ТРИ НОЧИ НА ДУБРОВКЕ

Ровно год назад, в Москве убили больше ста человек. Сто тридцать только по официальным данным. На самом деле убитых значительно больше, но их имён никогда не узнают, как не узнают имён сотен трупов, лежащих в рефрижераторах ещё с первой чеченской войны. Что делать! Так уж в России повелось; не щадить живых и тем более, не церемониться с мёртвыми. 
Другая цифра промелькнула сразу после "героического" штурма, но с тех пор российское «министерство правды» ни разу не повторило досадной оплошности. А вначале, когда ещё не рассеялся пороховой дым и в зале стояли миазмы смертельного газа, вдруг объявили о восьмидесяти погибших террористах. Стало быть, милицейское начальство по простоте душевной, решило зачислить в террористы десятки заложников. Очень остроумное решение: Кто убит пулей - тот и террорист, хотя в первом сообщении говорилось о восемнадцати боевиках, а под конец намекнули, что таковые могут оказаться и среди зрителей, - эдакие шпионы среди заложников.  К тому времени ФСБ уже подготовилось для ответа на все вопросы. С первого дня захвата дома культуры, родственники, а также близкие и знакомые заложников были взяты в оперативную разработку. Спецслужбы торопились узнать, кого из тысячи приговоренных будут разыскивать, а кого нет.
В стране, где только по милицейской категории «вышел из дома и не вернулся» ежегодно пропадает бесследно 15 тысяч граждан, ничего не стоит добавить к этой цифре несколько десятков, а то и сотен человек. Впрочем, для верности родственников ещё погоняли по госпиталям и больницам, где они кроме общения с хамоватым медперсоналом, могли насладиться и «душевной чуткостью» людей в погонах. Зато окончательно было определено количество бесхозных трупов. Тех, кого американцы называют John Dow, а работники советских моргов, вне зависимости от половой принадлежности, уважительно величали Василь Иванычами.
Трагедия на Дубровке, не только закончилась колоссальным враньём, она и началась с вранья, а за трое суток между жизнью и смертью, потоки лжи на телеэкранах не иссякали, а усиливались. 
Первое сообщение о захвате заложников сопровождалось пикантной подробностью; якобы террористы первым делом вывесили грузинский флаг и освободили всех заложников грузинской национальности. Потом никто не смог объяснить, откуда взялось это враньё, но в первый момент его повторили все телеканалы и приглашённые в качестве экспертов чиновники высокого ранга.
Ещё не были известны имена террористов, их требования и даже национальная принадлежность, но генералы уже твёрдо знали, что они пришли из Панкиси. Никто из них не пересекал границ России, но упоминание Грузии было очень кстати. Россия как раз собиралась вторгнуться к южному соседу. С какой целью? Очевидно, опять, для установления конституционного порядка. К тому времени уже прошли бомбардировки высокогорных сёл «не установленными летающими объектами»  типа СУ-25 с российскими опознавательными знаками. Правда, бомбили не совсем точно. Промахнулись всего на 20 км, но зато угробили одного крестьянина, убили овец и разрушили несколько домов.
Норд Ост стал первым настоящим экзаменом для «министерства правды». Отлично сработала на всех телевизионных каналах, не только цензура ФСБ, но и казалось бы, давно забытая само-цензура. Жители ближнего и дальнего зарубежья оказались лучше осведомлены о московских событиях, чем сами россияне, у которых под носом разыгрывалась «образцовая операция» российских спецслужб.
С самого начала с террористами интенсивно общались журналисты, телеоператоры, депутаты, работники общепита, врачи, - кто угодно, только не представители государственной власти, пусть даже в лице лейтенанта милиции. Зато кремлёвские чиновники то дело возникали на голубых экранах. Они будто не догадывались о том, что террористы тоже могут включить телевизор. Выступления государственных мужей, казалось, специально были рассчитаны на то, чтобы спровоцировать чеченцев на крайние действия.
Ни профессиональные переговорщики, ни психологи, никто другой из официальных структур, ни разу не обратился к террористам, не предостерёг от необдуманных действий, не поинтересовался состоянием заложников. Никто не прибегнул к простейшей и так необходимой тактике доверительных контактов. Всем стало ясно, что главное для властей, это не спасение невинных людей, а покарание злодеев. Впоследствии оказалось, что гуманное население столицы, придерживается точно такой точки зрения. Подавляющее большинство москвичей, в первую голову, жаждало чеченской крови и ради этого было готово пожертвовать необходимым количеством человеческих душ, запертых в концертном зале. Всё развивалось по старой российской формуле: «Чем хуже - тем лучше».
