Невымышленная история с неслучайными совпадениями
на тему "Переезд в Италию"

Завтра я увижу Наташу Белоконеву. Она приезжает на Украину быть может в последний раз, а если и приедет еще, то, наверное, не скоро. Дело в том, что она приезжает забирать Риту.

Помню, как я впервые увидела Наташу. Ну разве могла я тогда подумать, что эта немного угрюмая девушка с вызывающим видом станет для меня так дорога? Нет, я и предположить этого не могла. Я хорошо помню тот день. Я сидела в знакомой мне атмосфере рынка Барабашова - нелепые металлические контейнеры, столики и раскладушки с товаром, грязь, пыль, ни единого зеленого листочка или травинки и хохочущие, громко разговаривающие базарные торговцы. И между краем контейнера напротив меня и крышей кусочек красивого синего неба… Я смотрела на него, и оно так контрастировало с моим окружением, так манило, было таким чистым, свободным, просторным, что мне хотелось плакать. Я снова вернулась на базар.

Это было уже третий раз. Почему-то каждую весну, как только теплело, у нас становилось очень туго с финансами. Мы пытались как-то выкрутиться, но все заканчивалось тем, что я шла работать на базар. Я умела торговать, и меня считали хорошим реализатором, но эта работа угнетала меня, опуская мою самооценку. Да и мало в ней было приятного. Тяжелый график работы, подчинение "хозяину", невысокая зарплата, общение с торговцами - стоит ли продолжать этот невеселый список? Я работала там обычно всю весну, все лето и осенью, когда начинались заморозки, Господь милостиво избавлял меня от этой работы, посылая лучший заработок Костику. Тогда я уходила с базара, каждый раз думая: "больше я сюда никогда не вернусь". И вот я снова была вынуждена вернуться.

Я смотрела на небо и думала "Господи, что я здесь делаю? Ну зачем, почему я снова здесь?". В проходе собралась группка девушек-реализаторов. Они курили, разговаривали и недружелюбно поглядывали на меня. Среди них была Светка, которую уволили, чтобы поставить меня на ее место. Понятно, что она не питала ко мне добрых чувств. Я работала у африканцев-христиан из нашей церкви, Олю и Питера. Светка была неприятная вороватая особа, и они давно хотели от нее избавиться, а я работала у них два предыдущих лета: первое лето - управляющим над шестью лотками, а второе - помощником на контейнере с Олю и вторым реализатором Тамарой. И вот сейчас я на отдельном месте, а они - на другом конце базара. С ними как-то легче - христиане, да и отношение ко мне не как к реализатору, а как к сестре, по крайней мере, раньше так было. В тот год я почувствовала себя обычным реализатором.

Одной из тех девушек была Наташа. Она показалась мне особенно неприятной из-за враждебного взгляда. Позднее я узнала, что Светка там обо мне плела. Что я из какой-то секты, монашка какая-то и т. д. и т. п. Выяснилось, что Наташа - моя ближайшая соседка, наши места так тесно соприкасались друг с другом, что казалось, что это одно место. И товар у нас был одинаковый - спортивные костюмы. Хорошо помню, как началось потепление наших отношений. Наташа и ее гражданский муж Амбрус (тоже африканец) занимали только верхнюю часть места, покупая ее у Монди (еще один африканец). Монди торговал кроссовками с большого стола, следовательно, верх места ему был не нужен - ну не станет же он развешивать свои кроссовки. Но Наташе, когда она показывала покупателю костюм, было некуда его положить из-за стола с кроссовками. Мой же хозяин владел и верхом и низом места, поэтому я клала костюмы на раскладушки, стоявшие вплотную к столу Монди. И Наташа тоже стала класть на них свой товар, когда показывала его покупателю. Ей было неловко это делать, но покупателей было немного, и она просто не могла позволить себе их упускать. Сначала это вызвало во мне недовольство - использует мой столик как свой, хоть бы разрешения спросила. Ну, ладно, она потом извиняется, но ведь мои покупатели могут и отойти, пока она тут закрывает мой товар. Но каждый раз, когда я собиралась положить конец этому "безобразию" в моем сердце звучала фраза "делая добро, ты никогда не останешься обиженной". И я решила делать добро. Помню, как Наташа удивилась, когда я похвалила покупателям ее костюм, помогла ей его продать. Она же, когда подошли ко мне покупатели, уже так расхваливала им мой костюм, что они были просто вынуждены его взять. Так завязались наши отношения. На удивление всем соседям, мы стали не конкурентами, а так помогали друг другу, как будто вместе работали. Не раз Наташа продавала для меня, когда я куда-то отходила, и я делала то же для нее, не раз мы выручали друг друга от внезапно нагрянувшей налоговой инспекции; и время летело быстрее, и базар становился уже не таким отвратительным местом, когда рядом был друг.

