Elizabeth Netzkowa (Mnatsakanova)

АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ РУССКИХ СНОВИДЕНИЙ.

КРАТКАЯ ПОВЕСТЬ В СЛОВАХ, И В СЛЕЗАХ,

И В ПОКЛОНАХ, И ВЗДОХАХ.


Алексей Михайлович Ремизов. Кто был он? Назовем его словами.
Я хочу придумывать названия для него.

Назовем ли его птицей?

Кто же он? Буква или слово?
Я хочу придумывать названия ему.

• • •

Алексей Михайлович Ремизов: я никогда не встречала его.
Но не оттого ли, что ходила по другим улицам города?
По каким улицам ходил - или спешил? – или гулял? - или летал -
Алексей Михайлович Ремизов?

Я никогда не встречала его.

• • •     • • •     • • •

Почему, отчего я думаю об Алексее Михайловиче Ремизове?
Я никогда и нигде не встречала его.

В каком городе я могла бы его встретить? На какой улице?
Я часто люблю ходить по стороне солнечных улиц. Могу ли я не встретить
там Алексея Михайловича Ремизова?


• • •

Мне рассказывают книги: однажды Алексей Михайлович Ремизов шел по
стороне солнечной улицы. Он шел - спешил: он шел в ресторан сытых
обедов и славы. Там повар знакомый обещал ему, Алексею Михайловичу
Ремизову, обещал угостить его, Ремизова, обедом сытости.
Обещал - что: бесплатно!
Великий ресторан сытости. Ненасытимой сытости мира.
И он, Ремизов: бесплатно!

• • •     • • •     • • •

Почему, отчего мне так должно, так долго, так нужно и нежно и тяжко
думать об Алексее Михайловиче Ремиаове? Я никогда не встречала его.
Я часто гуляю по солнечной стороне улиц города. Когда-нибудь -
встречу ли я его когда-нибудь?
Я хочу долго долго тяжко думать о нем.

• • •

Ах, нет у меня других желаний занятия: оставить всех, бросить - и
думать, вспоминать об Алексее Михайловиче Ремизове. В каком городе
шел он по солнечной улице к ресторану вечной ненасытимой сытости?
Не придумать ли нам названия городу? Назовем ли его Арлесхайм?
Амштеттен? Aмстердам? Больцано, Берген, Брегенц? Берлин? Бремен?
Ах, не надо мне другого веселья: только бы одно - думать, угадывать














27


город - город сытых обедов, город солнечных улиц. Берген, Берлин,
Брегенц. Бремен. ... Больцано? ... Бремен. Брегенц - город славы...
Город вечной ненасытимой сытости. На славу! Ах, зти вечные города
славы! Славы мира и сытости вечно.

Что же обед в ресторане сытости вечной? И славы? Обед - бесплатно?

А вот он идет-спешит, в своих белых бальных и стоптанных туфлях,
вот идет он, слава русских глаголов, в ресторан сытости вечной.

По стороне солнечных улиц.

В городе - городе сытости мира.

• • •     • • •     • • •

Алексей Михайлович Ремизов: слава русских глаголов.

Что же вы? Пришел наконец он в ресторан сытости вечно?

Да, пришел он, да только сначала подумаем-вспомним: где,
в каком городе сытости было все зто?

Город сытости вечно.

• • •     • • •     • • •

Город вечной ненасытимой сытости. Ах, зти вечные места сытости мира!
Название же городу было: Пергам.

Имена городов: вот Пергам, Амстердам, Амштеттен, Бергамо,
Берген, Берлин, Бремен, еще раз Берген, Пергамо, Пермь, Борисов,
Уфа, Фельдкирх, Целль-ам-Зее, Зальцбург, город вечной музыкальной
славы...

Давно это было: ох, и славно летел же он, и катился же вниз
головой по ступенькам мраморным... Ох, и давно же было! И славно!

Давно. Однако - не забывайте!

• • •

Король. Король-Солнце. И радостных звуков. И - вниз головою по ступеням
все вниз, мальчишка, бродяга и вшивец. Славно! Славно летел!

Ах, зти города немеркнущей славы!

• • •

Алексей Михайлович, немеркнущий Король русских сладостных букв и
глаголов, вот идет, все идет по солнечной стороне улицы вечной славы
и сытости мира. Он идет за бесплатным обедом.

Давно это было.

Однако - не забывайте!...

