Из святого Евангелия мы знаем, что когда Господь Иисус Христос появился вновь у вод Иорданских, после того, как Он сорок дней провел в пустыне, то Иоанн Креститель, указывая на Него, сказал: «Се Агнец, вземляй грехи мiра»*, то есть, это - Агнец Божий, Который берет на Себя грехи мiра. [Когда] речь идет о выполнении этих слов, то здесь мы знаем, что речь идет о великой, страшной и непостижимой для нас тайне нашего искупления и спасения.

    В одном из акафистов, перед причастием Святых Тайн, мы, обращаясь к Спасителю, говорим, что Он умеет творить то, что мы не можем ни уразуметь, ни помыслить. И действия Божественные постоянно таковы, что мы их уразуметь и помыслить не можем. Кто может, например, понять, каким образом Божие всемогущество из небытия вызвало весь мiр к бытию? И если говорится в Библии, что в начале сотворил Бог небо и землю**, то до этого творения ни неба, ни земли не было - а Божие всемогущество из ничего, из небытия вызвало все это в бытие. Так и тут - таинственным, страшным, непостижимым действием Своего всемогущества Сын Божий, воплотившийся от Девы Марии и Духа Святаго, взял на Себя грехи всего человеческого рода для того, чтобы спасти его от греха, проклятия и смерти. Взял на Себя, то есть, как бы присвоил их Себе, как бы сделал их Своими. Это - тайна.

    Блаженнейший Митрополит Антоний об этой тайне говорил, что нечего нашему рассудку и пытаться ее уразуметь, нечего и желать того, чтобы заглянуть в эту тайну. Ибо там такая неизмеримая бездна страдания и скорби, которые перенес Господь из-за нас грешных, что если бы мы могли это только уразуметь, то не выдержал бы наш состав, мы бы сгорели.

    Вот Гефсиманский сад. Христос Спаситель в саду молится Отцу Своему. - О чем? Ведь Он как будто бы отказывается от того, для чего Он пришел. Он говорит: «Отче Мой, если возможно, да минует Меня чаша сия!»*** Или, как передает другой Евангелист: «Авва Отче, все возможно Тебе, пронеси чашу сию мимо Меня!»**** - Ибо страшна была чаша сия! - Но тут же добавляет, с полной покорностью Промыслу Божиему - как человек, конечно: «Не Моя воля, а Твоя да будет. Не яко же Аз хощу, но яко же Ты». И вот, Он молится об этой страшной чаше.

    Приводим замечательные, трогательные слова Святителя Димитрия Ростовского, который, размышляя о страданиях Христовых, о молитве Спасителя в Гефсиманском саду, говорит: «Что сие, Господи Спасителю, кто Тебя изранил? Еще нет тернового венца, еще нет страшного бичевания, нет ни пыток, ни издевательств, почему Ты облит кровью? Кто Тебя изранил?» И отвечает сам: «Любовь изранила!»

    Тут к Спасителю вплотную придвинулось то, что Он должен взять на Себя. И Он должен, как человек, сделать окончательное решение: или Он берет на Себя этот страшный подвиг или нет. Он не был обязан его брать. Сам Он был чист, безгрешен, но Его безконечная, безпредельная любовь никак не могла примириться с мыслью, что если Он не возьмет на Себя этого страшного подвига, то род человеческий обречен на погибель, рухнет в бездну вечной погибели. Не мог Господь этого выдержать, и вот - страшная борьба в Его человеческой природе происходила. Борьба и подвиг такой, что Он до кровавого пота боролся. И в конце концов Его человеческая природа восторжествовала над слабостью естественной для всякой природы человеческой, и Он принял этот Крест, этот подвиг! И уже пошел на него потом твердо, без всяких уже таких молений, которые произносил в Гефсиманском саду.

