Экономика как наука эссе

Мой сайт Наука – это труд, напряжённейший ежедневный труд.Это древняя, неутолимая жажда познания, творения, которая лежала в основе жизни, жажда знания и жажда поделиться им.

Наука – непременное условие общественного прогресса, она не имеет ничего постоянного, она не может остановиться, важен поиск. Наука не имеет национальности. Ценность науки в том счастье, которое она приносит людям, наука нужна для удобства человечества. Научные идеи рождаются из сильной жажды идей. Наука – самое интересное и приятное занятие на земле. «Наука – самое важное, самое прекрасное и нужное в жизни человека» (Чехов).

Интерес к науке угасает во всём мире, но без науки цивилизация погибнет. Наука нужна, чтобы понять собственную страну и перспективу её развития. Страна, которая не занимается наукой, обречена на прозябание. Неуважение к науке – один из признаков деградации нации.

Наука – главное богатство государства. Страна не может развиваться, не имея масштабных научных рубежей. Наука не должна существовать ради самой себя. Её цель – служить людям. Знание ценно только тогда, когда оно помогает улучшать жизнь.

Учёный трудится в первую очередь для собственного удовольствия. Но он должен знать, что работа полезна обществу. Не наука в тебе, а ты в науке, перефразируя Станиславского.

Цель знания именно любовь к человеку. В науке впереди труда мозга и рук должен идти труд души. Ускорение научно-технического прогресса немыслимо без ускорения духовного. Наука – это та область знания, теоретического воззрения, которую можно подтвердить практически. Наука - организованное знание, она делается за счёт интересных решений интересных людей. Наука – сфера человеческой деятельности, функция которой – выработка и теоретическая систематизация объективных знаний о действительности.

Сумма фактов ещё не есть наука, как груда кирпичей не является зданием.

Экономика как наука эссе - так

Наука даёт объективное знание, пусть и не сразу. Наука не признает государственных границ и не может развиваться в изоляции, она должна развиваться свободно. Человечество знает гораздо больше, чем до сих пор успело высказать в своей науке и в своем искусстве. Природа не знает прямой линии. Изучение предмета должно основываться не на вере, а на знании. Едва учёный решает одну проблему, как возникает новая.

Никакой опыт, никакая статистика, никакое знание не могут быть всеобъемлющими. Любой пример опровергается контрпримерами. То, что мы знаем, так ничтожно по сравнению с тем, чего мы не знаем. Сократовское «мы ничего не знаем» - двигатель науки. «Все науки, сколько их есть на свете, имеют один и тот же паспорт, без которого они считают себя немыслимыми: стремление к истине!… Когда вы принимаетесь изучать какую-нибудь науку, то вас, прежде всего, поражает ее начало.

С первых же 5-6 лекций вас уже окрыляют самые яркие надежды, вы уже кажетесь себе хозяином истины… Штука в том, что у каждой науки есть начало, но вовсе нет конца, всё равно, как у периодической дроби» (Чехов). «Как бы ни была совершенна теория, она лишь приближение к истине» (Бутлеров).

Никто ведь не доказал, что наука способна описать все явления материального мира. Важна битва за знания, а не победа. За каждой победой, то есть за достигнутой вершиной, наступают «сумерки богов», само понятие победы растворяется в тот самый момент, когда она достигнута.

Как говорил Кант, «есть что-то там, за пределами, куда не проникает наука». Суть научного метода – замена реального объекта его моделью. Чтобы познать какую-то часть реальности, учёный из всего многообразия явлений и связей вычленяет то, что он считает наиболее существенным. Он превращает жизнь в её упрощённое описание – модель. Учёный вынужден делать предположения. Наука состоит из открытий и заблуждений. Спор мнений и есть наука. Путь познания – накопление заблуждений и поиска истин.

Науку можно сравнить с котлом, в котором смешаны разного рода идеи, подогреваемые спорами, обсуждениями, успешными или неудачными экспериментами. Изменения оценок и ошибки в прогнозах являются полезным учебным материалом.

В науке признание ошибок не позор. Пусть он ошибается, такая ошибка в сто раз прекрасней трусливой осторожности посредственности. Или реши проблему, или докажи, что решить её в заданных рамках невозможно. В науке не бывает отрицательных результатов, даже отрицательный результат – тоже результат. Даже неудача – шаг вперёд. Опыт неудач должен не останавливать, а помогать идущим. Познание всегда бесценно, даже если идёт ошибочными путями. Все научные теории субъективны и пристрастны.

Нет науки вообще. Есть наука сегодняшнего дня и есть наука вчерашнего дня. Наука всегда ошибается, только временно. Современный учёный хорошо знает, что всякое знание условно и относительно.

Не претендуя на абсолютную истину, надо думать об этом. «Отвлечённая идея – наука, то есть мнимое знание совершенной истины» (Л.Толстой). Что находят учёные в науке? Это своего рода болезнь. «Познание начинается с удивления» (Аристотель).

У каждого учёного должен быть мощный ген беспокойства, он должен быть одержимым. «Правильно ли я поступил, посвятив себя науке? Ведь я был недостаточно полоумным, чтобы ею заниматься». Что может быть увлекательнее, чем познавать неизвестное?

Радость открытия не проходит никогда. Кто раз полюбил науку, тот любит её всю жизнь и никогда не расстанется с нею. В науке необходим раскрепощённый ум. Самое важное – сохранить независимость мысли, избежать правоверной преданности какой-либо школе.

Для учёного важна способность воспринимать новое, не погрязнуть в догмах. Умная непочтительность к общепризнанному свидетельствует о внутренней независимости и оберегает от догматизма представлений. Догматики потому и называются догматиками, что у них заранее припасены ответы на все трудные и запутанные положения, всё им кажется ясным и завершённым, не нуждающимся в исследовании.

Кто-то решил, что наука должна быть непременно скучной. Вероятно, для того, чтобы её больше уважали. «Наука должна быть весёлая, увлекательная и простая. Чем лучше работа учёного, тем короче она может быть доложена» (П.Капица). Ненаучность стиля работы – это комплимент.

Так, теория относительности Эйнштейна изложена всего на нескольких страницах - «исключительный по лаконичности и содержательности материал». Исследование тем более научно, чем меньше в нём филологии, «мудрёно пишут только о том, чего не понимают» (В.Ключевский). Но даже научный труд, чтобы быть понятым, должен иметь художественную форму.