• • •     • • •     • • •

Город солнечной негасимой славы на медных тарелках. И - золотой обед.
Давно это было, но забыть - невозможно. А имя города? Ах, не все ли
равно? Сегодня зто Персеполис, завтра - Борисов, послезавтра - Берген,
Бергамо, Бедлам...

Но где бы то ни было: Не забывайте!

• • •     • • •     • • •

Алексей Михайлович русского глагола молча и вечно тихими шажками
идет себе да идет по стороне солнечной улицы.

Да только покуда он шел, повар тот отлучился из



28



ресторана - навечно. Навечно исчез.

Да, покуда он шел, вечный искусник письма, по тихой
солнечной стороне тихой улицы, повар тот вечно исчез.

И обеда - бесплатно - не стало...

Давно то, давненько то было.

Но не посмейте забыть.

• • •

Город солнечной неугасимой музыки на золотых медных тарелках славы.
А имя города?... Ох, не все ли равно! Сегодня зто... Сегодня то было
давно. Ох, и славно летел, и катился же он по ступеням вечных изгнаний!

Изгнали его - его, Короля и Солнце, Мальчишку Бродягу и Вшивца.
Да только толкнули разок - и полетел, покатился он по ступеням -
навечно. И славно!

Теперь в память такого славного события каждые сто лет, сто
часов и сто дней играет концерт-фестиваль в том городе вечно.

В память славных событий. В городе славных концертов!

И не посмейте забыть!

• • •     • • •     • • •

Алексей Михайлович славы русских глаголов молча и вечно идет шажками
по стороне солнечных улиц.

Не зовите его, не кричите, не плачьте!
Он идет: повар тот никуда не отлучался, однако, а сказался больным.
Дело в том, что раздумал тот повар угощать Алексея Михайловича обедом
вечности вечно. Дело в том, что повар тот попросту прогнал его: изгнал!

Изгнал его, Короля и Сияние, вечно.

Прогнал.

И не смейте забыть!

• • •     • • •     • • •

Ах, и вечно катился же он... Да только - не пора ли забыть?
Вот он молча, вот вечно, вот плача идет он, вот вечно...
Не зовите, не плачьте его, не кричите его: никогда и вечно он вас
не услышит. Не увидит. Он видит, он слышит, он вечно - другое: вот
идет он-он обратно, изгнанный, изгнанник, из ресторана сытости -
изгнанный вечно.

Не кричите его и не плачьте его и не зовите.
Невозможно вернуть его, и повар исчез тот.

Навечно.

О, если б вернуть!

• • •     • • •     • • •

В богатом и славном городе сытости было это. А название города?
Ох, не все ли равно? Сегодня зто Борисов, завтра... послезавтра..

... Город поющейся славы...

Ох, и славно летел, и катился же он! Безмолвно.

... Тот вшивец, бродяга, мертвый теперь уже давно...

А славу играют все, в память славных событий...

• • •     • • •     • • •

Город мировых музыкальных концертов. В память великого события:



29



как летел он, изгнанник, по лестнице. Молча. Безмолвно. Славно!

Славно. Давно это было. Безмолвно.

А посмейте-ка забыть!

• • •

Алексей Михайлович Ремизов, вечный изгнанник из вечного ресторана
сытости. Вот он молча и вечно идет шажками - и туфельки белые бальные,
и маленькими шажками... Вот он, слава, сияние и изгнание русских
глаголов, идет, спешит, уходит шажками...

Уходит вечно - уж раз изгнали...

• • •     • • •     • • •

Почему, отчего мне так вечно думается тяжко об изгнаннике вечных
глаголов русских? Где я видела его? Кто он мне: птица, буква или
сияние?... Разве я видела зти буквы вечно?

Ах, если бы забыть!...

• • •

Эти буквы - сияние русских глаголов! Где я видела их? Что я видела?
Они вечные, они светятся в памяти - золотым сиянием: вечно.
... Но не пора ли забыть?...

• • • •

Алексей Михайлович Ремизов. Слава русских глаголов. Отчего, почему
я все время думаю о нем? И не пора ли забыть?

Как он шел по солнечной стороне какой-то там улицы - да полно
вам, полно! И с кем не случалось?...

Как он шел - оттуда, из ресторана сытости - шел...
Ах, полно вам, полно.

Как он шел - ох, и славно же катился по ступеням мраморным,
гладко так, мальчишка тот, вшивец, бродяга... Безмолвно катился.

С кем не случалось?!! Безмолвно. Ах, полно вам, полно!

