Экономика как решение этнополитической ситуации

Этнополитическая мобилизация как фактор зарождения и развития этнополитических конфликтов Общее понятие «мобилизация» широко используется в социологии общественных движений, да и просто в политической лексике. В общем смысле оно означает готовность к действиям или сами действия; в политологии смысл термина «мобилизация» близок по содержанию понятия «политизация». Данное понятие подчеркивает активное, рационально-плановое начало движения. К. Дженкинс, обобщая толкования этой категории, определяет мобилизацию как процесс, с помощью которого группа получает и использует ресурсы для достижения поставленных целей.

Та же логика прослеживается у российского этнолога М. Н. Губогло, который называет этничность, организованную в поисках достижения общей цели, «мобилизованной этничностью».

Таким образом, это понятие фиксирует динамику развертывания этнополитического конфликта. В свою очередь, ресурсы – это потенциал мобилизации, так называемые внутренние ресурсы (средства, методы, формы организации, стили лидерства, идеологии, используемые группой) и внешние ресурсы (социально-экономические и политические условия), которые благоприятствуют достижению поставленных целей. Для обозначения совокупности внутренних и внешних ресурсов и факторов, способствующих или препятствующих достижению целей движения, американскими социологами Ч.

Тилли, С. Тэрроу и другими было предложено понятие «структура политических возможностей», которое можно определить как структуру ресурсов, обусловливающих вероятность возникновения общественных движений, формы их деятельности (конфликтные или консенсусные) и эффективность. В результате анализ процесса политической мобилизации должен содержать следующие необходимые составляющие: 1) выявление ресурсов, находящихся в распоряжении группы до начала процесса мобилизации; 2) анализ процесса использования этих ресурсов; 3) анализ возможностей увеличения ресурсов за счет источников, находящихся вне контроля группы.

Можно предложить следующее определение этнополитической мобилизации: Этнополитическая мобилизация – это процесс, посредством которого группа, принадлежащая к одной этнической категории (приписывающая себе принадлежность к таковой), в борьбе за политическую власть и лидерство с членами другой/других этнических групп или государством манипулирует этническими обычаями, ценностями, мифами и символами в политических целях, используя их как главный ресурс во имя обретения общей идентичности и политической/государственной организации группы.

Первым компонентом в «структуре политических возможностей» этнополитической мобилизации может быть назван процесс использования внутренних ресурсов этнополитической мобилизации. В свою очередь, этот процесс, как правило, развертывается поэтапно.

Первый этап – конструирование традиции и мобилизация «народности». Этот этап этнополитической мобилизации предполагает воссоздание или реконструирование интеллектуалами, принадлежащими к этнической группе, традиций, обычаев, символов и особенно языка; их популяризация и распространение в широких массах во имя обретения особой этнической/национальной идентичности.

Второй этап – политизация этнического/национального наследия. На этом этапе историческое и культурное наследие этнической общности, даже ее язык, обретают функции значимого политического ресурса. Происходит институализация этничности, т. е. начинается процесс формирования национального движения, использующего этот ресурс в политической борьбе.

То, что раньше было традицией, разделяемой этнической группой, становится орудием культурной и политической борьбы за воссоздание или обретение национальной государственности. При этом пережитая и передаваемая из поколения в поколение история служит всего лишь «сырьем» для конструирования «подлинной» истории нации, формирования «образа древности», столь важного для национального самосознания.

Вся прежняя история народа теперь определяется в национальных категориях. На этом этапе в групповое сознание внедряется представление об ущербности, ущемленности, «остаточности» этнообразующих маркеров, комплекс этнокультурной неполноценности и/или комплекс «народа-жертвы». На этой основе происходит формирование и институализация этнополитических элит у тех этнических общностей, которые их до этого не имели.

В других же ситуациях лидерами возникших этнических движений могут осуществляться публичные акции, для того чтобы заинтересовать в этнической проблематике власти соответствующего уровня (например, региона в составе государства), заставить признать ее и принять в качестве важнейшего политического ресурса.

Таким образом, этнический фактор становится проблемой для существующей власти.

Экономика как решение этнополитической ситуации - не знаю

Третий этап – «этническое очищение». Этническую общность, ее культуру на этом этапе превращают в абсолютную, сакральную ценность, которую необходимо любой ценой сберечь и защитить от искажающих влияний «чуждых» культур и групп, т. е.