Как я уже сказала, Наташа жила с негром в гражданском браке. В принципе, они хотели узаконить свои отношения, но это было невозможно из-за документов. Они хотели ребенка. У черных на Украине своеобразное отношение к детям. Они мыслят таким образом: если у девушки серьезные намерения - она родит ему ребенка, и тогда он поймет, что она любит его, и будет относиться к ней как к жене. Если же она не хочет от него ребенка, значит ей нужны только деньги, и можно к ней относиться как к девушке легкого поведения. Так вот Наташа хотела ребенка, а Амбрус просто мечтал о нем. Несколько раз Наташа беременела, но каждый раз заканчивался срывом. В последний раз ей сказали в больнице, что у нее настолько воспалены внутренние органы, что нельзя даже и думать о благополучной беременности. Надо было лечь в больницу пролечиться, но это было невозможно по причине отсутствия денег. Без Наташи Амбрус почти ничего не мог продать.

Мы все больше сближались с Наташей и все больше говорили о Боге. Я проповедовала очень осторожно, потихоньку. Дело в том, что Наташа уже встречала христиан, которые громко и увлеченно проповедовали одно, а поступали совсем по-другому, поэтому к проповедям она относилась с подозрением. Амбрус уважал меня за то, что я "не пила, не курила и не изменяла мужу". Он был не против нашей дружбы. Когда Наташа была в больнице, я помогала ему продавать хотя бы что-нибудь. Помню, как я рассказала Наташе об Иисусе. За день до этого я что-то говорила ей о Боге, она обдумала это и задала мне вопрос. Ответить на этот вопрос, можно было только благой вестью о том, что Иисус взял на себя наказание за наши грехи, чтобы примирить нас с Богом, и мы можем быть прощены и освобождены от этого наказания, благодаря его смерти на голгофском кресте. Я хорошо запомнила ее глаза в тот момент, когда я это говорила. Это глаза человека, который так нуждался в Божьей любви и, наконец, узнал, что Бог его любит. Этого не передать словами. Как можно описать эти глаза и то, что я в них увидела? Когда впоследствии я вспоминала их, я говорила: "Господи, если, работая на базаре, я смогу еще кому-нибудь рассказать о Тебе, и он поверит, то я согласна снова идти на базар". В конце года у меня было много свидетельств Божьей любви ко мне: Бог сохранил меня во время операции, усмотрел Костику новую работу, мы купили компьютер, хотя это казалось невозможным; но когда пастор говорил: "за что бы вы больше всего хотели поблагодарить Бога", я вспоминала эти глаза, и остальные чудеса блекли перед чудом спасения.

Мы с Наташей стали вместе молиться за ее исцеление, и вскоре она забеременела. Мы молились усиленно. На тот момент я уже не работала на базаре - мне недавно сделали операцию, и я сидела дома. Я старалась почаще ее навещать. На пятом месяце ее положили на сохранение. Амбрусу без нее на базаре было очень тяжко - он почти ничего не продавал, и денег было очень мало. И вот, неожиданно, он приехал к Наташе в больницу и сообщил ей, что друзья могут помочь ему выехать в Италию, и завтра он выезжает. Когда будет там, позвонит. И он уехал.

Просто представьте себе эту ситуацию - девушка жила с негром, она забеременела, он уехал в другую страну. На базаре такое случается сплошь и рядом. Все до единого были уверены, что он ее бросил - его друзья, ее друзья, ее родители, другие родственники - все, кроме нас с ней. Мы верили и знали, что это не так. Не такие у них были отношения, чтобы он мог так поступить. Когда ее выписали из больницы, она была вынуждена и беременная стоять на базаре, продавая оставшиеся от их бизнеса костюмы, чтобы было за что жить. Но если раньше им помогали другие негры, (они держатся сообществом на базаре и помогают друг другу), то теперь отношение к ней изменилось. Она уже не была частью их сообщества: брошенная украинская девушка, уже чужая - кто захочет ей помогать? Ей не хотели продавать место, выгнали со склада и она забрала товар домой. На тот момент мы уже занимались торговлей товаром "second hand" сами на себя на базарчике недалеко от ее дома. Мы продавали ее оставшиеся костюмы уже ниже их себестоимости - лишь бы продать, и за эти деньги она жила.