• • • •

Город сытости и вечных концертов славы: да только не забывайте.
Мальчишка тот умер надолго, уходит все вечно.

А вы помните: не посмейте забыть!

• • •     • • •     • • •

Алексей Михайлович Ремизов. Тот повар прогнал его: изгнал.
И пора нам забыть.

Да только: не забывайте.
Алексей Михайлович Ремизов. Никогда я его не встречала.

Да только не пора ли забыть?!
Не пора ли забыть его - вечно?

• • •     • • •     • • •

Алексей Михайлович Ремизов - вечная слава русских глаголов.
Города вечной славы - навечно.

Никогда не встречала: но полно - он сияет там вечно.




30



• • •     • • •     • • •

Голубой цветок вечной памяти - вечно. Он сияет, горит, разгорается -
вечно. В моей памяти золотом - вечно.

В золотой моей памяти - золотом : вечно.

• • •     • • •

Ох, да полно вам, полно! Ну с кем не случалось?

В золотой моей светлой памяти - вечно.

Никогда не встречала, но помню: он сияет там золотом -
вечно.

В светлой моей памяти - золотом: вечно.

• • •     • • •

Алексей Михайлович Ремизов. Никогда, никогда не встречала.
Но не посмейте забыть!

Города поющейся славы: но когда поете, не посмейте забыть!

Города вечной ненасытимой сытости.

Но: не забывайте.

• • •     • • •

Алексей Михайлович русских глаголов в изгнании. Тот повар прогнал
его - изгнал.

Никогда не забывайте!

• • •     • • •     • • •

Как он шел, как летал, как лежал, да катился так гладко... Да полно
вам, полно. С кем не бывало?!

Да только когда поете славу: не посмейте забыть!
Алексей Михайлович Ремизов: вот идет, вот проходит он вечно, вечно,
навсегда проходит он вечно. Ях, да ведь и изгнал же его тот повар
из ресторана сытости вечной!

Да полно вам, полно! Ну и изгнал! И с кем не случалось?!

Но только: не посмейте же забыть!

И в главном городе концертов: не забывайте!
И в городе сытости: не подумайте забыть!

• • •     • • •     • • •

И когда поете - играете славу ту быстротечную, белым золотом шитую,
никогда не забудьте вспомнить, не посмейте забыть:
славно, славно летел он, с лестницы мраморной, славно!

/О, полно вам, полно! /
Да, так и славно летел он. Прогнали его, изгнали навсегда безвозвратно
изгнали. Да и славно летел же он, молча!

Безмолвно! Молча. Славно!

БЕЕЗМОЛВНО!

• • •     • • •     • • •

Город славы вечной ненасытимой славы. Город изгнаний вечно.

• • •     • • •     • • •     • • •     • • •



31



Навсегда говорю вам навечно так: Прощайте все!

• • •     • • •     • • •

Город славы и вечных концертов.

• • •     • • •     • • •     • • •

Навсегда говорю вам безмолвно и вечно: Прощайте вечно!

• • •     • • •     • • •     • • •     • • •

Город славы на громких тарелках - шумно! Славно!

/Ах, да и славно летит и лежит он там вечно!/
Безмолвно летит он там вечно и ступени покрыты славой. Но только
ему та слава - вечно. А вы - не посмейте забыть! Когда поете - играете.

• • •     • • •     • • •

Ему, ему одному та слава - Безмолвному вечно!

А вы - не посмейте забыть!

• • •     • • •     • • •

/Навсегда говорю вам безмолвно и вечно: Прощайте вечно!/

Но не посмейте забыть!

• • •     • • •     • • •

Безмолвные вечно безмолвны. К вы, что поете, кричите, играете вечно -
вы не посмейте забыть!

• • •     • • •     • • •

Ах, и летел же он: Славно! Безмолвно! Вечно! Молча!

Безмолвно!

О, полно вам, полно!

• • •

Да, полно: с кем не случалось?! С безмолвными - вечно так, вечно!
Безмолвные - вечно. Но: слава безмолвным! И - сила!
Безмолвные: сильные вечно! А вам, бессильным, одно лишь скажу: не
посмейте забыть! Бессильные вечно!

• • •     • • •

О, с кем не случалось?! Да только вечно и хватает вас на зто вечно:
ИЗГНАТЬ ПРОГНАТЬ ОТНЯТЬ ОТКАЗАТЬ ОТРАВИТЬ ОТРАЗИТЬ ОТРЕЗАТЬ - вечно!