Как писал Достоевский: «Сама наука не простоит минуты без красоты». Подлинная наука всегда провокационна и конфликтна. Впрочем, элемент абсурда должен присутствовать в науке, это даже стимулирует её развитие.

Абсурд – вот чего нам не хватало! Самое ценное в исследованиях – это найти абсурд. И мы нашли! Абсурд таит всегда принципиально новые вещи. Но нельзя давать абсурду власть, чтобы не впасть в лженауку. Не стоит забывать слова Менделеева: «Не поддаваться первым впечатлениям, так как видимая правда часто противоречит истине». Мир, как и шерстяные вещи, очень любит хорошую чистку. Эйнштейн написал: «Прости меня, Ньютон»!

«Что нужно нам, того не знаем мы, что ж знаем мы, того для нас не надо» (Гете). «То, что мы знаем – ограниченно, а то, что мы не знаем бесконечно» (П.Лаплас). «За науку опасаться нечего. Она – вечная и высшая сила, всем присущая и необходимая.

Она – воздух, которым мы дышим. Она никогда не исчезнет и везде найдёт себе место» (Достоевский). В науке законы не выдумывают, а открывают. Шерлок Холмс говорил, что теоретизировать, не имея данных, - значит, совершать грубейшую ошибку. Незаметно для себя человек начинает подгонять факты к своей теории, вместо того чтобы строить теорию на фактах. Наука должна быть строга и бесстрастна. Сантименты ей чужды. Это всё равно, что в рассуждение о пятом постулате Евклида включить пикантную любовную историю.

НАУКА – коллективный интеллект человека, система и достижение знаний, составная часть культуры. Современная наука – это интеллектуальный инструмент, на котором можно отточить свой ум, а затем смело применить его в любой области жизни. «Наука – это то, чего не может быть. А то, что может быть, - это технический прогресс» (П.Капица). Символ науки - крокодил: он движется вперед и сокрушает всё на своем пути.

Ошибка в том, что путают науку со знанием. Наука лишь часть знания. Мы знаем больше, чем наука. «Науку часто смешивают со знанием. Это грубое недоразумение. Наука есть не только знание, но и сознание, то есть умение пользоваться знанием как следует» (В.Ключевский). Наука начинается там, где кончается то, что мы знаем, по сути, происходит обмен одних незнаний на другие.

Наука не была бы наукой, если бы не пыталась заглянуть за горизонт, это последняя мозговая инстанция. «Наука – лекарство от невежества» (Писарев). Наука – в конечном счете – исследование чуда, коего мы не в силах объяснить. Хотя наука – враг всего чудесного. Где есть наука, там нету места чудесному. И наоборот! Главное требование науки – воспроизводимость эксперимента. Научно – означает, что данные можно проверить.

Наука оперирует только такими вещами, которые можно экспериментельно повторить. Научное понятие можно охарактеризовать количественно, иначе это эфемерность.

Подлинная наука начинается со скрупулезных измерений. «Ничто не существует, пока оно не измерено» (Бор). Кредо учёного: без причинного объяснения нет науки. Основы науки – свобода мысли и критическое мышление. Каждый учёный – непременно скептик. Мечтать можно о чём угодно, но каково это будет в реальности, в железках? В науке понятие «команда» отсутствует, хотя интеллектуальная среда способствует развитию науки.

Наука держится на школах, на создании конкурентной среды. Мозги появляются везде, но реализоваться они могут при определённых условиях. Наукой занимаются свободные люди.В науке, как в моде, упустил время – отстал навсегда. НАСТОЯЩИЙ УЧЁНЫЙ видит всё немного иначе, чем мы, вот и вся хитрость. Секрет его успеха в том, что он всегда и у всех учится, стремится вникнуть во всё.

Настоящий учёный должен видеть шире, чем только его наука, его интересы не замыкаются в рамках одной дисциплины. Настоящий исследователь напоминает бульдога, вгрызающегося в палку. Учёный должен быть холодным арбитром. Фундаментальной нормой для учёного является сообщение лишь той информации, которую он считает достоверной. Возможны ошибки и добросовестные заблуждения, но абсолютно недопустима ложь и заведомая фальсификация данных.

Наукой должны заниматься в наше время люди великой души, пророки, святые! А науку делают деловые таланты, шахматные этюдисты, спортсмены. Не ведают, что творят. Настоящий учёный, по мере углубления и расширения своих знаний, лишь острее чувствует бездну своего незнания, по мере чего растёт его интеллектуальное смирение. Настоящие учёные отказываются поклоняться науке, как религии. Великие учёные сомневаются.

Сомнение – важная черта учёного. Он должен искать реальные данные, от которых могут рухнуть его положения.

Наука не всегда неуязвима, но научный метод остаётся единственным слабым светом, который хоть что-то освещает в этом безграничном и враждебном мраке. «Истинный учёный – это мечтатель» (Бальзак).

Если человек ничему не удивляется, он не может работать ни в науке, ни в искусстве, не может ни написать, ни создать. Если молодой учёный начинает свою деятельность с того, что горько жалуется на учёных, то это значит, что он уже утомился и не годен для дела.

Он думает, и это главное у учёных, это редкость. Как все крупные учёные, он не стесняется говорить: «Не знаю»…, способен признать несостоятельность его теории в самых главных существенных положениях. Он истинный учёный, домыслы не его профессия. Его интересует истина, а не мнение. Мнение подчиняется истине. Путь к истине.… Ещё недавно он представлялся нам вытянутой в струнку прямой.

Не сто возможных путей, а один-единственный, законный, научный и т.д. Все остальные были ненаучны. Они идут по «ста путям». В науке мода порою играет большую роль. Хотя истинный учёный не работает над модными темами, но темы его работ становятся модными. ОТКРЫТИЕ – есть выявление новых закономерностей, коренным образом меняющее область знаний, а иногда, в силу этого, и мир в целом. Открытие – слово слишком высокое, удачнее употребить термин – изобретение, инновация.