Семья у нее тоже специфическая. Работал только папа, но он своих денег никому не давал - жил как бы сам по себе. Со своей женой они давно уже стали просто соседями по квартире, причем не любящими друг друга соседями. Мама выпивала и не могла найти работу. Младший брат ленился и тоже любил выпить, иногда он работал грузчиком на базаре, но чаще сидел без работы. То есть вместе с Наташей жили еще два безработных родственника и работающий сам для себя отец. Нетрудно понять, почему деньги с проданных костюмов разлетались почти мгновенно. Когда костюм долго не продавался, они занимали деньги на еду, и потом, отдав долг, были вынуждены почти сразу же снова занимать. Занимали они в основном у нас. Своих денег у нас было мало, и занимали мы из своего бизнеса, тем самым, уменьшая свой товарооборот и, соответственно, свои и без того невысокие заработки. Нам нужно было вкладывать больше денег в бизнес, и помню, как моя мама отдала нам свои старые золотые коронки. Мы продали их за бесценок, но вложили опять в Наташу. Дело в том, что у нее была молочница - опасная для плода инфекция, и она никак не могла ее вылечить. Нужны были дорогие лекарства, и на ее день рождения я подарила ей свою половину денег. Моя сестра отдала ей же свою часть, когда нужно было платить за выписку из роддома, чтобы ребенка поставили на учет в районной поликлинике.

Вопреки всеобщей уверенности, Амбрус Наташу не бросил. На роды он прислал 100 $. 2 августа 2000 года Наташа легко и быстро родила восьмимесячную девочку Риту весом 2,4 кг. Молока у молодой мамы было мало, и практически сразу она стала вскармливать ребенка искусственно.

После появления Риты, Амбрус стал посылать Наташе по 50$ в месяц. Объясню немного его положение, чтобы такое поведение не возмущало читающих этот рассказ. В Италии совсем не любят иммигрантов, а тем более - нелегальных. Особенно там не любят марокканцев, негров и русских. Приехав туда, он жил в небольшой комнате с восьмью другими африканцами и работал нелегально на самой низкооплачиваемой работе, когда мог ее найти. С большим трудом он собирал и эти 50 долларов, которых Наташе не хватало и на две недели. Амбрус вырос в верующей семье, и в это тяжелое время хотел пойти в церковь. Там где он жил, была негритянская община, но ее пастор жил по соседству с Амбрусом, и он видел, что жизнь этого пастора сильно расходилась с его учением. Достаточно того, что, имея на родине жену и детей, этот пастор завел постоянную подругу в Италии. Не зная, куда пойти, Амбрус как-то зашел в католическую церковь. Итальянского он практически не знал, а в Италии очень немногие знают английский язык. Но именно в тот вечер и именно в ту небольшую церковь приехал священник из Рима. Он знал английский, т.к много путешествовал с миссионерскими целями по разным странам. И, увидев негра, он подошел и заговорил с ним. Амбрус рассказал свою ситуацию, и этот священник взялся ему помогать. Он сказал, что попробует найти работу в Италии для Наташи, и работодатель сделает ей вызов. Она сможет приехать в страну на легальном основании и через время забрать и дочь. И он сделал это. Он нашел работодателя, послал Наташе деньги на загранпаспорт, похлопотал за ее визу, так что она только приехала в посольство и сразу ее забрала.

К тому моменту прошло уже около года с рождения Риты. Это был самый тяжелый год в Наташиной жизни. Пока Господь готовил для нее путь в Италию, ей казалось, что она находится в безвыходной ситуации. Когда приходили деньги от мужа, ей приходилось сразу же отдавать большую их часть, чтобы расплатиться за долги, и, следовательно, вскоре снова начинать занимать. На искусственное питание и другие необходимые младенцу вещи уходила большая часть денег, на питание оставались копейки, на одежду вообще ничего не оставалось. Вся ее одежда сильно износилась, обувь прохудилась. Часто бывало такое, что не за что было купить хлеба. Мы старались помочь, как могли - покупали продукты, давали деньги, занимали, когда не могли дать просто так, дарили одежду, свою и ту, которой торговали. Каждый день она приходила ко мне на базар с коляской и больше часа стояла со мной. Мы говорили с ней о Боге, и я старалась ее вдохновить. В то время она пришла в церковь. Она приняла Иисуса Господом и Спасителем гораздо раньше, но никак не могла дойти до церкви - то беременность, то маленький ребенок. Помимо этого она еще часто себя плохо чувствовала - у нее часто схватывало почки, и болели придатки, часто болел желудок. В церкви ей сразу понравилось; хотя многого она не поняла, она почувствовала присутствие Господа. Она стала ходить в церковь, не регулярно, но ходила. Я рассказала ей о том, что крестить детей в младенчестве - не по Библии, и она захотела, чтобы Риту благословили у нас в церкви. До этого момента в церкви долго не было благословения детей, но как раз тогда пастор решил провести это служение. Костик снимал его на видео. Наташу особенно тронуло отношение пастора к людям, как он терпеливо молился за всех (детей было довольно много), шел на коленях от одного ребенка к другому, когда благословлял уже детей постарше. Еще ее особенно коснулось то, что, молясь за Риту, пастор разрушил силу плохих слов, сказанных в ее адрес, и всякие демонические силы. У нас еще раньше было такое чувство в духе, что кто-то использует колдовство против Риты, и духовная проницательность пастора приятно удивила Наташу. Видеокассету с этим служением они смотрели потом так часто, что практически выучили ее наизусть.