А мальчишка тот вечный так лежит он летит он так вечно так
славно летит и так вечно " на ступенях изгнаний. И вечных проклятий.
И лежит и летит он там вечно. Тот вечный тот вшивый мальчишка проклятый
бессильными - вечно.

Ах, да и с кем не случалось?!!!

Но: не посмейте забыть!

• • •     • • •



32



Так лежит так летит он там вечно. А вы, что славу поете громко поете
быстротечно и шумно - вы не посмейте забыть!
/Только на то и хватает бессильных тех громких: ИЗГНАТЬ ПРОГНАТЬ ОТНЯТЬ
ОТКАЗАТЬ ОТРЕЗАТЬ ОТРАЗИТЬ ПОРАЗИТЬ ПОБИТЬ ПРОГНАТЬ ИЗГНАТЬ/

• • •     • • •     • • •

Безмолвно лежит там мальчишка тот вечный. Безмолвно.

А вы: не посмейте забыть!

Безмолвная слава Безмолвным!

О,о,о, полно вам, полно!!!

• • •     • • •     • • •

Слава вечным безмолвным! Безмолвным Вечным Тем - слава?

Безмолвным - Вечным!

• • •     • • •

Навсегда говорю вам безмолвно и вечно: Прощайте вечно!

• • •     • • •     • • •     • • •

Алексей Михайлович Ремизов, слава русских глаголов, безмолвно и вечно
идет по солнечной стороне улицы мира. По сторонам улицы в городе
Пергам Бергамо Борисов Парисов Палермо Салерно Смоленск Витебск
Витязь Перевязь Пермь Пергам Прессбург Бергамо Берген
летит лежит тянется вьется завивается изгибается над ним вечная
надпись нескончаемых букв вечно:

ГОРОД ВЕЧНОЙ НЕНАСЫТИМОЙ СЫТОСТИ

ГОРОД СЛАВЫ И ВЕЧНЫХ КОНЦЕРТОВ

КОРОЛЯМ И БЕЗМОЛВНЫМ НЕ ВЕЛЕНО



Вена, 1976 - 1981
Е. Мнацаканова
Elisabeth Netzkova
Wien, am 16 Februar 1981









33




Дорогой друг,

вчера выслала рукопись "Ремизов. Краткая повесть". Писала всю неделю, почти не отрываясь, выстрадала каждое слово, аж до мигрени Это, в сущности, вторая редакция, даже, быть может, третья. Первый набросок - 1976/78 года – К. Боков опубликовал в своем журнале /кажется, №6/.
В осноне этой вещи /сюжетно/ – три истинных случая, один из которых произошел со мной. Так что вещь, в сущности, автобиографична, как, впрочем, и все, что я пишу, все, что мы, люди, пишем о себе и о других.
Случай №I, который служит сюжетным стержнем всей вещи, произошел с А.М.Ремизовым. Я вычитала это из его писем. Случай-то незначительный. Так скажет нам с Вами любой обыватель нашей небольшой и уютной планеты. Случай, конечно, пустяковый, и сам Ремизов, кажется, не придал ему особого значения: какой-то малознакомый человек, повар по профессии, обещал ему, голодному и нищему, угостить его обедом в ресторане. Но когда А,М. явился в назначенное время, ему сказали, что такой-то не то ушел, не то вообще не приходил, не то не служит больше там, – одним словом, не было его в назначенный час. И А.М. ушел, опечаленный. И, конечно, голодный. рассказывает он об этом маленьком событии как-то грустно и растерянно, с интонациями обманутого ребенка. Не знаю, почему, письмо это произвело на меня потрясающее впечатление Вдруг нахлынули все обиды, прошлые, будущие, свои, чужие. Так и представилось вот прекрасное парижское солнечное утро, и он бредет, бедный, в жалкой одежде маленький, смешной, никому не нужный старичок. Не то маленький старичок, не то ребенок больших раэмеров, кем-то на улице забытый. Так и бредет.
И никто на улице на этой солнечной и не подозревает, что ведь этот грибок смешной – величайший властелин мысли, повелитель стихий - повелитель и царь в нашем самом главном, самом нужном и важном государстве: повелитель нашей невидимой внутренней жизни, вне которой мы все – маленькие смешные козявки. И я подумала: ведь вот, иные козявки воображают, что им дана власть над царями - над царями книг, над царями мысли, над королями истинной жизни, жизни души. Вот выгонит козявка такого царя, короля, втопчет в грязь, захлопнет перед ним дверь дома, дворца, отеля, а козявка поменьше - треснет перед твоим носом грязной издательской дверью - и вот уж думают: моя власть! уж я его уничтожу! Видали мы таких - много нынче вас других-многих! Другие - многие!
Но это ненадолго. Правда, для такого короля жизнь - сплошная мука. Но что поделаешь? Только одно: будем помнить. Не смейте забывать.
Будем помнить, как жалкий больной старик брел по солнечной улице - голодный. Как 25-летний король музыки, Вольфганг Амадеус Моцарт*, был вытолкан в шею из дворца князя Колоредо. Как он, нищий и больной, таскался по грошовым урокам, а те, кто сегодня пожинают плоды его мучений, за один концерт кассируют гонорар, на который вся семья Моцартов могла б существовать 200 лет. И я всегда, слушая концерт очередного тяжелоатлета музыкальной индустрии, не могу удержаться от слез: вижу воочию, как маленький щуплый человечек спотыкается на ступеньках архиепископской лестницы; как маленький больной человечек в 7
_____
* случай №2 и №3: №3 - со мной, но Моцарт в нем замешан




