Август

Каждый раз удивляюсь, когда славные парни оказываются хорошими ребятами.
N рассказывает, как ходила с приятелем в стрип-бар. Пришли они поздно, стрип-бар был заштатный, и оказались они единственными посетителями на весь зал. Скормили они девочкам в трусы некоторое количество купюр, а потом предложили им перестать работать и посидеть, угоститься мороженым. Девочки присели. Все, как на подбор, оказались студентками гуманитарных вузов, милыми и прекрасными. Полтора часа беседовали с N и ее приятелем о жизни, рассказывая, что работа - очень интересная, охранники надежные, клиенты милые, костюмчики "вяжем сами, чтобы красиво было, и в магазин, знаете, ходим с таким фонариком, каким на купюры светят, чтобы проверять, как нитки будут выглядеть, ну, в нашем освещении" (вот же уровень профессиональной ответственности!) Словом, ангелические создания. N в какой-то момент устала и засобиралась домой. Приятель ее, находившийся в кратковременном разводе с женой, остался. Утром он позвонил N и грустно сказал: "Они меня выгнали". "Ты что, к ним полез?!" - изумленно спросила N. "Нет," - вздохнул приятель. - "Я разговаривал с ними на философские темы". "И что ты им сказал?" - подозрительно поинтересовалась N. "Я сказал им: "Девочки, ну же вы понимаете, что это лучшие годы вашей жизни?!""
Боря грузил Веру, что ежики трахаются лицом к лицу. Ну, иголки, все такое. Она отказывалась верить, сопротивлялась, требовала сказать ей правду, но Боря грузил очень убедительно, и Вера, наконец, поддалась некоторым сомнениям. Боря, почувствовав в собеседнице слабину, вдохновенно: "А черепашки вообще раз в год вылезают из панциря..."
Три проклятых вопроса еврейской интеллигенции: "Что делать?", "Кто виноват?" и "Почему - я???!"
Марина рассказывает, что пришла к ней невероятной красоты девица, профессиональная содержанка; написала толковую статью о том, как, значит, развести мужчину на это дело. А Марине говорит: ну, знаете, мужчина тоже должен уметь заполучить такую женщину. Вот, например, надо во время ужина зажать в руке мобильник и сказать: ""Челси" знаешь? Рому наберу."
Аэрофлот, значит, выбрал себе слоган из народного конкурса. Вспомнила, как Катя с Сережей рассказывали, что их приятели решили поучаствовать в конкурсе и создали слоган "Ебись он в рот, Аэрофлот!" - да так и не смогли снизить планку. Писать об этом надо, конечно, так: "N жалуется на низкую вариативность собственного мышления. Понимаешь, - говорит, - когда Аэрофлот объявил конкурс на лучший слоган, я решил поучаствовать. Я же творческий человек! Взял даже, знаешь, ручку и бумагу, сел за стол. Сразу родил очень сильный вариант: "Ебись он в рот, Аэрофлот!" И вот, понимаешь, так и не смог выйти за пределы этой парадигмы!".
Редактор Олег Прохоров терпеливо возится с моей книжкой. Мы сидим в кафе, я записываю в столбик, что надо сделать. У Олега звонит телефон. Он отвечает на звонок словами: "Камера пыток, чем могу помочь?" Я: "Олег, можно, я это запишу?!" Олег, смущаясь: "Да ведь это такая банальность!" Нет, - говорю, - ну почему же, в устах редактора это звучит так, знаете...
К теме эвфемизмов: девушка Леля звонит по меой просьбе в журнал "Досуг" и ошибается номером; трубку берет другая девушка.
Леля: Это досуг?
Девушка, возмущенно: Нет, что вы!!!
Сережа Кузнецов: "Вот представь себе: трахаются писатель и психотерапевт. Представила? И вдруг психотерапевт говорит: представляешь, я только что сочинила такую историю!..." И что, - спрашиваю, - делает в такой ситуации писатель? "Ну как же! - говорит Сережа. - Он спрашивает: "Ты хочешь поговорить об этом?""
К. жалуется, что ей прописали пить мочегонные. Наверное, - говорю, - главное - это не пить их слишком поздно вечером. "Да, - говорит К. - один раз я приняла их на ночь." И как спала? - спрашиваю. "Часто, быстро и плохо," - раздраженно говорит К.
О гендерном: Гаврилов рассказывает, как во время деловых переговоров был серьезно впечатлен проницательностью и хваткой собеседника. "Понимаете," - говорит Гаврилов, - "я говорю с человеком - и он рассказывает мне и то, и се, и этот аспект понимает, и такой нюанс улавливает. И сам он такой прекрасный, и такие у него жесты, и такие знаете... Ну, и я прямо чувствую, что вот готов хоть сейчас..." Я: "Лечь?" Гаврилов, осторожно: "Нннет, но встать сзади..."