Учитывая Наташино полное безденежье, никто не верил, что она поедет в Италию. Это было примерно также недостижимо, как для вас полететь на Луну (если, конечно, вы не космонавт). Я помню, были моменты, когда им не хватало на полбуханки хлеба, что уж говорить о билете хотя бы до Киева. Даже когда ей доставили вызов на работу, никто особо не изменил своего мнения.

У Наташи не было телефона, и я заходила к ней почти каждый день, иногда реже. Я хочу, чтобы вы попытались представить себе мое положение. Человеку тяжело. Сложите вместе плохое состояние здоровья, когда болит то желудок, то придатки, то почки, почти полное безденежье, и помножьте это на неопределенную ситуацию с мужем и мнение всех окружающих по этому поводу, которое они, не задумываясь, высказывали. Ты приходишь к этому человеку и рассказываешь ему про Бога, который любит его и хочет ему помочь, надо только не сдаваться и верить. Ты молишься за его насущные проблемы, пытаешься помочь, чем можешь, и человек вдохновляется и верит. На следующий день ты приходишь, надеясь, что ситуация хоть немного прояснилась. Но твой друг рассказывает тебе о новых трудностях и проблемах, которые у него появились в придачу к старым. Ты снова говоришь ему о том, что вера - это уверенность в невидимом, что надо терпеть, не сдаваться, продолжать уповать на Бога, и Он обязательно ответит. Ты как бы оправдываешь перед ним Господа, объясняя, почему еще нет ответа. В твоих глазах вера этого человека, как маленький огонек свечи, колеблющийся и иногда почти затухающий под сильным ветром обстоятельств. Ты пытаешься прикрыть его от ветра своими ладонями, переживаешь, чтобы он не потух, иногда удивляешься тому, что он еще не потух, и испытываешь невыразимое счастье, когда он разгорается чуть ярче и сильнее. Когда Бог отвечал ей, я, по-моему, радовалась сильнее, чем когда Он отвечал мне - ведь это были ответы и на мои молитвы и подтверждение моих слов о Нем. Иногда мне было страшно идти к ней, потому что я предчувствовала этот немой вопрос в глазах страдающего человека: "Почему? Ну где же Господь?". Но я знала, что этот человек хочет верить, она хочет, чтобы ей ответили на этот вопрос так, чтобы она могла продолжать надеяться, хочет, чтобы ее поддержали и не дали разочароваться. Подходя к ее дому, я всегда просила Господа, чтобы Он утешил ее через меня и все ей объяснил, потому что мне иногда было нечего сказать. Иногда я удивлялась, что она все еще верит моим словам, и тогда понимала, что вера приходит от Господа. Я совсем не хочу сказать, что Бог оставил ее тогда. Нет, это Он пронес ее на Своих любящих руках через это трудное время, утешая и поддерживая. Он являл Себя каждый день во множестве маленьких чудес, помогал, защищал, восполнял ежедневные нужды и отвечал на наши молитвы. Просто давление со стороны дьявола было очень сильным, и мы ведь не могли видеть той работы, которую Господь делал в это время в Италии. Именно в это время Он готовил там все для ее прибытия и жизни. Он располагал сердце дона Джузеппе (так зовут того священника) делать все больше и больше для этой семьи. Именно в это время он готовил визу, искал, где можно будет прописать Наташу, помогал Амбрусу. Так происходит очень часто, что мы молимся и не видим всего влияния, которое оказывают наши молитвы, всего, что происходит в ответ на нашу веру в это время, потому что это происходит еще где то вдали от нас. Бог готовит все обстоятельства, людей, пути и ниточки, которые в один момент сработают все вместе на благо нам, для чуда. Но мы еще не знаем и не видим этого, и нам зачастую кажется, что мы молимся в пустоту, и Господь нас либо не слышит, либо не хочет отвечать. О, если бы мы могли видеть, как Он сразу же действует в ответ на наши молитвы, как Он приводит в исполнение Свои чудесные планы для нас, как Он заранее предусматривает каждую мелочь и готовит ее тогда, когда мы еще и не подозреваем о ней! Когда мы видим какую-то проблему или ситуацию своими, человеческими глазами, мы видим только ту часть айсберга, которая над поверхностью воды. Бог же Своим взглядом видит и ту, во много раз большую глыбу, которая скрыта от наших глаз под водой, ту часть на которой и держится маленькая верхушка, которую видим мы. Он знает всех людей, которые хоть как-то задействованы в нашей ситуации, знает все мелочи, о которых мы даже не подозреваем, но которые, зачастую, могут быть решающими. Если бы могли увидеть, как драгоценна для Него наша вера в невидимое, наше упование на Него в безнадежных для нас ситуациях, наше решение сделать к Нему шаг в неизвестность и вера, что Он не даст нам упасть. Если бы мы знали, насколько ценны для него наши молитвы сквозь слезы, наш отказ слушать слова дьявола, наше слепое доверие Ему, когда тебе больно, ты не понимаешь, почему так происходит, но все равно веришь, и, бывает, говоришь сам себе: "А я знаю, что Искупитель мой жив, я знаю, что Он - благ и милостив, я знаю, в Кого я уверовал!". О, как изменились бы наше поведение в трудностях, наши мысли в критических ситуациях, если бы мы могли это видеть! Но тем вера и драгоценна, что она не видит, но все равно верит.