    Помните: в Гефсимании, во время этой страшной молитвы, от которой потрясалось небо, Он объял всех нас Своим Всеведением Божественным, всех нас видел, все наши грехи, всю нашу неверность, всю нашу грязь - взял все это на себя и оплакал нас же и наши грехи. Каждого и каждую из нас Он там видел Своим Божественным Всеведением, для которого нет ни будущего, ни прошедшего, а только всегда одно НАСТОЯЩЕЕ, одно созерцание сущности бытия. Там Он принял этот подвиг, и пошел потом на Крест.

    Что касается Креста, то достаточно нам подумать, братие, о том, как сама природа реагировала на Распятие Христово! Ибо Крест был так тяжел, что от него земля затряслась. Крест был так страшен и так болезнен, что солнце не могло на него смотреть и омрачилось, и тьма покрыла всю землю, пока Господь там страдал на Кресте за всю эту бездну наших грехов. Он Сам только знает, какую неизмеримую бездну страданий тогда пережил Он на Кресте в эти часы страшной крестной муки. Одно только мы знаем, что с Его Уст сорвался вопль: «Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя еси оставил?» - Боже Мой, Боже Мой, почто Ты Меня оставил! Зачем Ты оставил Меня?*****

    Как говорил один из наших лучших русских проповедников, святитель Иннокентий Херсонский: «Здесь, в эти страшные часы, божество Спасителя как-то сокрылось в Его Душе, и Он оказался, как один из нас, под этой страшной мукой. И страшнее всего и болезненнее для Него было то, что так как Он взял на Себя грехи всего мiра и был покрыт этой скверной греха, то Отец отвратился от Него, и Его оставил...» Что это была за мука, повторяю, нам с вами не понять, и постигнуть мы этого не можем.

    Но обратите внимание, что Он, всегда с такой любовью говоривший о Своем Отце и именовавший Его Своим Отцом, здесь, как последний из грешников Его, уже Отцом и не называет, а только жалобно взывает: «Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя еси оставил?»*****

    Наконец, исчерпал Он чашу этих неизмеримо страшных страданий до дна. И когда это было кончено, то, уже Победителем, Он возглашает с креста: «СОВЕРШИШАСЯ!»****** - Совершилось! Совершилось то, для чего Он пришел. И вот тут, совершивши подвиг, взятый на Себя, Он снова уже к Возлюбленному Своему Отцу обращается, говоря: «Отче, в Руки Твои предаю Дух Мой!»*******

    Братие, возлюбленные, о крестном Подвиге и предкрестных мучениях Господа нашего можно без конца говорить, и в кратком церковном слове и малой части не перескажешь. Мы с вами должны помнить, когда мы склоняемся у Святой Плащаницы и благоговейно целуем, лобызаем Язвы Спасителя нашего, что в эти Язвы излился гнев Божиего правосудия за всю греховность человеческую, которую Господь взял на Себя и перестрадал в Себе.

    Так помните: когда мы склоняемся перед Плащаницей - склоняемся как виновные: виновники этого страдания, этой смерти Христовой. Если мы с вами не были бы грешны, как и все люди, живущие на земле, то не нужна была бы ни Гефсимания, ни Голгофа, ни Крест, а только была бы одна вечная радость, для которой Господь создал человека. Но так как мы во грехе - мы, как грешники безответные, склоняемся у Плащаницы с сознанием своей вины и с безконечной благодарностью Тому, Кто за нас так много перетерпел и перенес, и совершил этот подвиг, которым Он спас все человечество.

Аминь.

* Ин. 1, 29-35
** Быт. 1, 1.
*** Мф. 26, 39.
**** Мк. 14, 36.
***** Мф. 27, 46; Мк. 15, 34.
****** Ин. 19, 30.
******* Лк. 23, 46.

 

Проповеди и поучения Высокопреосвященнейшаго митрополита Филарета
Первоиерарха Русской Зарубежной Церкви. том II.
Издание Комитета Русской Православной Молодежи
при Русской Православной Зарубежной Церкви 1989 г.

 

 

 

Назад

К началу