В одной из привезенных Настей антологий лесбийской поэзии фотография: две девочки в обнимку, в футболках с надписями "Ain't gonna stop us now". 1979 год. "Нас не догонят".
Когда Максим Кузнецов был классе в четвертом, он написал страшный трагический рассказ. Его старший брат Сережа решил поддержать творческие порывы младшего и рассказ похвалил. "И особенно," - подчеркнул он, - "мне понравилось, как тонко ты дал читателю понять, что дело происходит не на Земле." Повисла пауза. "То есть?" - осторожно спросил юный Максим. "Ну как же, - растерянно сказал Сережа, - вот в третьем абзаце с конца ты пишешь: "Над кладбищем стояла полная луна..." А потом, в последней фразе: "Он взглянул на небо. Там всходила луна". Ну я и понял, что это вторая луна..." Матшкольные мальчики.
Дихотомии: "Мама, это мой новый мейл". Мама: "Рабочий?" Я: "Личный". Мама: "Домашний?"
Оля Морозова на веранде клуба "Гоголь" спросила официантку, есть ли в зале свободное место. Официантка задумалась. "Вы знаете," - сказала она, - "мне кажется, что есть. Да, определенно может оказаться, что есть. По крайней мере, если я правильно понимаю, то оно еще свободно. Так мне думается." Окрыленная надеждой Оля: "Где же?" Официантка: "У МЕНЯ НА ГОЛОВЕ!!!"
Повалить и сесть.
Слоган для Первого канала: "Плохие новости из Первых рук".
Меня чуть ли не впервые в жизни остановили менты в метро. Попросили посмотреть документики. Сейчас, - говорю, - только подержите, пожалуйста, книжку. Пока я лезу за паспортом, ушастенький мент листает книжку. "Это, - спрашивает, - что?" Это, - говорю, - проповеди митрополита Сурожского. "А кто это?" Ну вот, говорю, был такой, прекрасный, русская православная церковь в Англии, то-се, светлой памяти... Ушастенький отдает мне книжку и говорит: "Проходите".
"Памятка террористу". Нет, на самом деле я думаю, что это был экзамен на натурализацию.
На Горбушке выпросила у владельца панковского киоска охуенное объявление: жирным красным маркером: "НАРКОТИКОВ, КАСТЕТОВ, ОРУЖИЯ, ПОРНОГРАФИИ, СИМВОЛОВ 3-ГО РЕЙХА - Н Е Т !" Синей шариковой ручкой, понизу: "И где взять не знаю. Продавец". Да какой же ты после этого продавец?!
Верующий иудей Д., с которым общаюсь по разным делам, пишет: "When can we meet - say, Thursday or Friday?" Отвечаю: "Friday night is all yours". Получаю письмо: "As we are Shabbat observant, Friday evening is fully G-ds and not mine." Властелин Времени.
Записано в еженедельник, в раздел "Business": "Поговорить с Юрой про обоснование человека". Some bloody business.
Во сне банка кока-колы, эксклюзив этого лета: размером с обычную, но фарфоровая, расписанная в китайской манере и с узким горлышком посередине. Вокруг него розовые буквы: "Надежная упаковка! Не расплескивается!" Из бутылки налила двум кошкам, обе точь-в-точь моя Дина. Они сидели под кроватью. Сначала налила в ладонь, они проявили интерес, я налила в блюдце. Кошки попробовали и одна сказала довольно неприятным голосом: "Да она сладкая! Валяй, лей еще!"
Вчера иду, и за мной голос идет: "Косяяяааак.... Какой хороший косяяяяааак... прекрасный косяааак...." Оборачиваюсь: парень, милый, молодой, с длинными волосами, перед ним семенит крошечный щенок овчарки. Господи, - говорю, - это он, что ли, "Косяк"? - "Даааа..."
Брендинг.
В "Зарождении роскоши", выпущенном НЛО, жалобы Марциала на то, что поэта никто не хочет кормить, а только хвалят и любуются: "...сколь неблагодарны и равнодушны богачи, которые позволяют поэтам, несчастным и голодным, бродить по улицам в одном худом плаще. Самым обездоленным приходится заниматься каким-то трудом, чтобы выжить". Рыдала.
В оригинале у Керета: "...кладовку размером метр семьдесят на три, с витриной, выходящей на Бен-Еуда..." Настик, редактируя текст перевода, логично подчеркивает, что "три-витрина" нехорошо звучит. Четыре часа утра, я читаю редактуру уже восемь часов подряд. Пытаюсь переделать фразу раз, пытаюсь переделать фразу два и в результате пишу: "...кладовку размером метр семьдесят на два девяносто..."
Переводчика, это называется, совсем испортил квартирный вопрос.
Главное, наутро позвонила Настик и осторожно спросила: "Мать, а почему бы нам не написать: "...размером три на метр семьдесят"?"
Ну уж нет теперь.

Раньше Дальше

Hosted by www.Geocities.ws