она должна оставаться любой ценой «чистой», между ней и другими должна быть проведена четкая непреодолимая граница. В этой ситуации свойственная этнонационализму идея общего происхождения приобретает конфронтационный характер, абсолютизируется и заслоняет более важные элементы потенциального объединения с «другими», связанные с общей культурой, историей, политическими институтами, коллективным и индивидуальным самоопределением.

Этноцентризм логически обращается к мотиву «этнической чистоты», предполагающему закрытость, враждебность ко всему «иному», к подавлению его проявлений как внутри общности, так и вне ее. При этом и члены этнической группы должны быть защищены от всего, что является «чуждым», и делается это путем формирования «образа врага».

При всем многообразии возможных вариаций эта логика развития мобилизации свойственна прежде всего всем видам этнического национализма, носители которого и выступают главными агентами этнополитической мобилизации. Поэтому потенциал и результаты радикального и взрывоопасного коллективного действия, присущего этнонационализму, обусловливаются ресурсами, возникающими при развертывании этих трех взаимосвязанных процессов.

Очень похожую трехфазную схему этнополитической мобилизации для описания эволюции национальных движений Центральной и Юго-Восточной Европы периода роста и утверждения в этом регионе капитализма предложил чешский ученый М.

Грох. Первая из них (фаза «А») характеризовалась появлением отдельных патриотически настроенных идеологов, которые обращались к разработке проблем языка, культуры и истории своих народов. В результате постепенного роста национальных движений намечался переход к национально-патриотической агитации (фаза «В»), когда наработки национальной интеллигенции становились фактом общественного сознания. В оптимальных случаях эта эволюция завершалась возникновением массовых национальных движений, которые обращались к борьбе за национальное государство (фаза «С»).

Наиболее интересной с точки зрения воздействия на этническое развитие М. Грох считал фазу «В», которая, однако, далеко не у всех неполноправных народов смогла перейти в фазу «С»[10] 10 Загрузка. Грох M. От национальных движений к полностью сформировавшейся нации: процесс строительства наций в Европе // Нации и национализм. М. 2002. С. 121–145. [Закрыть]. Предложенная М. Грохом теоретическая схема уже послужила ориентиром в историко-типологических исследованиях становления наций в Центральной и Восточной Европе.

Но она, как представляется, вполне применима и для исследования процессов «национального строительства» на территории бывшего СССР. Как уже отмечалось ранее, важнейший компонент в структуре этнополитической мобилизации – «внешние ресурсы мобилизации», т. е. внешние условия, благоприятные для реализации целей этнополитической мобилизации.

С. Олзак и Дж. Нейджл выделяют в качестве факторов, влияющих на процессы этнополитической мобилизации, следующие социально-экономические изменения в обществе: а) урбанизация социума, которая обостряет конкуренцию между представителями различных этнических групп, переселяющихся в города из районов прежнего компактного проживания; б) индустриализация, которая также может обострить этническую конкуренцию за рабочие места; в) экономическое развитие периферийных районов или открытие новых ресурсов экономического роста на периферии, занятой компактными этническими популяциями; это, как правило, создает потенциал для возникновения этнических политических партий и движений; г) наконец, мобилизация имеет место в условиях национально-государственного строительства: радикальное изменение политического статуса этноса воздействует на этническое сознание и делает очень вероятным массовое этнополитическое движение[11] 11 Olzak S.

NagelJ. Introduction. Competitive Ethnic Relations: An Overview // Competitive Ethnic Relations / Ed. by S. Olzak, J. Nagel, L. 1986, p. 3–14. Российский исследователь З. Сикевич дополняет этот перечень так называемыми составляющими «этнического риска», который определяет как «…вероятность негативного влияния этнического фактора на устойчивость социальной системы». К этим составляющим относятся: 1. Этнический состав территории, соотношение доли титульного населения государства или этнического большинства региона и доли национальных меньшинств.

2. Наличие этнотерриториальных претензий, особенно в случае их использования в качестве инструмента государственной политики. 3. 3аконодательное нарушение прав человека по этническому признаку или косвенным показателям принадлежности к национальным меньшинствам (знание государственного языка, ценз оседлости и др.).

4. Стремление национального меньшинства, проживающего анклав-но, к национально-государственному самоопределению, особенно если этот анклав непосредственно соседствует с территорией основного проживания этноса. 5. Этнокультурные и конфессиональные различия соседствующих этнических общностей. 6. Курс на построение национального государства в условиях полиэтнического общества[12] 12 Сикевич 3. В. Проблема этнического риска и национальные меньшинства в постсоветских государствах // Расы и народы.

