Т О М Ь

"Омичи и томичи
точат
чёрные мечи.
За обиду будет бит
главный вольник
их обид.

... И хохочет чёрным

ртом
Томь."



* * *

Там, где Томь
в затоне тонет,
где кошмою камыши,
только тонкий лебедь
стонет,
только
нету ни души.

Над рекою - частокол,
древней двери косяки.
А в воде
за частиком
ходят нельмы косяки.

За стеной не мёд ведь.
Матицы
брус
никнет...
Ходит медленно

медведь
по сухой бруснике.

Еле-еле
дремлют ели.
Рядом снег -

сник.
А в избушке
по неделе
спит лесник.

Рядом - белые поляны,
там, где лес лыс.
За глубокими полями
чует лось
рысь.

Пробираясь по чащобе,
куст таит
хруст.
Сердце бьётся учащённо,
словно груздь -
грусть.

Сверху - небо,
снизу - небо,
а с боков - снег.
Вьюга вьётся,

поле немо,
ветер рвёт
смех.

На току
снег толкут
глухари глухо.
а вокруг

бестолку
ветер рвёт
ухо.

Зима. Синяя.
Зима. Белая.
С инеем
деревья
укрывают белок.

Охотник ник.
Ствол - за ствол.
Мимо них
прошёл волк.

Рысью, рысью,
лошадь!
Серой рысью
воет леший.

Лес.

За лесом - река.
На реке -

перекат.
Летом прячут рыбака
берега.

Шумит перекат,
а река мелка.
Как кисель, берега -
на реке молока.

Хочешь - режь,
хочешь - ешь,
хочешь - так гляди.
У мереж
вьётся ёрш,
не хотит заходить.

...А в лесу - оса.
на лугах - осот.
Там звенит коса.
или топь -
сосёт.

Ночью -

топ-топ...
Огонёк - синь.
Тянет троп топь
от лесин,
осин.

Комары уморт,
или - съест гнус.
Там кикимора
прячет звёзд
грусть.

"Не ходи далеко!
На болоте трава зелена...
Не ходи далеко!
На болоте вода солона..."

Словно мех - мох.
холодна вода.
На болоте от

ног
не найдёшь следа.

* * *

Вот - деревья.
Вот - деревня.
На реке - около мыса -
мелкота.
Ходят бабы с коромыслом -
смехота!

Так-так,
так-так,
отбивают вёдра такт...

А поодаль,
Там, где отмель,
девки

купаются.
Ох, и бёдра -
словно вёдра!
Улы-

ба-

ются!

Вечером.
Звёзды.
Вечером.
Поздно.
Гул. Гам.

Или - в избы,
или - возле.
Благодать гулякам!

... Вечерами девки чешут
косу русую.
Под гармошку

парни чешут
русскую!

Эх, барыня!
Заело парня.

Или воздух - парной,
или - как резина.
Ходят пятеро парней,
пьяные в дрезину.

Кто кого перепьёт -
веселись, малый!
Восемь морд

перебьёт,
и ещё - мало.

Избы - юзом -

в речку:
ворота
высóко!

Захотел на печку,
а попал в осоку.

Эх, я - не я!
я и не был

пьян.
Ничего, что в глазах
тро-и-тся,
говорят, в небесах -
тоже Трóица!

Эх, ух и - в дух !
Да и по но-гам!
Эх, святый дух,
да и по-мо-гай!

Дó зари -
так дó зари,
загуляем, сват.
Эх, до зарезу!
Един Бог - свят.

Синяки да шишки.
фо-на-ри!
Ну!?
И на ёлке - шишки,
в конюшне -
фонари.

* * *

Глинозёмом пахнет
полоса пара.
Засосала пахота
молодого парня.

Лошади не лучше
спину гнут.
Тяжёл наплужник,
да лёгок кнут.

За село - за сеном,
по кустам да пó лесу.
Эх, засела!
Тяни за колесо!

Тянут. Потянут.
Вытянуть. Не могут.
Прелая портянка
обжигает ногу.

Едем.
Едем.
Кочка.
Колдобина враз.
Хочешь - не хочешь, -
в грязь!

Ой, бабыньки!

Поясница ноет,
пропотела блузка.
Некогда ноне
семечки лузгать.