Хочу еще описать "случай с пальто", не для того, чтобы как-то похвастаться, но для славы Божьей. Я уже дарила Наташе некоторые свои вещи. Это были неплохие вещи, еще хорошо сохранившиеся, модные, но те, которые мне было несложно отдать. Я уже не хотела их носить. Меня всегда удивляет, что некоторые считают подобное действие жертвой - когда отдают то, что сами носить уже не будут. Какая же это жертва? На этом основаны все существующие сэконд хэнды. Просто вместо того, чтобы выбросить вещь, ты кому-то ее отдаешь.

Но с моим пальто было по-другому. Мы не так давно его купили, и оно было в прекрасном состоянии. Мне очень нравилось его носить, и другого пальто у меня не было. Кроме того, для того, чтобы купить его, Костик продал свой новый спортивный костюм, и еще часть денег мы накопили, урывая с зарплаты реализаторов. Для нас это была дорогая покупка. Я отдала пальто в химчистку перед тем сезоном и собиралась еще долго его носить. Как я уже писала, Наташина одежда сильно износилась к тому времени, и смотреть на нее иногда было просто больно. У нее были неплохие сапоги на каблуке, которые купил ей муж незадолго до ее беременности, но из верхней одежды у нее была только старая спортивная куртка, в которой она работала на базаре. Потом и она стала приходить в негодность, и однажды она пришла ко мне на базар в совершенно ужасном плащике из облезлого дерматина. У него был такой вид, будто он лежал где-то скомканный лет десять. Рукава были на Наташу короткими, и он явно был рассчитан на температуру не ниже нуля. У меня же еще за несколько недель до этого стала мелькать мысль о том, что я могу отдать ей свое пальто. Когда она появилась первый раз, я удивилась ей и отогнала ее как совершенно странную и глупую идею. Но мысль не уходила. Она посещала меня снова и снова и приносила с собой очень приятное ощущение в сердце, как будто бы я думала о том, что что-то подарят мне. Помню даже, как у меня появилось ощущение, что я ношу это пальто уже как не свое, а принадлежащее кому-то другому. Но это был подарок Костика, и я глубоко сомневалась, что он одобрит эту идею. Мне даже страшно было ему об этом заикаться.

