Пелевин и «Generation P» 2.
«Памяти среднего класса».
Блестящая повесть о рекламщиках и российском поколении, выбравшем пепси. Как
всегда у Пелевина, текст полон аллюзий на
мифологические сюжеты. На этот раз красной нитью стали мифы Шумеро-Вавилонии, «исправленные и дополненные»
автором повести.
В основе сюжета - карьера
российского копирайтора, Вавилена
Татарского (Вавиленом его назвал отец в честь "Василий
Аксенов" и "Владимир Ильич Ленин"). Начинал наш герой как
переводчик с языков народов СССР, а затем, вместе со всей страной начал
проваливаться в новые эпохи - сперва в ларечный бизнес,
затем в бандитский капитализм, далее - в виртуальный мир рекламы, и, наконец -
в некий полуастральный Вавилон. То есть повторил
судьбу многих удачливых наших современников, которые из советских людей, не
сильно разнящихся от остальных, попав в абсолютно иные атмосферные условия, начали
превращаться в каких-то уродливых гадов, покрываясь
чешуей и отращивая ядовитые шипы.
«… эти дети, лежа летом на морском берегу, подолгу глядели на безоблачный синий горизонт, пили теплую пепси-колу, разлитую в стеклянные бутылки в городе Новороссийске, и мечтали о том, что когда-нибудь далекий запрещенный мир с той стороны моря войдет в их жизнь.
Прошло десять лет, и этот мир стал входить - сначала осторожно и с вежливой улыбкой, а потом все уверенней и смелее. Одной из его визитных карточек оказался клип, рекламирующий "Пепси-колу", - клип, который, как отмечали многие исследователи, стал поворотной точкой в развитии всей мировой культуры. В нем сравнивались две обезьяны. Одна из них пила "обычную колу" и в результате оказалась способна выполнять некоторые простейшие логические действия с кубиками и палочками.
Другая пила пепси-колу. Весело ухая, она отъезжала в направлении моря на джипе в обнимку с девицами, которые явно чихать хотели на женское равноправие (когда приходится тесно общаться с обезьянами, лучше просто не думать о подобных вещах, потому что равноправие и неравноправие будут одинаково тяжелы для души).
Если вдуматься, уже тогда можно было понять, что дело не в пепси-коле, а в деньгах, с которыми она прямо связывалась. К этому выводу приводили, во-первых, классическая фрейдистская ассоциация, обусловленная цветом продукта; во-вторых, логическое умозаключение - поглощение пепси-колы позволяет приобретать дорогие машины. Но мы не собираемся глубоко анализировать этот клип (хотя, может быть, именно здесь нашлось бы объяснение того, почему так называемые шестидесятники упорно называют поколение "П" говнососами). Для нас важно только то, что окончательным символом поколения "П" стала обезьяна на джипе.
Немного обидно было узнать, как именно ребята из рекламных агентств на Мэдисон-авеню представляют себе свою аудиторию, так называемую target group. Но трудно было не поразиться их глубокому знанию жизни.
Именно этот клип дал понять большому количеству прозябавших в России обезьян, что настала пора пересаживаться в джипы и входить к дочерям человеческим».
Да уж, новые русские -
слабость Пелевина. Хлестко он о них пишет - почище, чем Акунин в рассказе
«Проблема 2000».
«- Вот, - сказал Ханин. - В чем главная особенность российского экономического чуда? Главная особенность российского экономического чуда состоит в том, что экономика опускается все глубже в …, в то время как бизнес развивается, крепнет и выходит на международную арену».
Здесь можно отметить, что
паразитарность постмодернистских структур не есть специфическая российская
черта (см. статьи Линдона Ларуша
об американской «новой экономике»). Хотя, безусловно, в нашем многострадальном
отечестве эти процессы развернулись в особенно уродливых формах.
А вот насчет
сексуальности, ставшей одной из основ нового общества:
«…заметим, что секс все чаще оказывается
привлекательным только потому, что символизирует жизненную
энергию, которая может быть трансформирована в деньги - а не
наоборот. Это может подтвердить любой грамотный
психоаналитик. В конечном счете современный человек
испытывает глубокое недоверие практически ко всему, что не
связано с поглощением или испусканием денег.
Внешне это проявляется в том, что жизнь становится все
скучнее и скучнее, я люди - все расчетливее и суше».
По этому поводу вспоминается,
какая-нибудь Правдина (специалистка по фэншую и пр.),
книжки которой заполонили петербургский метрополитен. В них эта добрая фея
(куда там до нее фее из «Шрек-2) рассказывает, как она любит секс и деньги, и
как много разнообразных удовольствий и денег придет в жизнь человека, который
повесит у своего изголовья ее календарь, и будет сверять жизнь с напечатанными
там советами.