Только родственники заложников выпадали из общего психологического настроя. Некоторые из них даже выполнили требование террористов и стали скандировать антивоенные лозунги, но и тут мастера теле пропаганды не подкачали. Они выбрали такой ракурс съёмки, так расставили людей, что сразу стало ясно, на чьей стороне правда. Конечно, на стороне суровых защитников закона, а не этих пожилых, несимпатичных людей, потерявших разум из-за эгоистических соображений.
Тем временем, руководители Оперативного Штаба, всё же решили прощупать настрой террористов. Требовалось узнать, насколько серьёзны их угрозы и в какой мере агрессивными могут быть дальнейшие действия. Ясное дело, что и здесь обошлись без всяких психологии и тухлой философии. Чеченцев проверили старым, испытанным способом, который употреблялся и раньше, - во время будёновских событий.
Работнице милиции, которую посылали на явную смерть, дали выпить для храбрости. И не мало дали… хотя вполне возможно, что в нетрезвом состоянии заключался особый тактический смысл. Так или иначе, все кто видел страшную сцену убийства, в один голос говорят, что она «лыка не вязала», однако успела не только обматерить террористов, но и потребовать освобождения заложников. Её тут же пристрелили. Оказывается, среди террористов были ветераны «будёновского побоища». Она оказалась первой и последней жертвой террористов. все остальные погибли от газа или от выстрелов «спасателей».
О несчастной погибшей вначале объявили вскользь, как об одной из заложниц. Потом изобрели захватывающий сюжет о живущей по соседству легкомысленной особе. Будто она знала тайные ходы в Дом Культуры и проникла туда, чуть ли не подземным ходом. На самом деле, живущие по соседству и все кто был в те дни на Дубровке, хорошо помнят, что даже птица не могла пролететь через три пояса оцепления.
Теракт на Дубровке полон странных совпадений. Их столько, что перестаёшь верить в случайность. Дело в том, что мюзикл Норд Ост не сразу стал самым удачным театральным проектом. Эпидемия мюзиклов сравнительно недавно поразила театральный мир столицы, но мало кто верил, что из романа Каверина может получиться лёгкое театральное действие. «Два капитана» уже шли на советских экранах, сначала как полнометражный фильм 50-х годов, а затем в многосерийном варианте на заре перестройки.
Авторы проекта никак не могли найти спонсора для постановки, ведь мюзикл довольно дорогое удовольствие. Кроме оркестра и солистов, нужен ещё хор и кордебалет. Главная сила проекта заключалась в детях. Они не требуют высоких гонораров, а родители сами готовы заплатить, лишь бы дитё выпустили на сцену. Каждый спектакль превратился в золотое дно. Если в оперетте надо петь, как в опере, играть, как в драме и танцевать, как в балете, то в мюзикле надо радоваться жизни, как это умеют делать только дети.
Музыка, драматургия, постановка, актёрский состав Норд Оста, - всё было сделано на высоком профессиональном уровне, но главную роль сыграли звонкие детские голоса и природное сценическое мастерство.  Вот что привлекало публику на каждый спектакль и вот по какой причине, четверть зрительного зала составляли подростки и дети. Они в первую очередь не выдержали газовой атаки.
Почти все молодые артисты полегли в ночь штурма, а кто выжил, уже никогда не выйдут на сцену. Тяжело больным людям не до песен и танцев. Растущий организм тяжелее переносит травмы сердечно-лёгочной системы.
Информированные люди говорят, что осуществить проект помогли именно чеченские деньги. К этому времени, в Москве, да и в других местах необъятной России, уже не осталось «неблагонадёжных» чеченцев. Любой, более-менее видный представитель диаспоры (включая криминальные структуры), должен был не словом, а делом присягнуть на верность российской власти и её чеченской администрации. Кто сделал неправильный выбор, оказался в тюрьме, в долговой яме или в могиле. Любой приехавший в Москву чеченец, рассматривается под увеличительным стеклом, а столичные чеченцы всё сделают, чтобы не допустить терактов, за которые всем вместе придётся платить дорогую цену. В безвыходной ситуации могут даже настучать на приезжих, с другой стороны, согласно их кодексу чести, даже террорист - камикадзе, никогда не поставит под удар «чеченскую собственность». Тем более непонятно, как проникла в Москву такая масса боевиков и почему они вломились именно в сферу «дружеских» финансовых интересов.