34




2 часов утра шагает -бредет невзвестно куда и зачем. Такие ыаленькие беспомощные короли - они обычно служат посмешищем для своих ближних - дальних. Считается: ну куда ты, оборвыш, годишься? На что ты способен? Ты и гроша-то ломаного заработать не можешь! Вот потеха! И это сущая правда: потеха, да и только! Представляю себе, какая это потеха для нынешних миллионеров музыкальной промышленности думать о гонорарах Моцарта! Вот дурак! Нищий дурак! Да они бы на него и не взглянули, попадись он им на улице сегодня! Не говоря уж о том - и музыку бы такого оборванца слушать не стали. Такие истории повторяются, тупость и сытость шествуют по трупам королей. Совсем недавно то же произошло с Арнольдом Шёнбергом - тоже был всю жизнь посмешищем для индустриалов, да и множество других. И сегодня развлечений такого рода хватает: надо только уметь веселиться. Приятно, должно быть, выставить за дверь какого-нибудь маленького оборвыша, который гроша ломаного не стоит.
Иди себе, нищета, спотыкайся на улице, глотай слезы, кто виноват, что тебе не платят? Значит, не заслушиваешь! Ступай себе, царапай бумагу, да только не думай, что твое царапанье денег стоит! Сегодня мы платим великом Ремизову, величайшему Моцарту, знаненитому Шёнбергу! Сегодня мы будем ИХ ИМЕНАМИ бить тебя, оборвыша, сегодня МЫ КУПИМИ ИХ ИМЕНА ДЛЯ ТВОЕГО УНИЖЕНИЯ. Тоже не могу вспомнить без слез письмо Арнольда Шенберга какому-то богачу, уж не помню, кому, может быть, издателю. Пишет, умоляет купить у него его картину / он занимался также и живописью/. Пишет: сегодня, конечно, мои картины ничего не стоят, но не бойтесь купить их у меня, со временем Вам будут много платить за них, не сомневайтесь, купите, прошу Вас! Вот какое унижение для короля духа, для властителя звуков и красок!
Третий случай вам не описываю, да и из текста его вымарала - ни к чему, Не было бы его, третьего случая, не было бы и всей вещи. Он незримо присутствует в тексте. Он водит моей рукой. Солнечное тоже утро то было, и город цвел. Только и утешения было - что город цвел. В таком городе и спотыкаться от слез приятно. Солнечный день, и город цвел.
Но не надо слез. Не надо горечи. Все совершается по предначертанному кругу и все исполняется в час. Придет час и для нашего веселья. А быть может, уже и пришел. Веселие – оно с нами вечно. А обида уйдет. И только одно можем сделать: не забывать.

Короли и цари живут вечно. Вы, кто оплевать посмеете: не посмеете забыть. Вечно живут короли. И плевок ваш навечно. Раз осмелились?

Так не смейте ж и забыть про то. Навечно останется.

Нет в мире горечи. Но не остановишь вовек жалкого мальчишку - так и будет вечно катиться по ступеням архиепископской, лестницы.

И того лифта в отеле том богатом - вовек не остановишь.

И - нету в сердце обиды или зла.

Но не отпускаем: забыть.
























ПОЧТА

© 2001, compDsgn by m.korn

Hosted by www.Geocities.ws

1