Ежегодник. № 24. Современные этнические и расовые проблемы. М. 1997. С. 277. Этот перечень можно и, как представляется, нужно дополнить, следующими составляющими «этнического риска». 7.

Степень легитимности, эффективности и стабильности государственной власти, сплоченность и организованность «центральной» правящей политической элиты. 8. Характер и состояние общественных и особенно государственных институтов. В ситуации ослабления институциональной системы государства для этнополитической мобилизации появляются благоприятные предпосылки.

9. Внешнее влияние, т. е. надежда на поддержку извне или, наоборот, опасение осуждения, например, мировым сообществом, несомненно, воздействует на поведение лидеров националистических движений. Особенно взрывоопасна ситуация, когда доминирующая этническая группа данного государства представлена меньшинствами в соседних государствах.

Яркий пример – русские или шире – «русскоязычные» на постсоветском пространстве. Их представляют как «оккупантов», «троянского коня», служащего интересам державы с имперскими претензиями, на этом основании их лишают некоторых основных прав и подвергают дискриминации в политической и социально-экономической сферах.

В свою очередь катастрофическое снижение социального и политического статуса «русскоязычных» создает благоприятные предпосылки для их этнополитической консолидации. 10. Территориальное положение.

Если республика или самоопределяющаяся этническая общность не имеет внешних границ, ей трудно ставить своей целью сецессию, радикальный сепаратизм. Все ставшие самостоятельными бывшие союзные республики СССР и бывшей Югославии, так же как и Абхазия, Южная Осетия, Карабах, Чечня, имеют внешние границы. Отсутствие таких границ создает ограничения для эскалации сепаратизма и стимулирует поиск мирных конституционных решений (Татарстан, Башкортостан).

11. Изменение (возрастание) геополитической значимости потенциально конфликтного региона. Геополитический фактор стал широко использоваться конфликтующими сторонами как инструмент в достижении своих целей в конфликтах и расширении базы конфликтов. Международная поддержка становится одним из важнейших ресурсов в этнических конфликтах, а в конфликтах, основанных на сепаратизме, – наиболее важным из них.

Симптоматично, в частности, что 3акавказье в западных (англо-американских) исследованиях все чаще идентифицируется как Ближний Восток (Middle East), точнее, как «Новый», или «Большой» Ближний Восток, а это радикально меняет геополитическую конструкцию региона. Ускорился процесс вытеснения России с этого геополитического пространства, что неизбежно оказывает влияние на этнополитическую ситуацию и на Северном Кавказе.

Поэтому можно прогнозировать не только обострение, но и интернационализацию всех имеющихся в данном регионе затяжных этнополитических конфликтов. 12. Социально-экономическое расслоение (классовое, статусное) в обществе, которое приобретает форму этнического расслоения, также резко повышает конфликтный потенциал, поскольку социально-экономическая власть и господство накладываются на этнополитическую власть и дополняются элементом этнократии.

Поэтому важен и объем ресурсов группы, заявляющей о своих политических притязаниях, причем как материальных, обеспечивающих ее самодостаточность, так и интеллектуальных. Интеллектуальный ресурс обеспечивает более цивилизованный характер взаимоотношений противоборствующих сторон, учет взаимных интересов, возможность компромисса.

Однако можно напомнить, что целому ряду вооруженных этнополитических конфликтов предшествовали споры историков и ученых-обществоведов. Так, грузино-абхазскому конфликту начала 1990-х гг. предшествовали споры о том, на каком языке были сделаны надписи на памятниках древности, найденных на территории Абхазии.

В этих спорах живейшее участие принимал Владислав Ардзинба (историк по образованию) и 3виад Гамсахурдиа (филолог). Такой же спор историков предшествовал конфликту в Нагорном Карабахе и Косово. Применительно к их деятельности можно вести речь об «идеологическом производстве» конфликтов. 13. «Перепроизводство» образованных людей, особенно гуманитариев, и возникновение препятствий для карьеры стимулирует рост недовольства. 3ачастую именно национализм становится для них потенциальным средством выражения фрустрации и интеллектуальной невостребованности, проявлением бунта «маргиналов».