Дело в том, что я очень люблю отдавать. Когда я кому-то могу дать то, что ему в этот момент необходимо, я чувствую радость большую, чем когда что-то дарят мне. В этот момент я чувствую, что Бог использует меня, как Свою благословляющую руку, и это приносит мне невыразимое удовольствие. Меня всегда удивляет то, что те, кто могут давать, часто лишают себя этого блаженства. Ведь воистину давать намного приятнее, чем получать. Но мне, бывает, не хватает мудрости в этом вопросе, ведь здесь тоже нужна большая мудрость. Можно только все испортить даянием не вовремя или не по Божьей воле. Поэтому я обычно ориентируюсь на Костика в этом вопросе. Он не так любит давать, как я, но только потому, что как глава семьи, он заботится о ее благосостоянии. И я рассуждаю так: если это Господь призывает меня это отдать, то Он коснется и Костика тоже, если же это исходит от меня, то Костик не согласится. Не может же Господь требовать от меня, чтобы я действовала против воли моего мужа. Фактически, этому принципу я научилась именно тогда. Я помолилась так: "Господи, если это от Тебя, то Костик согласится", и рассказала ему обо всем. Вначале Костик отнесся к идее весьма критично, исходя из тех же соображений заботы о своей жене. Он напомнил мне о том, что другого пальто мы купить не сможем, и поинтересовался, в чем я буду ходить. Я же ответила, что у меня еще есть куртка и дубленка, обе вещи правда не новые, но еще вполне хорошие, и вообще, если так мыслить, то, что же мы будем делать после того, как это пальто сноситься? Ведь все равно я не буду его носить всю жизнь. А у Наташи сейчас нет вообще никакой нормальной одежды. И, к моему удивлению, Костик согласился. К Рождеству мы подарили пальто Наташе. Она долго отказывалась, говорила, что не может принять такой подарок, потом расплакалась. Пальто отлично подошло ей под сапоги, и она проносила его до отъезда в Италию.

Но это еще не конец истории. Пальто мы подарили к Рождеству, а осень того же года я переводила для строительной команды американцев, которые приехали помочь нам строить здание церкви. После недели совместной работы, в последний день они объявили мне, что хотят сделать мне подарок на память. Мы с ними как раз были в городе, они ходили по магазинам. Они сказали, что хотели бы купить мне что-то из одежды - может костюм, юбку или кофточку. Я пришла в смятение, и, честно говоря, от смущения готова была провалиться сквозь землю. Поистине, давать легче, чем принимать. Магазины в центре для нас слишком дорогие, и я в них не особо ориентировалась. Поэтому я повела их наугад в арку Дворца Труда, помня, что там, на небольшом расстоянии друг от друга, есть несколько магазинов и не нужно будет далеко идти от одного к другому. Когда мы туда зашли, самый внушительный вход и оформление были у магазина "Retto", и мы вошли туда. И угадайте, что продавалось в этом магазине? Пальто! И именно пальто и подарили мне братья-американцы, причем стоило оно в три раза дороже, чем то, которое я подарила Наташе. Можно ли считать это совпадением? Ведь они могли подарить мне все, что угодно, но подарили именно пальто. Я знаю, что это Господь просто выразил Свое одобрение моей жертве. Хочу еще добавить, что если бы этого и не произошло, я ничуть не меньше бы радовалась тому, что подарила свое пальто.

Ну, это было небольшое лирическое отступление от главной темы. С Божьей помощью Наташа вовремя получила загранпаспорт и забрала визу. Путь в Италию был открыт, оставалось только туда доехать. Говорят, что скупой платит дважды. Надеюсь, что Амбрус уяснил себе этот принцип после Наташиной поездки. Он купил ей билет на автобус до Италии. Нельзя сказать, что им руководила только скупость (хотя щедростью он определенно не страдает), ведь даже этот билет был для него серьезным расходом, а билет на самолет был тогда ему непомерно дорог. В общем, должна была Наташа ехать из Киева до Польши на одном автобусе, а там пересесть на другой, до Италии. Весь путь занимал трое суток.

По истечении этого времени я нетерпеливо крутилась у телефона, ожидая звонка от счастливой вновь прибывшей в Италию путешественницы. Вместо этого мне позвонил разъяренный Амбрус и вопросил, почему я не сказала ему, что у Наташи есть другой мужчина за границей. Я поинтересовалась, откуда он взял этот бред, а он ответил, что автобус прибыл, а Наташи там нет, стало быть, естественно предположить, что она сбежала к своему любовнику в другой стране, или к двоюродной сестре в Грецию. Если бы он был в пределах моей досягаемости, я бы, наверное, его задушила, но Господь милостиво уберег меня от такого греха и продлил жизнь Амбрусу. Дело в том, что этот в принципе неплохой мужчина страдает ревностью, доходящей иногда прямо таки до болезненных размеров. Этому есть свое объяснение (заметьте, не оправдание) - несколько раз девушки использовали его чувства в корыстных целях, а потом безжалостно его кидали. Это оставило глубокую рану в его душе и страх, что это может снова повториться. Но жить с таким ревнивцем, конечно, не сахар - приходится постоянно доказывать, что ты не верблюд (в смысле - не изменяешь ему). Стоило какому-то парню задержать свой взгляд на Наташе, и Амбрус немедленно предполагал, что это - ее тайный любовник. Самое интересное, что в глубине души он знал, что она ему верна, но несвобода от прошлого не давала ему покоя в настоящем.

