ОТ АВТОРА

Предисловия существуют, несмотря на иронические сомнения в их полезности, несмотря на доказательства, что их, за исключением отдельных педантов, никто не читает. Некая трудно преодолимая сила заставляет пишущего пускаться в объяснения личных мотивов, побудивших его взяться за работу. Опасение быть неправильно понятым толкает его к поспешному предъявлению намерений, которые должны были естественным образом выявиться последующим изложением. Все же не совсем обычное отношение методов к предмету исследования оправдывает в данном случае (как кажется автору) некоторые предварительные замечания.

Великую Французскую революцию, внезапно разрушившую общественную структуру Франции конца XVIII в., можно рассматривать как эпидемию психических травм, охватившую 25 млн. человек.

У автора вовсе нет намерения забавлять читателей описанием чудачеств и странностей у знаменитых людей, равно как и выискивать у них “глубинные комплексы”, якобы определяющие их творчество и поведение. Но, только восстановив психический облик, а при необходимости и учтя его психопатологические искажения, можно понять поведение главных героев французской драмы 1789—1799 г.г.

Психиатрическую оценку выдающейся личности по историческим материалам можно сравнить с труднейшей из экспертиз — посмертной экспертизой дееспособности, когда оспаривается традиционная формула завещания: “...в здравом уме и твердой памяти”. Исследователь, подобно эксперту, стремящемуся по крупицам восстановить психический облик покойного, использует воспоминания современников, дневники, переписку — различные формы самовыражения, от ранних литературных опытов до научных статей. И так же как эксперт, оценивая сведения родственников, не интересуется самим наследством, ради которого они, иногда сознательно, а нередко бессознательно изменяют истине, так и исследователь, который хочет понять поведение главных персонажей исторической драмы, должен не только сохранять позицию спокойного любопытства, но и учесть все возможные искажения, с которыми современники воспринимали события. Но, поскольку всякая экспертиза предусматривает возможность отказа от категорического заключения в случае недостаточности доказательств, автор оставляет за собой право уклониться от окончательных выводов, когда они не смогут быть подкреплены убедительными фактами.

Пытаясь оценить людей и события 1789—1799 г.г., автор заранее готов к тому, что его испытанные врачебные инструменты потребуют существенной модификации: не с развернутой психической патологией, не с ясно очерченными клиническими случаями приходится сталкиваться на улицах и площадях, в Конвенте и клубах. Обширная область вариантов, лежащих в пограничной зоне между условной нормой и традиционно выделяемыми болезненными формами — вот что подлежит исследованию. Сделать его возможным автор рассчитывает, введя понятие АНОМАЛЬНОГО МЫШЛЕНИЯ и описав его феномены.

Изложение материала определилось, главным образом, мнением автора, что оценка исторических лиц будет только тогда убедительной, когда вместо описания их взглядов и поступков им самим будет предоставлена возможность высказаться. Поэтому из всех речей, писем, статей, которые оказались доступны, будут приводиться достаточно обильные выдержки. Такой способ изложения потребует, конечно, многочисленных отступлений для обобщения и толкования данных.