндрю Джексон, это сороковые годы 19-го века, у него был один лозунг предвыборный кампании, он говорил: «Или Центральный Банк и никакого Эндрю Джексона, или Эндрю Джексон и никакого Центрального Банка».
Это интересная, конечно, история, можно несколько часов говорить о том, как велась эта борьба, и почему она завершилась поражением противников Центрального Банка в декабре 1913 года, всё-таки был создан Центральный Банк, правда назывался он и называется очень лукаво - Федеральная Резервная Система Соединённых Штатов. На самом деле, конечно, это не федеральная, и не резервная, и не система, по каждому слову можно отдельно говорить.
Не думайте, что промывка мозгов и конвейерное производство дураков налаживается только в России, в Америке оно давно уже налажено. В девяностом году вашему покорному слуге пришлось выступать в одном из престижных американских университетов Беркли, штат Калифорния, на экономическом факультете.
Меня просили выступить по советской экономике, ещё Советский Союз существовал. Мне показалось продуктивным и интересным, если бы американские студенты слышали некий сравнительный анализ советской и американской модели экономики, тем более что по своей кандидатской диссертации я американист. Не хвастаясь, могу сказать, что американскую экономику я немножко знаю.
Когда я сказал, что у нас совершенно разные типы денежно-кредитных систем и что у нас государственная система, которая возглавляется Государственным банком, а у них частная, которая возглавляется частным федеральным резервом, они на меня посмотрели очень удивлённо и испуганно, они не поверили мне, это студенты американо-экономического факультета американского университета Беркли.
Спор разгорелся, благо в аудитории находился телефонный справочник и по телефонному справочнику (они делятся на три раздела: жёлтые, белые и синие страницы, государственные организации в одном разделе) они с большим удивлением узнали, что Федеральная Резервная Система находится в разделе корпораций, а не в разделе государственных учреждений.
Это к вопросу воспоминания двадцатилетней давности - что из себя представляет американская студенческая аудитория.
Вся человеческая история представляет из себя две линии, или две цивилизации. И вот та цивилизация, которую мы ассоциируем с капитализмом, это каинистская цивилизация. Другая линия - это авелева цивилизация. Вот так совсем коротко. Я на этом и кончаю, потому что по лицам вижу, что есть масса вопросов, тем более что уже и письменные вопросы пришли.