Подлинных научных открытий немного. «Открытия делаются тогда, когда все думают, что этого быть не может, а один человек этого не знает» (Эйнштейн). Теории – дело бездарностей. Кто по собственной дороге не может идти, тот и должен встать на чужую колею, как машина на рельсы. Покатил, думать не надо. Кто думать не умеет, тот и теории рад. Науку «делают» дилетанты, люди, которые не подходят под категорию стандартного мышления. Талант предполагает независимость суждений, открытия делают люди особого склада ума.

Умение мыслить самостоятельно – основа успеха, наипервейшее условие для человека, занимающегося наукой. Немаловажное значение имеет блестящая ирония, присущая научному сознанию. Слепое копирование редко приводит к успеху. Зачастую идёт «перекрёстное опыление» идеями. Любой творческий процесс есть проявление интуиции. При этом обязательно должно доставлять человеку удовольствие от самого процесса мышления. «Какая удивительная сила, логика, изящество!

Ваши выводы даже эстетически совершенны». Мы знаем примеры, когда дилетанты ворвались в науку буквально с улицы. И толкнули её на много лет вперёд, тогда как дипломированные специалисты толкались на месте, не имея сил даже сохранить накопленное. Знание – это не только то, что доказано и обосновано научно, но и обширный опыт, накопленный путём многолетних наблюдений.

Вредных знаний не бывает, вредным или полезным бывает их применение. Развитие науки невозможно без борьбы мнений, без состязательности идей, подходов, концепций. Не следует забывать, что главная задача науки не борьба, а созидание.

Слабое место учёного – невосприимчивость к новому. «Его ошибка не в ложности, а в односторонности взгляда». Не следует допускать вырождения всех других познавательных органов за счёт развития одного рационального анализа. Функции человека в сфере науки сильно изменились. Почти ненужными стали способности к количественному усвоению большого объёма информации. Эту функцию взяли на себя компьютеры.

На долю учёного осталось качественное приращение нового знания, то есть те виды деятельности, где требуется творческая интуиция, озарение, «нелинейное мышление». Дело интуиста – находить новую дорогу к познанию тайны, первому протоптать тропинку. Сверхинтуиция позволяет из множества вариантов решения задачи выбрать один, ведущий к успеху.

Интуистом надо просто родиться, как ни противно это слышать приверженцам всеобщего равенства. Нужно ли гуманитарное образование физикам и математикам? Серьёзный математик и физик, как правило, блестящий гуманитарий.

Дело в том, что научный труд требует общей интеллигентности человека. А она даётся главным образом гуманитарными науками. Разум крепнет, приобретая познания в самых разных областях, и чахнет, если он направлен на приобретение одних лишь технических навыков, на овладение одним лишь насущным и полезным. По-видимому, однообразные занятия слишком сужают кругозор. Нельзя ограничивать круг своих интересов, даже если ты собираешься стать не историком или филологом, а математиком.

Искусство основано на интуиции и воспитывает интуицию, а без нёе не могут обойтись и естественные науки, и математика. Интуиция в основе всего, это то, что не может быть заменено никакой компьютерной машиной, а художественное творчество больше всего воспитывает эту интуицию. Учёных рождают на свет поэты. «Поэзия и наука тождественны, если под наукою должно разуметь не одни схемы знания, но сознание кроящейся в них мысли» (Белинский).

Эйнштейн говорил, что если бы не художественная литература, он бы не достиг в науке того, чего достиг. Формирование понятий является важнейшим условием научного знания. Вначале разберемся с терминами, чтобы избежать типичной терминологической путаницы.

«Заколдовать» новое явление новым термином – путь слишком лёгкий, гораздо труднее объяснить непривычное простыми и знакомыми словами. Один известный деятель науки сказал: «Не люблю, когда меня называют учёным. Ландау говорил, что, и пудель учёным может быть.

Учёный неизвестно что делает. Я – не учёный, а конструктор – то есть создатель нового». «ДИССЕРТАЦИЯ – сочинение, составляющее продукт самостоятельного творчества.

Сочинение же, написанное на чужую тему и под чужим руководством называется иначе»…(Чехов). Диссертация должна заинтересовать не только специалистов. У нас же зачастую диссертации пишут, а труды не остаются. «Не хочется подходить к диссертации, как к академическому испытанию и отодвигать на второй план её научно-творческий характер. Хочется, чтобы она была строго, основательно выполненной работой, а не смазанной магистерской компиляцией.

Знаю только что о чужих мыслях меня больше не тянет писать: как ни старайся, хоть разорвись – всё не то и чувствуешь себя добросовестным лгуном» (И.А.Ильин). КАНДИДАТ НАУК – это человек, способный усваивать чужие научные замыслы, а ДОКТОР НАУК – человек, способный рождать свои.

Такова качественная разница. По Положению ВАК докторская диссертация должна открывать новое направление в науке или быть обобщением работ, представляющих крупное научное достижение, признанное и в России и в мире.

Дипломом заканчивается школьное и вузовское учёние, и начинается самобытное занятие наукой. Среди современных научных работников мы встречаем, в основном, узких специалистов. Что поделаешь, такие времена: энциклопедисты теперь не в моде. Не стоит пренебрегать популяризацией научных знаний.

Замыкание в кастовость своего раздела науки вредит ей самой. Объясняя, лучше понимаешь сам. АКАДЕМИЯ НАУК – организация с государственным статусом. Академическая наука требует 95% воспроизводимости экспериментов. Фундаментальные исследования не могут быть рентабельными по определению. Невозможно открывать законы природы и при этом приносить прибыль. Эксперименты могут быть пока малоубедительны.

Известно, что увлекающиеся люди часто получают то, что хотят получить. Эмоции заменяют серьёзный анализ. Необходимы подтверждения других исследователей. Часто мы встречаем фетишизацию одной идеи, превращение её в догмат, не подлежащий ни изменению, ни развитию.

В науке не надо упираться в одну-единственную идею. Кто чрезмерно доказывает, тот ничего не доказывает. В науке абсолютно правильного решения в принципе нет. Природа, по словам Эйнштейна, «с мраморной усмешкой» взирает на попытки ума человеческого познать её.

Чем дальше эксперимент по теории, тем ближе он к Нобелевской премии. Необходима широта взгляда на науку и мир. Без взаимного обогащения наука мертва. Норберт Винер не мог удовлетвориться худосочными концепциями математиков, не имеющих контакта с физиками. Учёные должны подпитывать идеями друг друга.