14. Массовая миграция из регионов с серьезными расовыми и культурными отличиями. С этой проблемой столкнулись сегодня все промышленно развитые страны 3апада, не менее остро она стоит и в России. Вероятно, и этот перечень не будет исчерпывающим и его можно дополнить. Однако даже наличие только некоторых из этих факторов делает этнополитическую мобилизацию и эскалацию конфликтов практически неизбежной.

Как видно из данного списка «внешних ресурсов», почти все они возникают как результат или следствие модернизации социума, а сегодня они усугубляются процессами экономической и культурной глобализации. Существует устойчивая корреляция между подъемом национализма и переходным состоянием общества, поскольку национализм берется компенсировать издержки «процесса освобождения», порожденные модернизацией. Во-первых, процессы модернизации, этнополитической мобилизации и формирования наций тесным образом связаны между собой.

Во-вторых, конечной, но не всегда достижимой целью этнополитической мобилизации является «нация-государство». В-третьих, для этнических общностей, претендующих на осуществление этой цели, характерен тип «наступательной мобилизации», а для имперских народов – тип «охранительной мобилизации». В-четвертых, политическая практика показывает, что сочетание социальных и национальных, религиозных и этнических требований оказывалось в целом гораздо более эффективным средством этнополитической мобилизации масс, нежели чисто националистические лозунги.

В-пятых, даже в случае массовой этнической мобилизации выступление «всего народа» против чего-то или за что-то есть лишь один из самых распространенных политических мифов. 3ачастую имеет место либо принуждение со стороны политической элиты или государства к всеобщему выступлению, либо поспешное к нему присоединение на этапе близкой победы, сулящей уже не гибель, а определенные дивиденды (вспомним «эффект безбилетника» М.

Олсона)[13] 13 Согласно М. Олсону, преследующий собственный интерес рациональный индивид, входящий в большую социальную группу, не будет добровольно жертвовать собственными ресурсами (время, деньги, информация и др.) ради достижения целей общности, не имея каких-либо дополнительных стимулов. Во-первых, он знает, что его усилия не окажут заметного воздействия на достижение цели; во-вторых, он в любом случае разделит выгоду, полученную другими, по праву являясь членом данной группы ( Олсон M.

Логика коллективного действия. М. 1995. С. 5). В-шестых, разные варианты этнополитической мобилизации и конфликтов (с различной степенью «продвинутости» этих процессов) можно наблюдать и сегодня в новых независимых государствах, возникших на территории бывшего СССР. Как отмечает В. А. Тишков, «все страны (постсоветского пространства. – А. В. ) продолжают строить национальное государство от имени «титульных» этнических общностей и держать остальное население в статусе не членов нации или даже не граждан этих государств.

Эта политика этнического исключения, даже если она официально в некоторых странах называется «политикой интеграции» (а фактически ассимиляции или непризнания особого группового статуса), стала основным внутренним вызовом существующих новых гражданско-политических сообществ. Она препятствует разрешению ранее случившихся насильственных конфликтов, хотя у таких конфликтов накопилась своя логика трудных противоречий и антагонизмов, поскольку это связано с гибелью людей, разрушениями и изгнанием населения с мест своего проживания.

Ни одно из новых государств за пределами России не смогло пока одержать верх над силами радикального этнического национализма, противопоставив ему формулы общественного устройства, которые обеспечивали бы гражданское равенство независимо от этнической принадлежности, а культурно отличительным общностям давали бы гарантии сохранения их культуры и справедливого участия во всех сферах общественной жизни.

Ни одно из государств не пересмотрело в спешке принятые в начале 1990-х гг. основные законы и другие положения в сторону признания хотя бы официального двуязычия, и русский язык остается "наказанным языком", хотя на нем продолжают говорить дома и на работе не только большинство политических лидеров новых стран, но и огромные массы населения»[14] 14 Тишков В. А. Межэтнические отношения и конфликты: перспективы нового тысячелетия // Антропология власти. Хрестоматия по политической антропологии: В 2 т.

/ Сост. и отв. ред. В. В. Бочаров. Т. 2. Политическая культура и политические процессы. СПб. 2006. С. 483. В-седьмых, самой российской политической нации предстоит еще длительный процесс консолидации, который, с одной стороны, тормозит как имперская риторика «русских патриотов», так и имеющая официальный статус доктрина «многонационального народа России», а с другой – сохраняющаяся под воздействием «наступательной этно-политической мобилизации» опасность распада политического, правового и экономического пространства страны по этническому признаку; такая «мобилизация» еще совсем недавно практиковалась этнополитическими элитами в российских «национальных регионах».