Услышав, что Наташи не было в автобусе, я пришла в полнейший ужас, быстренько вправила Амбрусу мозги (иногда у меня это неплохо получается) и сказала, чтобы он немедленно занялся ее поисками. Домой Наташа тоже не возвращалась и примерно на сутки наша квартира превратилась в телефонный центр поисково-спасательной службы. Через сутки Наташа вернулась домой.

Она была разбита и морально, и физически. Когда она немного отошла, то рассказала, что при пересадке в Польше из одного автобуса в другой проверяли визы, и, когда дошла очередь до нее, то оказалось, что виза у нее только шенгенская, а автобус проезжает страны бывшей Чехословакии. И "добрый" водитель посоветовал ей дальше не ехать, мол, все равно не пропустят. Впоследствии оказалось, что на границе эту проблему можно было решить очень легко, и никто бы ее с автобуса там не высадил. Когда автобус уехал, а она осталась стоять в Польше, ей хотелось, по ее словам, все проклясть и умереть. Автобус из Польши в Киев ехал на следующее утро, и билет стоил 50$, а у нее всего осталось 40$, а надо где-то заночевать, и еще доехать из Киева в Харьков. Подумав немного, она решила, что проклинать все и умирать - идея плохая, а лучше немного успокоиться, почитав Библию, и помолиться. И Бог как всегда пришел ей на помощь. Водители автобуса совершенно бескорыстно приютили ее на ночь в своем офисе, и даже ее глубокое опасение, что они захотят, чтобы она расплатилась с ними "натурой" оказалось беспочвенным. Они еще и накормили ее и довезли до Киева за 30$, так что у нее остались деньги на билет до Харькова.

Второй раз она уже летела в Италию на самолете. Дон Джузеппе, благослови его Господь, одолжил им деньги на билет, и, после полутора лет разлуки эта пара вновь воссоединилась. Я помню, как я почувствовала в духе, когда это произошло. Мы с моей мамой молились почти все время ее перелета, и потом я ощутила сильную радость, можно сказать - ликование, и поняла, что все прошло благополучно, муж и жена встретились, и сам Господь со Своими ангелами радуются сейчас со мной за них. И через несколько минут позвонила Наташа и подтвердила то, что я уже знала.

Итак, Наташа приехала в чужую страну и пошла на незнакомую ей работу, не зная ни одного слова по-итальянски. Она работала на обувной фабрике, на конвейере. Ее работой было стирать с уже готовой обуви пятнышки клея, разглаживать кожу специальными утюгами и смазывать изделие кремом. У нее был временный контракт на полгода. Когда она только пришла, эту работу выполняли помимо нее еще две девушки. Через полгода она одна делала то, что раньше делали трое. Босс оценил ее усердие и заключил с ней постоянный контракт, который дает право работать на этой фабрике хоть до пенсии. Этому удивились все, потому что даже итальянцам бывает нелегко получить такой контракт, не говоря уже об иностранцах, а тем более - русских. Но ведь с ней был Бог!

Но те, кто думают, что в Европе деньги достаются легко, сильно ошибаются. Работа эта тяжелая - летом в сорокоградусную жару, возле раскаленных утюгов, воздух пропитан резким запахом растворителей и кремов для обуви, все стоя - деньги нигде с неба не падают. У Амбруса еще не было разрешения на проживание в Италии, поэтому жили они в общежитии, где жило большинство нелегальных иммигрантов. Прямо на лестнице там жили наркоманы, в основном - марокканцы, которые там же и ели, спали, кололись и ходили в туалет. Почти каждую неделю там случались убийства. Без мужа Наташа не высовывала и носа из двухкомнатной квартиры, которую они делили с еще двумя африканцами. Периодически делала набеги полиция: они окружали общежитие и пропускали вовнутрь только тех, кто был там прописан. Поэтому, приходя с работы, Наташе с Амбрусом иногда приходилось сидеть в парке до 11 вечера, пока не уходили полицейские. Но все это были мелочи жизни по сравнению с их главной проблемой. Ведь уезжая из Украины, Наташа не смогла забрать с собой дочь, которую Амбрус, кстати, видел только на фотографиях. Для того чтобы ее забрать, нужна была квартира, куда бы ее можно было прописать, а снять ее у них долго не получалось - очень мало квартир сдавалось, а даже те немногие стоили слишком дорого. Родственники же Наташи все больше спивались, не желая внимать никаким увещеваниям, и осознание того, что ее дочь находится с пьяными, постоянно терзало сердце матери. Больше двух лет они делали все возможное и невозможное, чтобы решить эту ситуацию, но как будто бы стена стояла на пути, и при каждой попытке они снова и снова натыкались на эту стену.