Разногласия побуждают их к уточнению своих позиций, иногда исправлению собственных формулировок. «Если в науке нет противоречий, значит, она движется на кладбище» (П.Капица). Миф ХХ века: наука превыше всего. Вспыхнул небывалый пиетет к науке, которую именовали не иначе как всесильной. В массовое сознание наука опускается уже в качестве мифа, апокрифа, научной фантастики.

Она предстаёт как двуликий Янус: либо абсолютным разрушителем, либо спасителем человечества. В целом в ХХ веке происходит не сближение, а отрыв науки от массового сознания, её неизбежная изоляция и элитизация. Мы мистифицируем само понятие науки, её роли и функции в обществе. Нельзя предсказать новации в искусстве и в науке.

Науке нужна свобода, в ней не должно быть места авторитарному мышлению. «Самостоятельность, чувство свободы и личная инициатива в науке не менее нужны, чем, например, в искусстве или торговле» (Чехов). А у нас науку уподобили армейской иерархии. Равенства в науке, как и в армии, быть не может. В науке голосование ничего не решает.

При чем тут большинство? Бездарей всегда больше, так уж устроена природа. Необходимо конкурсное финансирование в науке, нецелесообразно, когда деньги без конкурса и без экспертизы вкладываются в науку.

Во всех странах, где наука процветает, исследовательский поиск строится на инициативе мобильных научных групп, которые создаются по той или иной актуальной тематике. Тенденция развития современной науки – так называемая университизация научной среды или перенос центра развития науки из АН в университеты. Всякая теория имеет своих сторонников и потусторонников. Налицо сложность проблемы новой области знаний, где многие понятия не устоялись.

Вначале она чем-то напоминает алхимию. Но не стоит забывать, что из попытки получить золото, заложены основы химии. Открытия делаются в здравом уме. Однако известны случаи, когда учёный не выдерживает умственных нагрузок или стрессовых ситуаций. Парадокс в том, что науку никто всерьёз не принимает. Газетам верят все, научным статьям не верит никто. Да и не читают их. Разве что узкие специалисты, работающие над диссертациями. <2>НАУКА И НРАВСТВЕННОСТЬ Гуманистическая этика не разрешает учёному жить только своей наукой, даже если он в ней приносит большую пользу.

Необходимо видеть пространство пересечения науки и этики. Прогресс нравственности, как свидетельствует история, не находится в прямой зависимости от прогресса науки и техники. «Необузданная свобода науки есть плен истины…. Не продана ли у нас истина в плен суемудрию – этой незаконной свободе умствовать, ни с чем не соображаясь и ничем не ограничиваясь» (Феофан Затворник). Человечество знает гораздо более чем до сих пор успело высказать в своей науке и в своем искусстве.

А знания приумножают скорби. Речь идёт о гордыне человеческой, когда, используя отдельные научные выводы, мгновенные и поверхностные, человек начинает думать, что он знает всё и может всё. «Знание смиряет великого, удивляет обыкновенного и раздувает маленького человека» (Лев Толстой).

«Не всякому открыл Господь науку» (Фонвизин). «Равно не без разбора принимайте слышимое и не увлекайтесь видом многоучёности, частью мишурной» (Феофан Затворник). ЭТИКА для всех наук – вот что прежде необходимо.

Наука не может быть абсолютно свободной, не может быть отделена от философии, от нравственности. «Бывают времена, когда нравственная личность учёного значит больше, чем его открытия» (Эйнштейн).

Любым научным достижением можно воспользоваться в отрицательную сторону. Наука требует не только культуры мысли, но и культуры чувства. Наука в руках развращённого человека делает зло, когда он исповедует «мефистофельскую» идею знания, свободного от Морали, Знания, живущего в себе и для себя. «Наука в развращённом человеке есть лютое оружие делать зло» (Фонвизин). Наказание для учёного – просто отсутствие сердца.

«Тому, кто не постиг науку добра, всякая иная наука приносит лишь вред» (Монтень). Познание, нравственно не ограниченное, не только бесчеловечно, но к тому же бесполезно. Хотя для учёного, когда он ищет истину, нет понятий «добро» и «зло». Они появляются потом, когда начинается использование результатов научных поисков. Понятия добра и зла в принципе неприменимы в науке. Здесь правит царство логики. От самих людей зависит, во благо или зло оно будет использовано.

Не стоит забывать, что избыток информации порой приводит к оскудению души. НАУКА И РЕЛИГИЯ Основа религии - это вера, основа науки - это знание. «Религия есть познание Бога. Наука есть познание вселенной» (Чаадаев). В средние века главным предметом знания считалось богословие – наука о Божественном. Евангелие не противоречит науке, Библия не сдерживает прогресса научных знаний.

Если бы не было христианства, не было бы науки. Мы воспринимаем науку и религию по отдельности, а они едины. Необходимо сочетать науку и веру так, чтобы они не отрицали одна другую, а взаимно обогащали, помогали, нужна гармония между религией и наукой. «Наука вошла в ту фазу, когда она прямо или косвенно подтверждает положения религии» (Н.П.Бехтерева).

Надо отметить, что даже такая точная наука, как высшая математика, на самом верху становится настолько абстрактной, что она сближается с философией, а философия на самом верху в свою очередь упирается в теологию, то есть науку о Боге. Многие учёные Бога отрицают, по крайней мере, не приветствуют.

Отрицание религии заменяется верою в науку, в прогресс. Но знание, лишённое веры, опасно. Много вреда принесли непроверенные утверждения, что наука компетентна окончательно разрешить и вопросы религии и притом разрешает их в отрицательном смысле. «Наука без веры не только не возвышает человека, но даже низводит его на степень низменного животного» (Чехов). «Религиозное и метафизическое сознание действительно отрицает единственность науки и верховенства научного познания в духовной жизни, но сама-то наука может выиграть от такого ограничения ее власти» (Бердяев).

Вера – это убеждение, не допускающее сомнений, не требующее доказательств. Слово «вера» в языке учёного просто не существует. Только не путать с верой в Бога! Мир слишком совершенен, чтобы случайно возникнуть из хаоса. Из неживого живое само по себе не получается. Нужен Конструктор, Господь Бог! Животные и человек всегда существовали в сегодняшнем виде. Теория эволюции до сих пор научно не доказана и не проверена. Из зайца не может получиться лошадь.