Солнце парит,
мухи - роем.
Ушлый парень
землю роет.

Ого-го, рот!
Да по рту -
и огород.

* * *

Ты не май меня:
запах трав

густ.
Ты поймай меня,
поимей меня,
август!

Доченьку я выношу,
красавицей сделаю.
Ах, смутят

вьюношу
груди её спелые!..

Ты присунься близко,
навались глыбой,
рви на мне блузку,
мни мои

груди,
милый!

Ах, зачем страдать,
грусть в очах тая!
Долгий день - страда,
только ночь -
твоя,
милый!

Ах, стога, стога -
словно груди,
дрожат!
На стогах -

стонать,
под стогом -

рожать...

Журавли меня пролётом
назовут по имени...
0тзвенело

бабье лето
сединою инея.

* * *

Девка плачет:
сбила пальцы.
А платочек -
ещё в пяльцах.

Оторваться от коклюшек -
жаль.
В зыбке - зябко,
от коклюша -
жар.

За ухваты
нешто браться?
Девке нужно
нежить братца.

"Баю-баю-бай!
Поскорее погибай!"

Девка-то не видная.
да девка-то

на выданьи.

"Будешь ты с ногой.
буду я снохой.
Из меня всю кровь
Высосет свекровь..."

За окном -

цветы из ваты...

Вот и сваты!

А из сватьи вышло б две:
не пролезть ей
в дверь.
И красна,
и дебела.
Где - красна,
а где - бéла.

У невесты слёзы:
тук. тук. тук...
Ходики на стенке:
тик. тик. тик...
Входит нареченный:
туп. туп. туп...

Вечер за деревней -
тих. тих. тих.

Прибыли,

пробыли
сколько положено.
Девушку пропили...
"Полно, жена!"

Плачет на печке
старая баба,
слёз копеечки
роняет на пол:
"Доченька!..."

Через неделю -
фату надели.

Ёх, недолго фарту -
фату меняй на фартук!

Светит месяц,
светит, вдовый, -
смеху, снегу, свету
вдоволь!

Месяц кончился

медовый...

* * *

На Томи,
на Томи
только сердце
томит.

Не пойду плясать:
мужики - скоты!

А вокруг - леса.
а в лесах - скиты...

Но от бабьей тоски
не спасёт и скит.
Не до дела.
не до денег...
А куда детишек
денешь?

Тоска-а.

* * *

Хитёр кержак.
крепок, кряжист.
Бородой
куржак
пристыл

к ряжке.

Пятистенка-изба,
сивых псов пáсти.
Господи,

избавь
от лихой напасти!

Задувает пурга
у порога.
К сатане на рога -
не дорога!

Дом.
Дым.
Ветер вертит снег.

Помирать, так - молодым,
тольки

вместе с ней!

Увезу не на возу -
на лыжню стану.
На неё, как на невесту
молиться
стану.

А пурга пуржит.
На пути - убродно.
Человек дрожит
пугалом
огородным.

... И ушёл за вёрст
вроде за семь с ней.
На снегу замёрз,
и укрыл их снег.

Ветер плачет.
Глухота.
Ветер начал хохотать.

Снег.

* * *

По деревне
едут дровни.
Лошадь белая,
как снег.
Инеем

покрыты брови.
он в обнимку
с ней.

Ой, не на месте
жених и невеста.

Вместе.

Вьётся дымка голубая,
Не смеются бубенцы,
Над седыми головами -
Только инея венцы...

* * *
"Баушка, а баушка!
Расскажи!"
"Баюшки-баюшки,
не дрожи."

За окошком ветер
воет.
Поле
ёжится в снегу.
За деревней
ходят волки
и добычу стерегут.

На бегу -
в бровь!
На снегу -
кровь...

И метель с метёлочкой
квохчет,

словно клушка.
Четверо
над тёлочкой.
Вой.
Глушь.

* * *

Ручейки оравой
дразнятся:
"Поймай!"
Это по оврагам
пробегает май.

Пой, май!
Зеленеет пойма,
зеленеет лес.
Веселящим пойлом
синева небес.

Синяя, синяя,
сильная
весна.
"Сына я, сына я
солнцу
принесла."