«Люди хотят заработать,
чтобы получить свободу или хотя бы передышку в своем
непрерывном страдании. А мы, копирайтеры, так поворачиваем
реальность перед глазами target people, что свободу начинают
символизировать то утюг, то прокладка с крылышками, то
лимонад. За это нам и платят. Мы впариваем им это с экрана,
а они потом впаривают это друг другу и нам, авторам, - это
как радиоактивное заражение, когда уже не важно, кто именно
взорвал бомбу. Все пытаются показать друг другу, что уже
достигли свободы, и в результате мы только и делаем, что под
видом общения и дружбы впариваем друг другу всякие черные
пальто, сотовые телефоны и кабриолеты с кожаными креслами».
Без комментариев.
«Часто бывает - говоришь с человеком и вроде нравятся чем-то его слова и кажется, что есть в них какая-то доля правды, а потом вдруг замечаешь, что майка на нем старая, тапки стоптанные, штаны заштопаны на колене, а мебель в его комнате потертая и дешевая. Вглядываешься пристальней, и видишь кругом незаметные прежде следы унизительной бедности, и понимаешь, что все сделанное и передуманное собеседником в жизни не привело его к той единственной победе, которую так хотелось одержать тем далеким майским утром, когда, сжав зубы, давал себе слово не проиграть, хотя и не очень еще ясно было, с кем играешь и на что. И хоть с тех пор это вовсе не стало яснее, сразу теряешь интерес к его словам, и хочется сказать ему на прощание что-нибудь приятное и уйти поскорей и заняться, наконец, делами».
Знакомая картина, не
правда ли?
«Чтобы подействовать на воображение русского заказчика и
внушить ему доверие (в качестве заказчиков рекламы в России
как правило, выступают представители бывшего КГБ, ГРУ и
партноменклатуры), рекламная концепция должна по возможности
ссылаться на гипотетические полузакрытые или закрытые
разработки западных спецслужб по программированию сознания,
отдающие невероятным цинизмом и бесчеловечностью. К счастью,
на эту тему импровизировать несложно - достаточно помнить
слова Оскара Уайльда о том, что жизнь имитирует искусство.
Эта цитата даже еще
больше подходит к самопрезентации политтехнологов.
Вот, что, например, написал о себе петербургский политтехнолог Алексей Мусаков (выходец из хорошего чекистского рода) на своем сайте:
«Автор метода анализа
электоральных групп на основе использования популяционного биосоциального
резонанса. Применение данного метода позволило сделать ряд политологических
прогнозов исключительной точности. Прогнозы направлялись заинтересованным
сторонам - участникам, а также в Администрацию Президента РФ».
Но, разумеется, Пелевин достаточно осторожен, и не
переходит запретной грани. Не дай бог обвинят в
«теории заговора». Поэтому он пишет:
«Глупо искать здесь следы антирусского заговора. Антирусский заговор, безусловно, существует - проблема только в том, что в нем учасствует все взрослое население России».
И далее:
«..В московских глянцевых журналах был большой спрос на эту амбивалентность, такой большой, что возникал вопрос - кто ее /внедряет/? Думать на эту тему было, если честно, страшновато, но, прочитав статью про восторг растущего зуда, Татарский вдруг понял: /внедрял/ ее не какой-нибудь демонический шпион, не какой-нибудь падший дух, принявший человеческое обличье, а Эдик.
Конечно, не один - на Москву было, наверно, сотни две-три таких Эдиков, универсалов, придушенных бытовым чадом и обремененных детьми…
"Но откуда мы - то есть я и Эдик - узнаем, во что /вовлекать/ других? - думал Татарский. - С одной стороны, конечно, понятно - интуиция. Справок о том, что и как делать, наводить не надо - когда доходишь до некоторого градуса отчаяния, начинаешь улавливать все сам.
Главную, так сказать, тенденцию чувствуешь голодным желудком. Но откуда берется сама эта тенденция? Кто ее придумывает, если все в мире - а в этом я уверен - просто пытаются ее уловить и продать, как мы с Эдиком, или угадать и напечатать, как редакторы всех этих глянцевых журналов?"
На счет «теории
заговоров» политолог Сергей Кургинян вполне резонно
пишет:
«Триллионеры» борются между собой за мироэкономические позиции. Это заговоры? Объективные
процессы? Нет, это конкуренция гигантских, хорошо закрытых проектов.
Школа Мольтке планировала покорение Франции и победу
Германии. Это был заговор? Нет, это был реальный проект Генштаба, подчинивший
себе жизнь большей части тогдашнего европейского мира. Операции спецслужб -
заговоры? Объективности, вроде осеннего листопада? Нет, это
закрытые проекты с соответствующей культурой и логикой» (ЛИКВИДКОМ? Россия в ожидании новых плохих вестей). http://kurg.rtcomm.ru/publ.shtml?cmd=art&theme=10&auth=10&id=1900
Но Пелевин
не политтехнолог, «играющий вдлинную», а писатель,
желающий увидеть свои книги изданными и прочитанными. И поэтому он отлично
знает, где можно и нужно остановиться.
Алексей Фанталов.