Религия вовсе не против науки, но против научной идеологии, против претензий науки на обладание полнотой истины. Почему не все хотят понять: наука весьма ограничена в возможностях. Когда наука поднимется на холм, она поймёт, что религия уже там.

Научная истина меняется, а истина, которую хранит церковь, вечная. НАУКА И ПОЛИТИКА Вмешательство политики в науку почти всегда приводит к мракобесию. В свое время безграмотность советской власти сменилась курсом на тотальное онаучивание кадров. Плохо образованному крестьянскому парню надо для начала пару серьезных книжек прочитать, а уж потом называться кандидатом наук.

Российская власть учёна, как никогда. Власть «остепенилась». Куда ни ткни – попадёшь в учёного, везде у нас теперь «академики», «доктора» или, на худой конец, - «кандидаты» околовсяческих наук. Стыдно, господа!

Сегодня у чиновников новая мода: на уровень начальника управления или замминистра претендовать без учёной степени вроде, как и неприлично.

Казалось бы, всё это здорово. Чем больше учёных, тем лучше. Ведь научное звание подразумевает, что его обладатель владеет внушительными знаниями, профессионален и компетентен, как никто другой.

И умеет применить свой научный потенциал на практике, то есть в управлении страной. Наши политики и высшие военные чины – сплошь доктора да кандидаты. Стране всё хуже, а количество госчиновников, обретающих научные звания, всё ширится.

Отчего ж в стране всё делается не по науке, а по наитию? Для многих научная степень – не желание сделать что-то полезное для общества, а прихоть, каприз болезненного самолюбия.

Ведь необразованным дураком быть не модно. А если ты кандидат или тем более доктор наук, значит, уже не дурак, хотя бы де-юре. Не беда, что у тебя малограмотная речь, что ты с трудом выговариваешь название «собственного опуса», главное – престиж звания среди подобных тебе. В последние годы возникла настоящая индустрия производства учёных степеней «под ключ», когда пишут диссертации на заказ.

В серьёзных дисциплинах надо хотя бы элементарно разбираться, поэтому приходится удовлетворяться дипломом кандидата психологических или педагогических наук.

К примеру, для социологов ваяют диссертации под названием «Социальный портрет всё равно кого». А когда заказчиков нет, то пишут впрок «болванки» под наукообразным названием вроде «Институциональная организация руководства авиаперевозками, торговой сетью и т.д.». Клиент, обычно чиновник, сам выберет, что ему ближе. Так губернатор Аяцков осчастливил общественность диссертацией «Становление местного самоуправления в РФ в 90-е годы». Не Платон, конечно, и даже не Маркс, но где-то близко. Вот только оценят ли эту работу потомки?

Воинствующее невежество и интеллектуальная серость совсем не безобидны. Их носители, не обременённые знаниями и ночами раздумий в поисках истины, воспринимают жизнь учёного, как лёгкое и приятное времяпрепровождение, состоящее из научных командировок в экзотические страны, банкетов после защиты диссертаций, лёгких флиртов с аспирантками и тому подобное.

НАУКА И ЭКОНОМИКА Наука не является категорией рыночной экономики. Деньги, хотя они, конечно, не мешают, - далеко не главное условие прогресса. В полуголодной Индии блестящие научные достижения, в университетах ОАЭ – никакие. Нет, я не доказываю, что голод хорош и необходим. Но тяжёлые условия заставляют искать новые решения.

Когда плохо, это, по-своему, хорошо. Без государственной потребности науки не создашь. Техническая потребность продвигает науку вперед больше, чем десяток университетов. Вспомним популярную в прошлом научную организацию труда (НОТ), сегодня мы видим научную несостоятельность труда.

Это положение наше государство в данный момент, видимо, вполне устраивает. Отмечается явная тенденция на финансовое оскудение науки. Следует признать, что науку реформировать так и не собрались. А между тем поставить науку на рыночные рельсы можно.

Для начала надо перестать платить за звания и направить эти деньги на финансирование перспективных научных направлений.

Экстенсивный путь развития в науке приводит в тупик. КЛАССИФИКАЦИЯ НАУК В наше время науки делятся на ТОЧНЫЕ - математические и физические - и ОПИСАТЕЛЬНЫЕ – медицину, биологию, социологию, геологию и т.д. Для первых характерно, что в них любой процесс можно заранее просчитать с высокой точностью, что и обеспечивает прогресс техники. «Наука начинается с тех пор, как начинают измерять» (Г.Мендель). Всякая точная наука приблизительна. Любая наука вооружена собственной линейкой.

Иногда, лупя друг друга этими линейками, науки оспаривают друг у друга истину. Естественные науки направлены на изучение природных объектов, гуманитарные науки – на изучение социальных объектов.

Наука без связи с математикой не может быть достоверной. К сожалению, составить формулы удается только для очень ограниченного круга явлений, хотя учёные мечтали всё описать уравнениями. МАТЕМАТИКА – «царица наук», более точная наука, чем физика. Сущность математики заключается в её свободе.

Самая примитивная версия правды: 2 * 2 = 4, но она необходима для формирования интеллекта. Математики бывают разные: одни – вычислители, другие – философы. Вспомним Пушкина: «Вдохновение нужно в геометрии, как и в поэзии». ФИЗИКА, действительно, достаточно образная наука.

Если математика – это сугубо язык абстрактный, то физика – язык формул, опирающихся на наглядные образы, до сих пор все разделы физики говорят на своих полуэмпирических языках. «Пусть он занимается гуманитарными науками.

Для физики у него недостаточно воображения». Никаких «прикладных» наук не существует – есть только приложение наук. ПРИКЛАДНАЯ наука – та, что слилась с производством, с ремеслом. Прикладной науки в рамках РАН вообще быть не должно. Ей место в отраслевых институтах министерств, на заводах, в крупных промышленных фирмах, в технических вузах.

Так называемые естественные науки порою перенасыщены псевдоматематическими формулами. ХИМИЯ вышла из бесовской алхимии. ГЕОЛОГИЯ – это наука давления и времени, «относительность» её подтверждается тем, что алгоритм для поиска нефти в Сибири давал осечку в Татарии.