Солнышко,
сонное,
добрые глаза.
Сотнями, сотнями
птичьи голоса.

"Играй,
сынок,
не знай
врачей!"
И солнца
край,
и грай
грачей.

Зелено,
молодо,
ни золы, ни пепла!
Солнце - молотом

в наковальню неба -

Бей!

Чтобы стало голубей!

Бей!

Чтобы стаи голубей!
Бей!
Бей!
Бей!

Солнце скачет весело
высокó-высóко.
Лезет птичье месиво
ворковать в осоку.

И совсем без роздыха
(только берега там)
скачут рыбы в воздухе
к бурным перекатам.

* * *

Течёт половодьем Томь,
связана страшным обетом.
И можно мечтать
о том,
или -
об этом.

И снова
сердце томит
весной,
весной на Томи.


20.40-23.15.20.01.62
Село Родионово, под Томском.

* матица - основная несущая балка потолка
* куржак - иней
* убродно - замётно






ПРИМЕЧАНИЕ:

Братец Борька, гидролог и охотник, по прочтении поэмы сказал, что нельма - хищная рыба и "косяком" не ходит, глухари же - зимой не токуют. Л.В.Успенский, в своей 20-тистраничной рецензии на сборник "Ассорти" /куда входила и "Томь"/, 1963, помимо того, что отметил "словесное богатстео поэмы" по отношению к другим стихам, как 1:1000, заметил, что "осот" - типичный сорняк пашни и в лесу не растет. А если моей любимой книжкой было "Открытие мира" какого-то В.Смирнова, о деревенском детстве и все реалии, переврав, я почерпнул из нее. Там чего-то про осот точно было. Трава, всяко. Но в той же рецензии Л.В. изъяснил мне за строчку в других стихах "Тде дикость индиго и пальмы", что "индигоноска" - маленькая травка и живописать "дикость" наряду с пальмой - не может. Ботаник он, что ли? И вот тут-то он не прав. Про индигоноску я и не знал /спасибо!/, а индиго, как экзотическая кубовая краска, привозимая из Индии - это уж точно! - скорее относилась к небесам, нежели к растительности. Это никак не "голубые воды Ганга" Янны Андреевны Ахматовой! Идиот, и тот знает, что вода в Ганге - мутная, как и в Хуань-хэ, "Желтой реке", от лесса там или от глины. А небеса цвета "индиго", глубоко-синего - для Индии - отчего ж! Последний сборник "Ассорти" /неопубликованный, как и рецензия на него/ спер у меня семипалатинский журналист из павлодарской газеты "Звезда Прииртышья" Альберт Павлов, занимавшийся творчеством Вс.Иванова и рассказывающий, что у вдовы в Москве - ШКАФЫ неопубликованного этого автора /которого я люблю/, а также о судьбе Павла Васильева /где-то я уже приводил/, так что с Альберта и спрашивайте.

Кстати, в отношении этой "сибирской" поэмы - я все хочу поговорить о "колониальности" творчества русских писателей /о чем почему-то молчат!/, взяв и пушкинские фонтаны и пленников, лермонтовско-бестужево-марлинские дела, всю сибирскую тему в литературе, среднеазитскую, ну - за бальмонтовский туризм мы говорить не будем! - но вот "царскосельский Киплинг" о Гумилеве - это очень точно найденная В.Корниловым характеристика! Помнится, ругался я с Сельвинским в письмах за В.Португалова, где, в "Студии стиха" Сельвинский не усек киплинговских интонаций у лагерника и камчадала Португалова:

Русский, Чириков Алексей
И датчанин Шпанберг Мартын,
Чаплин, гардемарин,
Штурмана-англичане - Вензель и Моррисон...
Юнга - Вилин Буцковский....Сквозь сон
Проплывают года и события... /В.Португалов/

Как иногда только - поминают Киплинга у раннего Тихонова /но и ... А.Прокофева!/.







ПОЭМЫ

поэма
"ВАВИЛОНСКАЯ БАШНЯ"








НА СТРАНИЦУ ПОЭЗИИ КУЗЬМИНСКОГО

НА СТРАНИЦУ АВТОРА

ПОЧТА

© 2001, compDsgn
by m.korn

1
Hosted by www.Geocities.ws