|
Х Х Х
Еврей, спасённый католиком, я встречал его в Вильно. Изломанный тонкий юноша с книгой стихов в руках. Родителей помнит плохо. А им – что оттуда видно - Что мальчик не умер, выжил, но стал католиком? Крах. А если б в тот день, горящий еврейской тягучей кровью, Рябая служанка Гражина не увела в подвал, Он принял бы смерть – как это, скажи, совместить с любовью К сыну, кровинке? Неясно. Чёрный-чёрный провал. А юноша пишет стихи о ярких глазах панёнок, О черепице Вильнюса, прохладных водах Нерис. Довольно известен. Хвалят. А где-то внутри – ребёнок Вспоминает свечи субботы, и сердце катится вниз. И между кустов тропинка выводит на гладкий камень Под странно яркое солнце, под серебро олив. За столиком кафетерия он гладит воздух руками И, ничего не видя, смотрит в глаза родных. Иерусалим, 11.10.00.
|