Описательный статус ГЕОГРАФИИ лишает её права на статус науки. АСТРОНОМИЯ считается одной из точнейших наук, основанных на точных математических вычислениях. Однако в этой науке слишком много гадательного. Её доказательства остаются по большей части условными. Эта наука не ощупывает руками материала. Уважаемая многими МЕДИЦИНА и наукой собственно не является, это нечто больше, чем наука. Прочитайте любую диссертацию медработников, уверяю: во многих случаях даже не специалисту достаточно здравого смысла, чтобы понять – полная ерунда.

Необходимо восставать против перенесения методов естественных наук в социальные науки. Многие высказывают надежды на ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ, которые, якобы, способны переустроить в лучшую сторону мир, но никакого «научно обоснованного» общественного строя или политической системы в принципе не может быть. В обществе действуют иные механизмы, нежели в научном познании. Появились новые «специальности» из бывших присяжных экспертов по части «критики буржуазной идеологии», многие из которых ныне успешно переквалифицировались в профессиональных «политологов».

Так называемые ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ (лучше сказать, неестественные дисциплины)- это недоказуемые точки зрения. Их выводы нельзя экспериментально повторить. Гуманитарное знание, которое у нас по ошибке иногда называют научным, позволяет многое узнать, но не понять и вызывает скорее улыбки, нежели уважение. «Если к какому-то слову прибавить окончание «-логия», наукой оно не станет» (Китайгородский). В гуманитарных дисциплинах вообще нет предмета для научного обсуждения.

Но у них есть своё назначение – они позволяют человеку понять самого себя, они должны воспитывать понимание искусства, понимание истории и учить нравственности. «Отвлечённые науки потому и называют отвлечёнными, что они отвлекают ваш ум от очевидности». «Что же касается книжной, учёной психологии, то он её так же плохо знает, как лучший из психологов.

Знать её всё равно, что не знать, так как это не наука, а фикция, нечто вроде алхимии, которую пора уже сдать в архив» (Чехов). ФИЛОСОФИЯ – «наука бесед, наука разговора» - должна лежать в основе всех наук, считается, что она связывает воедино все другие науки. Хотя, по сути, профессии философа нет, есть образ жизни и образ мысли.

«Как необходима философия: всё развитие нашего ума требует её. Ею одною живёт и дышит наша поэзия; она одна может дать душу и целость нашим младенствующим наукам, и самая жизнь наша, может быть, займёт от неё изящество стройности.… Наша философия должна развиваться из нашей жизни, создаться из текущих вопросов, из господствующих интересов нашего народного и частного бытия» (Ключевский).

Возможно в абстрактном смысле это так, если хорошо подумать. Философы пишут обо всех науках, не будучи профессионалами ни в одной, причем заведомо неудобоваримым языком. К сожалению, зыбкая и расплывчатая философия пользуется не научными терминами, а метафорами («интраверты» и тому подобные философские, социологические термины), которые, подобно колее на дороге, затрудняют движение мысли.

Порой занятия философией носят комический оттенок как заманчивый путь для малообразованного человека сразу достичь вершин знаний. ФИЛОЛОГИЯ, по сути, умение учиться говорить о живых текстах. Филолог – специалист в науке, изучающей культуру народа, выраженной в его языке и литературном творчестве.

Филфак – трепологический факультет, где более ценится расплывчато-общая культура и умение изящно рассуждать на отвлечённые темы. На практике же в гуманитарных науках идет производство фиктивного знания, так что порою тошнит от расплывчатости мозгов гуманитариев.

Мы знаем, что СОЦИОЛОГИЯ - наука высшей степени общественности, аналог врача в науке медицинской, «психология общества» - изучает ситуацию или психологию общества, а ПСИХОЛОГИЯ личность, но считать это научным откровением не стоит. Разве можно, например, предсказать действия отдельного человека, ведь душу трудно взвесить, но поведение целого коллектива можно и с большой точностью. Индивидуумы различаются между собой, но процентное отношение человеческих характеров в любом коллективе остаётся постоянным.

«Да, да, знаю, никаких классов нет, и социологию вообще кто-то выдумал». Перефразируя Чехова, можно сказать: «не надо быть психологом или социологом, чтобы понять, как низко стоит у нас то, что мы по неведению считаем высоким». Задача психолога не тестировать людей, а создавать атмосферу.

Психология пытается выразить словами то, что выражено быть не может. ИСТОРИЯ – наука о вчерашнем дне, да и вряд ли является наукой, потому что ни одного закона она не открыла в отличие от математики, физики, химии. Можно говорить лишь об историческом знании. История – не наука. Либо – голая информация, это ещё хорошо, либо приспосабливание прошлого к настоящему.

Судьба исторической науки неотделима от политической истории общества. ПОЛИТОЛОГИЯ – современная история, иногда напоминает шифрование пустот. Всякая наука озабочена движением вперёд, сооружением нового, созданием небывалого, и только история пересооружает старое, пересоздаёт былое.

«История – это магическое зеркало, по которому можно угадывать будущее». «Всякая наука озабочена движением вперед, сооружением нового, созданием небывалого. История пересооружает старое, пересоздает былое» (Ю.Трифонов). «В истории законов не существует. История не знает какой-то определяющей тенденции развития» (П.Сорокин). «Последние 10 лет посвятил служению одной идее: он изучал историю слонового чучела, своеобразного исторического памятника эпохи, написав четыре тома».

СТАТИСТИКА – вещь зыбкая, всезнающая наука туманных цифр, скорее искусство в руках ловких манипуляторов от нее.

Она всегда была у нас лженаукой. Существует английская шутка, что статистикой можно доказать всё, что угодно. Всюду очковтирательство и обман! Ещё в 1340 г. преподаватели юридического факультета Парижского университета письменно постановили, что претендовать на место в науке следует лишь тогда, когда имеешь что-то за спиной: "Мы полагаем, что там, где отсутствует фундамент, нельзя производить надстройку, и что не через нарушение последовательности степеней, а постепенно и своевременно должно восходить к более высоким должностям и наукам.

И так как грамматика, логика, физика и прочие низшие науки есть путь и основание к другим, более высоким знаниям, устанавливаем и предписываем, что никто не должен допускаться к степени бакалавра канонического права на юридическом факультете в Париже, сколько бы он ни слушал декретов и декреталий, если он сначала не будет достаточно тверд в начальных знаниях".