«Основной внутренний вызов Российскому государству, – пишет В. Тишков, – заключается в вялом утверждении нового образа страны среди населения, в отсутствии в необходимой степени общеразделяемой гражданской идентичности россиян, чувства гражданской ответственности и патриотизма. В стране на уровне политиков, этнических активистов и экспертов до сих пор отвергается существование многоэтничной гражданской нации, несмотря на высокий уровень социально-культурной гомогенности населения страны.»[15] 15 Этнический фактор, став однажды влиятельным политическим фактором, отличается большой стабильностью и воспроизводимостью, поскольку закрепляется во властно-политических позициях, запечатлевается в исторической памяти народа, передается из поколения в поколение.

Деполитизация этноса и межэтнических отношений происходит очень медленно, даже если ее пытаются ускорить, не случайно многие этнополитические конфликты приобретают затяжной характер. Этнополитические конфликты на Северном Кавказе План: 1.Введение Глава 1. Этнополитические конфликты 1.1 Межнациональные конфликты на территории России 1.2 Три типа внутрироссийских конфликтов 1.3 Общественное мнение россиян о значении этнополитических конфликтов Глава 2.

Этнополитические конфликты на Северном Кавказе. 2.1 Особенности этнополитических отношений на Северном Кавказе 2.2Осетино-ингушский конфликт 2.3 Чеченский кризис 2.4 Национальная политика на Северном Кавказе 2.5 Преодоление кризиса и стабилизация обстановки на Северном Кавказе Заключение Список литературы Введение В этой работе рассматриваются вопросы, от которых невозможно уклониться - этнополитические конфликты на Северном Кавказе.

Действительно, как случилось так, что целый ряд народов, этносов и национальных групп, долгое время живших между собой в мире и согласии, оставивших порой вековую вражду и признавших добрососедство в качестве фундаментальной ценности, вдруг перессорились между собой и стали заявлять друг другу: «Это мое и это мое же». Многие исследователи и политические деятели считают Северный Кавказ «ахиллесовой пятой » Российской федерации.

Для таких утверждений имеются определенные основания. Прежде всего, этот регион России наиболее полиэтичен. Присоединение значительной части Северного Кавказа к России в XVIII и XIX вв.

основывалось на насилии. В частности, кавказская война. продолжавшаяся с 1818 по 1864 гг. сопровождалась истреблением непокорных аулов огнем и мечом. После окончания войны остатки непокорных были выселены за пределы Российской империи. После окончания гражданской войны была предпринята попытка создания Горской республики, которая просуществовала несколько месяцев и распалась из-за внутренних противоречий и конфликтов. После нескольких десятилетий более или менее стабильной обстановки в регионе последовали репрессии в отношении народов, обвиненных в нелояльности к Советской власти во время Великой Отечественной войны.

Большая часть народов, попавших в список репрессированных, были кавказскими народами: чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкарцы, калмыки. Репрессии и насильственные переселения 1944 г. так и остались кровоточащей раной в памяти этих народов. Возвращение этих народов на родную землю и реабилитация их именно как народов вновь обострила ситуацию в ряде республик Северного Кавказа.

В условиях демократизации конца 80-х – начала 90-х годов вдруг дали о себе знать все наболевшие проблемы: с одной стороны, возникли общекавказские антироссийские настроения, с другой стороны, обострились внутрикавказские конфликты. На сегодняшний день наблюдается та же картина: неразрешенные конфликты между Кавказом и Россией, а так же между народами Кавказа. Как мы видим, на Северном Кавказе не только сосуществует множество этнических групп, но ситуация в этом регионе исторически обременена конфликтами.

ГЛАВА 1. ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ 1.1 Межнациональные конфликты на территории России Если рассматривать межнациональные конфликты на территории России, а не только на территории Северного Кавказа, то существуют несколько точек зрения на эти проблемы: 1.Одна из наиболее известных и распространенных концепций предложена С.

Хантингтоном. Суть её: наступает новый цивилизационный кризис. В основе столкновения лежит культурная несовместимость народов и прежде всего несовместимость между евро-христианской и азиатско-мусульманской цивилизаций. Действительно, если посмотреть на перечень горячих точек планеты, то нетрудно заметить, что культурно- цивилизационный компонент играет в них немаловажную роль.