У нас, людей, есть интересная особенность. Сколько бы чудес Господь не являл нам в прошлом, сколько бы раз мы не убеждались в том, что Бог слышит наши молитвы и отвечает, все равно когда приходят новые проблемы, и какое-то время мы не видим на них ответа, в наш разум снова стучится обидная мысль: "Наверное, Господь забыл обо мне. Наверное, Он не слышит моих молитв или Ему до них нет дела". Я думаю, это просто свойство греховной человеческой природы - быстро забывать дела Божьи. Неудивительно, что после многих месяцев бесплодных попыток найти квартиру, куда можно было бы прописать Риту, эта мысль посетила и Наташу. Но Бог знает нас такими, какие мы есть - иногда маловерных, сомневающихся, порою впадающих в заблуждение или грех - знает, и все равно любит. Он знает, насколько хватает нашей веры и не дает нам испытаний сверх сил. Когда, бывает, наша вера слабеет, а ответ еще в пути и его еще надо дождаться, Господь милостиво посылает нам знак, показывает, что Он нас помнит, все знает и все держит в Своих руках. Так было и с Наташей. Когда она уже начинала сомневаться в том, что Господь решает ее проблему и в ее сердце начала потихоньку прокрадываться обида на Бога, произошел следующий случай.

Летом в Италии стоит ужасная жара, и все спасаются от нее как могут. Кондиционера в общежитии естественно не было, и, уходя, Наташа и Амбрус оставляли окна открытыми, иначе вечером в квартиру просто невозможно было войти. Они жили на четвертом этаже, и опасаться, что кто-нибудь влезет в окно, вроде бы не приходилось. На пятом этаже над ними жили какие-то беззаботные марокканцы, которые в один прекрасный день выбросили в окно горящую бумагу. И эта бумага влетела в окно к героям нашей истории, когда их не было дома. Представьте себе небольшую комнату, которая служит и гостиной, и спальней для двоих взрослых людей. Там много вещей, и достаточно пищи для огня. От горящей бумаги загорелась другая бумага, огонь пошел дальше, загорелось полотенце, и было чему загореться и дальше. Но совершенно непонятным образом, огонь не распространился на другие вещи - кровать, шторы, одежду, - хотя на его пути не было препятствий. Он просто взял и потух. Как будто его остановила чья-то могущественная рука. Рука Бога.

Когда вечером Наташа вернулась с работы и увидела красноречивые следы произошедшего, она прославила Бога, поблагодарила Его за то, что Он спас их имущество, которое все находилось в этой комнате, и попросила у Него прощения за свои сомнения и недоверие. Этот случай подтвердил ей, что Бог не оставил ее, Он с ней и держит все в Своих руках.

Вскоре она забеременела второй раз. Учитывая их обстоятельства, все, включая ее мужа, нелегко приняли это известие, но им не оставалось ничего иного, как смириться. Вторая беременность была тоже нелегкой, но на седьмом месяце Господь послал им долгожданную квартиру - достаточно просторную, чистую и за приемлемую цену. Вопрос с пропиской был наконец-то решен.

26 апреля 2004 года Наташа опять довольно легко и быстро родила сына. Оправившись после родов, она немедленно занялась документами, необходимыми для того, чтобы забрать Риту. Коллинс (так она назвала сына) к трем месяцам уже путешествовал на всех возможных видах транспорта, потому что оставить его было не с кем, и все инстанции он посещал вместе с Наташей. При содействии во-первых Бога, а во-вторых дона Джузеппе Наташа наконец получила разрешение забрать дочь, хотя вначале ей сказали, что нужно ждать минимум год, прежде чем только подать запрос на это разрешение. Ведь 12 тысяч человек хотели забрать своих родственников в Италию.

Наташа сказала, что день, когда она получила долгожданный документ, был, наверное, самым счастливым в ее жизни. И вот, в довершение к остальным средствам передвижения, Коллинс прилетел на самолете в Украину вместе с мамой, чтобы забрать домой свою сестру.