НАУКА В РОССИИ Наука в России переживает кризис, дилетантизм разрастается. Профанация науки и началась, пожалуй, с того момента, когда она получила эпитет «советская». С этих пор «вал» в науке стал показателем её «успехов». В науку проникла «писчебумажная жизнь».

Главное в науке стало «показать». Каждый четвёртый научный работник в мире был советским в 80х годах ХХ века, а ссылок на их работы (то есть сигналов, что их кто-то читает) – 1,75%. Но в реальности научную отдачу давали, по разным оценкам, от 10 до 40% научных работников.

Результат налицо – четвёртая часть научных работников в мире не в состоянии обеспечить стране лидирующее положение в мире по качеству промышленной продукции. Российская научно-бюрократическая среда создаёт менее 1% мировой научной продукции. К сожалению, в современном мире роль визитной карточки играют не конкретные знания и умения, а звания и степени. В нынешней России учёных тьма, а свет в конце тоннеля всё никак не забрезжит.

Большую роль играет возраст научных кадров - в 2000 году кандидату наук в среднем было 48 лет, доктору наук – 52 года. Звание академика обладает у нас магической властью. Академик – это воистину «весомо», в какую бы стороннюю своей профессии область ни вторгался он! Это – словно огромный, несдвигаемый комод: неподъёмный, сработанный на века! Это особенный, монументальный ранг! И почтение наше к учёному титулу удивляет порой нас самих.

Огромные, инертные, забюрократизированные НИИ являлись атавизмом, пережитком прошлого. Ни в одной стране мира не было такого количества институтов, поддерживающих привольное околонаучное существование. Место научного сотрудника для поколений советских бездельников воспринималось как самая желанная синекура для делающих не карьеру в науке, а карьеру через науку. «Богатые люди имеют всегда около себя приживалов; науки и искусства тоже» (Чехов). Многие НИИ, эти сборища наших просвещённых невежд, напоминали учреждения по переводу древа науки в стружку, они тонули в аморфных, серых работах, но в которых слышались сплошь бодряческие перепевы, и основным интонационным знаком был восклицательный.

Иной и из древа познания способен наломать дров. Серость приспособленцев душит всё передовое. Оформился тип научного работника, не отягощенного сколько-нибудь серьёзными знаниями, но зато чрезвычайно лёгкого в выводах и рекомендациях, который с удовольствием пускается в научные лабиринты, говоря красно да непонятно.

Без внушительного научного фундамента, кормясь только популярными брошюрами, в своих работах он обнаруживает не богатый теоретический багаж, а лишь уменье и ловкость скрывать его убожество. Множество страниц жевалась наукообразная каша без малейшего проблеска мысли. Они высасывают «разработки» из пальца и обобщают лежащие на поверхности факты, препарируя журнальные публикации. Для них характерна увлечённость «научными» терминами. Вокруг самой простой вещи набормочут заумных терминов.

«Сидите, сочиняйте, с чужих пиров объедки подбирайте – и будет пёстрый винегрет поддельным пламенем согрет» (Гете). Из-за нарастающего, как бы это сказать, охамления науки, мы часто встречаем полуинтеллигентных людей, обладающих поверхностной учёностью. Многие специалисты удручающе неумело говорят о своём предмете с людьми других профессий. Ещё Чехов писал о таких: «Это ломовой конь или, как иначе говорят, учёный тупица: кругозор его тесен и резко ограничен специальностью. Одним словом, до Гекубы ему нет никакого дела.

Другая черта: фанатическая вера в непогрешимость науки, совершенно незнаком с сомнениями и разочарованиями, от которых седеют таланты. Рабское поклонение авторитетам и отсутствие способности самостоятельно мыслить. Разубедить его в чём-нибудь трудно, спорить с ним невозможно»… «Пороха не выдумает, для пороха нужны фантазия, изобретательность, умение угадывать. Короче говоря, это не хозяин в науке, а работник». Порою наука (прямо по Свифту) олапутянивается.

В ней уже возникают споры о том, с какого конца яйца бить. «Хотя программы эти обыкновенно объявлялись ещё и «научными», чем увеличивалось их обаяние, но о степени действительной «научности» их лучше и не говорить» (С.Булгаков). Поистине поразительна самоуверенность, с какою мы судим о вещах сложных, тонких, часто ещё не ясных и науке. «И, как доцент надутый смело врать с серьёзною, непогрешимой миной» (Гете).

М ногие современные монографии написаны сухим, казённым языком, перегружены ссылками на учёные труды, которые лишь осложняют восприятие основного материала, так как авторы в погоне за количеством цитированных работ не затрудняют себя критическим анализом.

По форме мы имеем теоретический постулат, который смотрится весьма солидно, но солиден он только по значительности упомянутых в нём понятий, по умению придать им наукообразную форму, хотя ни «науки», ни правды тут нет. Часто подобные опусы написаны тем старинным высокопарным, таинственным и туманным слогом, каким писали прежде розенкрейцеры, а потом масоны.

В выступлениях многих «вымучённых» учёных, корифеев разных наук слышна наукообразная жвачка, демагогия, схоластическая болтовня надутых педантов, величающих себя профессорами.

Многочисленные профессора Серебряковы, эти посредственности, возведённые в степень, пишут глупые учёные книги, в которых всё серо, бездарно, надуто претензиями.

Зачастую оригинальные работы заменяются компиляциями. Нагромождались цитаты, выстраивались этажи теории, они обносились балконами и балкончиками, но мысль при этом не росла вверх, не тянулась к небу, а прочно покоилась под гробовой плитой фундамента. Тут нет мук мысли и тяжести мук мысли, а есть тяжесть темноты, застоя крови и груза знаний. Когда в мысли нет живой крови, она застывает, она превращается в мёртвый груз, в балласт.

Для придания «учёности», всуе поминая имена авторитетов, многие употребляют узкоспециальную терминологию там, где вполне можно её не употреблять, маскируют антинаучной мишурой. Нет ничего обманчивее учёных слов, особенно пышных. Спрашивается, что это, язык науки?