Кроме событий внутри чеченской диаспоры, события на Дубровке очень странно совпали с подковёрной борьбой в политическом руководстве России, где тоже разгоралась борьба мнений. Весь 2002 год не утихали споры вокруг кавказских событий. Политика «мочить в сортире» слишком растянулась во времени и требовала больших денежных и людских ресурсов. При высоких ценах не нефть, Россия худо-бедно могла нести эту ношу, но все аналитики дружно предрекали скорое их падение. Год начался с туманных намёков на мирное решение конфликта. Всё громче звучали призывы к прямым переговорам с Масхадовым, а тем временем где-то за рубежом уже происходили тайные контакты с его представителем Ахмедом Закаевым.
В президентском окружении явно образовалась и крепла «партия мира» и если бы не произошёл захват заложников, к концу года могли начаться переговоры. Но террористы сделали своё дело. Если бы Бараева не существовало, путинским «ястребам» следовало его выдумать. Нормальный человек, даже не допускает такой мысли. Действительно, не могут же чекисты, при любом уровне их цинизма, сотрудничать с бандитами и жертвовать жизнью своих граждан?!
Не хочется так говорить о людях «с холодным сердцем и грязными руками», но факты - упрямая вещь. ФСБ уже давно и интенсивно сотрудничает с бандитами и не скупясь приносит в жертву своих граждан. Как ещё иначе можно назвать Кадырова и всех «сильных» людей из его администрации. Однако тайные операции происходят по другому сценарию.
Никто не вызывал Басаева на Лубянку и не приказывал совершить рейд в Дагестан. Просто «специалисты грязных дел» всячески ослабляли президента Масхадова и «раздавали козыри» его политическим противникам. Таким же образом, никто не разрабатывал с Бараевым план захвата заложников, но его не остановили, а вполне возможно, что включили «зелёный свет»: Иди, мол, парень и добивайся мирных переговоров. Ситуация уже созрела, нужен лишь один толчок, вроде будёновской больницы.
Нынешних россиян подобные вещи не возмущают и даже не удивляют. Они воспринимаются уже то ли как шалость властей, то ли как суровая необходимость. Социологические опросы показали, что 40% россиян допускают возможность участия ФСБ и лично Путина во взрывах домов, накануне президентских выборов. Однако поддерживают президента более 80% граждан. О чём это говорит? Значит, по меньшей мере 20%  россиян, не только допускают, но и одобряют употребление динамита во имя «высших государственных интересов».
Кстати, с динамитом у оперативного штаба на Дубровке, тоже вышла нешуточная промашка. С самого начала, заложников, а затем телезрителей напугали «поясами шахидов» и баком со взрывчаткой в центре зала. Хотя знающие люди, даже по ту сторону телеэкрана, сразу усомнились в реальности тех поясов. Вид, форма, положение на теле, приблизительный вес, включатели, - уж очень они смахивали на муляжи взрывных устройств. Впрочем, так оно впоследствии и оказалось. Или же надо признать, что террористы оказались гуманнее альфовцев и других участников группы захвата.
Все почувствовали газовую атаку за полчаса до штурма, но террористы пол часа боролись с удушьем и предпочли забыться в смертном сне,  но не произвели ни одного взрыва? Как впрочем, и выстрела, но это уже другая история, касающаяся патологической трусости человекообразных из группы "альфа". Неужели они не могли оставить в живых хоть одного боевика для допросов, проще говоря, для предотвращения последующих терактов. Но и здесь не всё однозначно. Возможно, была поставлена именно такая задача, - уничтожить свидетелей. Чтобы никто не указал на истинных виновников массового убийства…
И наконец, непочатая бутылка коньяка, поставленная у трупа Бараева. Мол, мало того, что бандит, так ещё и пьяница. Употребляет коньяк, в то время, как честные труженики давятся сивухой. А рядом, доблестные освободители, распивающие шампанское в буфете Дома культуры и спасатели, шарящие по карманам погибающих… Шампанское по стоимости человеческих жизней, которые ещё можно было спасти в этом празднике подлости и разгильдяйства.
Гриф сов. секретно и мрачная тень цензуры не вечно будут покрывать истину в демократической России. Есть в стране люди, которые уже сейчас по крупицам собирают свидетельства героизма и трусости, подлости и величия. Придёт время, когда полная картина массового убийства на Дубровке предстанет перед общественностью. Но всей правды, люди уже не добьются, как до сих пор не могут пролить свет на мрачные тайны советских времен.
                                                                                             Илья Урушадзе