Пелевин и «Generation P» 1.
Виктор Пелевин до сих пор является модным писателем среди
«продвинутой части электората». Недавно он даже удостоился быть включенным в
список «ста лучших мыслителей современной России». И надо сказать, к тому
имеются определенные основания.
Мое знакомство с творчеством писателя
состоялось несколько запоздало, но все-таки давно. «Радио Свобода» устроило
чтение рассказа Пелевина, в котором некий новый
русский собирался жениться на влюбленной в него секретарше. Делал наш банкир это
по настоянию деловых партнеров, которым надоели его бесконечные загулы. Однако требованием жениха было обставить свадьбу в древнегреческом
стиле (любовь к древним культурам отличает нашу продвинутую рыночную
среду - достаточно полистать названия фирм из телефонного
справочника).
В разгар свадьбы неожиданно появился
лучник, перестрелявший всю банкирскую братию, и увлекший за собою невесту. Далее
лучник превращается в быка, сажает красавицу на спину и уплывает с ней по Москве
реке. Эдакий гибрид Одиссея и
Зевса.
Рассказ, конечно, отражает
фантасмагорическую эклектику нашего времени, но единственно, что мне в нем
понравилось, эта словесная игра. «Бандиры» - пелевинское словообразование от «бандиты» и «банкиры» и
«Аргобанк» (злые языки говорили, что когда главные
герой рассказа получил в собственность бывший советский Агробанк, у него денег хватало лишь на перестановку «р» и «г» местами).
Далее в руки мне плыли следующие
пелевинские вещи.
Повесть «Омон Ра». Некий милиционер называет старшего своего сына
«Овир», а младшего «Омон».
Омон поступает в летное училище и готовится стать
летчиком космонавтом. Далее выясняется, что советская космическая программа -
лажа, простая постановка в специальной студии,
рассчитанная на доверчивый мир (между прочим, в реальности довольно много
говорили о том, что американская высадка на Луну - не более чем симулякр).
Мало того, курсантам в повести Пелевина, зачем-то отрезают ноги. В общем, злобный пасквиль
на советскую космонавтику и первое в мире государство рабочих и
крестьян.
«Жизнь насекомых», состоящая из цикла
новелл. Интересные образы, но слишком противно местами.
Замечательная повесть «Принц
Госплана». Написана она в позднюю Перестройку, то есть то время, когда еще был
Госплан, но еще практически не было компьютеров. И бешеным успехом пользовались
всякие игровые приставки типа «Денди».
И вот, во всех казенных учреждениях
работники не столько делают свою положенную работу, сколько играют. А главный
герой - курьер, разносит по конторам не столько бумаги, сколько разнообразный
игровой софт.
А играют
всевозможные бухгалтера во всякие там стрелялки, воспринимая нашего курьера как
подносчика боеприпасов. А сам он, бегая от этажа к этажу, и
тоже играя, приобретает все новые уровни (до «принца»
включительно).
В книге реальность и виртуальность
поглощают друг друга. Играл себе один клерк, играл - и вдруг брякнулся головой
на клавиатуру. Убили его родимого.
А наш Принц уже входит в контакт с
«вражескими фигурками». А ими являются моджахеды (еще не окончилась война в
Афганистане, еще не началась война в Чечне). Моджахедам же игровое оборудование,
оказывается, поставляют американцы - нет, как здорово Пелевин умеет подать ситуацию!
Пелевин - ярко выраженный постмодернистский
писатель. Мифологичность, и философия сочетаются у
него с иронией и стебом. Но встречаются и вещи, написанные в гуманистических
традициях ушедшего Нового времени.
Например, повесть «Отшельник и
Шестипалый». Оба главных героя, в честь которых и названа повесть - бройлерные
цыплята с птицефабрики. Причем это становится понятно не сразу, а на первых
страницах мы попадаем как бы в фантастический мир, где два маргинальных существа
отчаянно пытаются постичь смысл жизни. А остальные «граждане» ничего постичь не
пытаются, а просто покорны судьбе (то есть жиреют в ожидании
«утилизации»).
В общем: «боритесь до конца в самой
безнадежной ситуации».
«Чапай и
Пустота».
Полагая, что роман будет очередным
глумлением над светлой памятью Василия Ивановича, долго не желал его читать.
Однако приятно ошибся - Чапаев у Пелевина показан в
лучшем виде - в качестве выдающегося дзен-буддиста, а Петр Пустота - вообще поэт
Серебряного века (это ординарец Петька-то!). Анка тоже возвышена - девушка того
же самого Века, утонченная, хотя и с элементами порока (стиль Модерн
обязывает!).
Нашлось место и Котовскому (сопернику
Петра за благосклонность Анны) и барону Унгерну
(буддистскому Царю Мертвых).
Действие романа происходит в двух
временных эпохах - Гражданская война (хотя от ее реалий мало что осталось) и
психушка эпохи ельцинских Реформ.
Интересен эпизод, где продвинутый
новый русский и двое бандитов из его крыши сидят перед костерком в ночном лесу.
Они учатся употреблять галлюциногенные мухоморы и ведут беседы о смысле жизни и
концепции внезапного дзэнбуддистского просветления.
При этом все эти, довольно тонкие материи высказаны на языке бандитских понятий.
То есть Пелевин играет текстом, показывая, что он -
Мастер слова, «может и так».
И, наконец - «Generation P» («Поколение пепси»). Книга
настолько остра и злободневна, что стоит рассмотреть ее поподробнее, с
приведением цитат (лучше автора не скажешь).
Эпиграф,
например:
«Все мысли, которые могут прийти в голову при чтении данной книги, являются объектом авторского права. Их нелицензированное обдумывание запрещается».
Это по поводу того дурдома, который подняли некоторые современные авторы в
отношении неприкосновенности своего «творчества». Вагнера,
Чайковского, Достоевского, Шекспира корежить можно, а какого-нибудь «Чугонца» или «Смита» - ни в коем
случае!
Алексей Фанталов.