Или просто плохой русский язык? По-видимому, второе. Основной причиной нижайшего уровня научной деятельности в России, имитации её – отсутствие у нас механизма естественного стимулирования работы учёного. До тех пор, пока Ив. Ив. Пупкину будут платить только за то, что у него в кармане диплом кандидата или доктора наук, наука будет жестоко страдать и усыхать, как медуза в песке. Написал труд по указанной форме и называемой «диссертация», стал кандидатом или доктором «околовсяческих» наук - стриги купоны всю оставшуюся жизнь.

И потянулся в науку всяк сущий! Даже звание академика – должно быть почётным, а не доходным. Только в этом случае наши академики вновь станут «первенствующим учёным сословием». Рынок же труда требует для предъявления продукцию, а не название учёной степени. Пожалуй, нигде не создаётся столько так называемых диссертационных работ. Возникла профессия – толочь воду в ступе. Уходят на два и больше лет в аспирантуру и докторантуру и пишут никому не нужные диссертации, вместо того, чтобы делать что-нибудь полезное.

А учёные советы за немалые деньги рассматривают их, вместо того чтобы тоже заняться чем-нибудь полезным. Основная масса наших слабых кандидатов и докторов вышла из стен слабых вузов, и являются учениками бездарных учёных. При огромном интеллектуальном потенциале наша страна вряд ли может, как раньше, называться кузницей научных кадров.

Происходит массовая утечка мозгов - одни уходят работать не по специальности, другие уезжают из страны. С конца 90х годов количество учёных сократилось втрое. К тому же информированность российских учёных в 100 раз ниже учёных США.

ПСЕВДОАКАДЕМИИ Как сказал С.П.Капица: «Состою в естественнонаучной академии, а есть еще и неестественные, и вообще ненаучные». В стране существует примерно 100 общественных научных академий. Многие не стесняются объявлять себя членом фальшивых "академий”. Собираются хорошие знакомые и объявляют себя "академией” ("Международной академией информатизации”, "Всегалактической академией эзотерических знаний”, "Российской экологической академией”).

И ошарашивают читателей пышными подписями. Академия военных наук гордится неисчислимыми стадами докторов и кандидатов. Существует несколько альтернативных ВАКов. Пусть они и не имеют государственного научного статуса, зато охотно клепают докторов и кандидатов, снижая авторитет науки, создавая интеллектуальных бомжей. Официальная наука эти корочки не признаёт, но всё равно приятно быть их обладателем, щеголяя званием кандидата, доктора, а то и академика.

Порой мы встречаем лиц, числящихся академиками четырёх академий. Проще всего с «академиками». Это ведь только Саша и Лолита добавляли к «Академии» слово «Кабаре-дуэт». Другие новоявленные академики «пуха и пера» не столь щепетильны. Как можно быть академиком общественных наук, которые, к слову сказать, и науками-то не являются.

В одних только многочисленных отделениях академии информатизации, которую в свое время учредила Мосгорсправка, таких академиков и членов-корреспондентов около 15 тысяч.

Есть и другие академии «кислых щей», каких-никаких наук. Возникли даже посреднические услуги по приёму в члены академии. Стоит эта честь совсем недорого – 120-150 долларов. Да что говорить - сейчас и БТР можно купить, не то, что учёную степень. ПСЕВДОНАУКА Признак одичания общества – падение авторитета науки и возникновение псевдонауки. Лженаука полностью крушит весь фундамент науки, но назойливо использует авторитет науки.

Тогда как никакая даже самая невероятная научная теория отнюдь не рушит старых устоев, но лишь развивает их в новом направлении. Лженаука – это всякие построения, которые противоречат твёрдо установленным научным фактам. Это полное отсутствие твёрдой научной основы, деятельность, научная по форме, но пустая по содержанию: те, кто занимается ею, сознательно производят на свет мыльные пузыри, выдавая их за научно установленные истины, это фальсификация научных данных с целью обогащения.

Лженаука – это не ошибки. Ошибки и великие делали. Лженаука – это непризнание ошибок. Современные шарлатаны носят научные одежды. Магистры несуществующих наук с кафедр причудливых дисциплин, они оперируют «научными» понятиями и терминами, они пишут с «научными» ссылками.

Программы этих исследований объявляются ещё и «научными», чем увеличивается их обаяние, но о степени действительной научности их лучше и не говорить. Для них характерна бредовость постановки задачи в сочетании с солидным наукообразием.

Кофейная гуща и собственный большой палец пребывают единственными источниками их вдохновения и учёности. Над предметом исследований они долго не раздумывают. Если в науке оказывалась брешь, они заполняют её потоком чувств, забывая, что научный подход – это системное мышление и аргументы, а не эмоции. Возникают науки нетрадиционной ориентации для «физиков-философов», работающих над изучением какой-нибудь «онтологии квантовой космологии».

Для псевдооткрывателей даже неопровержимые факты не аргумент. Вместо того чтобы разобраться в своих заблуждениях и признать ошибки, он тут же, на ходу начинает изворачиваться, выдумывать новые доказательства. Безграмотный или фальсифицированный эксперимент может дать любой результат. Справедливость эксперимента подтверждается независимой экспертизой и независимым воспроизведением. Увы, лженаука и псевдонаука – неотъемлемые атрибуты смутного времени, своего рода бесовство.

Они плодят ложное впечатление о том, что якобы наука может сделать всё, что угодно. Работа «псевдоучёных» основана на вере в чудо. Не надо забывать, что чудо в науке ненаучно. За спиной лжеучёного, экстрасенса видится какое-нибудь малообразованное начальство.

Лженаука будет паразитировать на наших слабостях до тех пор, пока мы читаем гороскопы и смотрим на небо в поисках НЛО. Новые мифы принимают псевдонаучные формы. Возникла злокачественная форма антинауки, огромный размах глубоко антинаучной деятельности с совершенно фантастическими притязаниями. Значительное сокращение финансирования научных исследований привело к тому, что поток малодостоверных, псевдонаучных и лженаучных работ скорее уменьшился.

А вот число «псевдосенсационных» сообщений в СМИ резко возросло – это естественное следствие наступившей свободы печати. Мы потеряем критерии истинного и ложного, если не будем бороться с лженаукой. Занимаясь разоблачениями лженауки, надо помнить, что грань между подлинно научными достижениями и ошибками, которые при желании можно было бы без труда объявить лженаучными, иногда бывает весьма тонкой.