Однако, если присмотреться к этим конфликтам более внимательно, то нетрудно заметить, что не менее важную роль играют территориальные притязания и стремление к обоснованию права на существование суверенного государства в пределах определенной территории. Причем вопрос о праве на территорию облекается, как правило, в форму апелляции к «священному»: к историческим корням народа, к религиозным традициям, к «национальным интересам » соответствующих сообществ.

2. Вторая точка зрения на развертывающиеся конфликты представляет собой теоретическое обобщение ситуации, сложившейся во всем мире в послевоенный период.

Распад колониальной системы стал и следствием, и мощным стимулом национальных движений и соответствующих национальных идеологий. В таком случае национализм не случайно ассоциируется с образом двуликого Януса, один лик которого обращен в будущее, в сторону модернизации, а другой - в сторону прошлого, утверждая архаизмы национальной самобытности и изоляционизма.

При конкретном анализе этой проблемы выясняется, что национализм каждого народа связан с версиями национального самосознания, опирающимися на соответствующий исторический опыт, на распространенное в массовом сознании этноса или национальной группы представление о самих себе, о своих ближайших соседях, об исторических нациях современного мира.

Для России как многонационального, многоэтнического государства именно данная проблематика выдвигается ныне на первый план. 3. Третью точку зрения можно обозначить как «концепцию идеологического обруча».

Ее авторы и сторонники считают, что социалистическая идеология, будучи вариантом идеологии тоталитарной, служила средством подавления национальных интересов. Как только под напором внешних и внутренних сил мощь тоталитарного государства ослабла, так в полной мере обнаружились подавлявшиеся до тех пор национальные интересы и национализмы. Главный недостаток этой точки зрения заключается в упрощении реальной ситуации. Ее приверженцы игнорируют сложнейшие вопросы динамики национальных самосознаний, во многом обусловленные модернизационными процессами.

Таким образом, все три имеющиеся точки зрения на природу этнонациональных конфликтов ограничены. В их основе лежат слишком широкие предпосылки, не позволяющие в полной мере учесть специфику происходящего в России. Это не значит, что они полностью неверны.

Каждая из них схватывает какую-то сторону процесса и обращает внимание на некоторые важные характеристики субъекта социального действия, осуществляющего преобразования, но ни одна из них не сконцентрирована на происходящем ныне в российской жизни. 1.2 Три типа внутрироссийских конфликтов Содержательный анализ конфликтов в пределах РФ позволяет сгруппировать их в три основных типа. I тип- конфликты, в которых доминирующую роль играют территориальные притязания. Они касаются соседствующих народов и этнических групп и могут приобретать весьма острый характер.

Яркий пример конфликта такого типа - осетино-ингушский. II тип- конфликты сецессионного типа, в которых ставится вопрос о выходе из России и полной государственной самостоятельности. Здесь наиболее ярким примером является чеченский кризис. III тип- статусные конфликты, в основе которых лежат требования о расширении административно-управленческих полномочий в соответствующем регионе. На протяжении конца 80-х годов вплоть до принятия новой Конституции РФ( 1993 г .) почти все регионы боролись за повышение статуса: автономные области стремились превратиться в республики, республики декларировали свой суверенитет и независимость.

Конфликт этого типа может быть прямо не связан с национальными интересами каких-либо этнических образований. Национальный аспект такого рода конфликтов раскрывается лишь в отношении к проблеме целостности России и признания или непризнания авторитета Российского государства.

Краткий обзор позволяет сделать вывод: конфликтность не является доминирующей чертой этнополитических отношений в РФ. Однако межнациональные отношения – легко воспламеняющийся материал. Зоны напряженности при сравнительно небольших ошибках в отношении к местным властям могут быстро трансформироваться в конфликты, а если в этих конфликтах будет применено насилие, то неизбежно возникновение кризиса, который будет иметь затяжной характер.

1.3 Общественное мнение россиян о значении этнополитических конфликтов Ощущаемой взрывоопасностью межнациональных отношений объясняется серьезная озабоченность общественного мнения этнополитическими конфликтами, обнаруживающаяся во всех опросах.

Именно в этих конфликтах не без основания видят одну из самых больших угроз сохранению России. Так при опросе, проведенном Центром политического мониторинга РНИСиНП, были получены следующие данные.

Оценка значимости этнополитических конфликтов для Российского государства (в % к числу опрошенных)