СОЦИАЛИЗМ НАУЧНЫЙ ПРОТИВ СОЦИАЛИЗМА МЕЛКОБУРЖУАЗНОГО[1].
                      (ответ запальчивому критику)

     Познакомившись с отповедью А.Г.  Губайдуллина, присланной по по-
воду моей  статьи  "Об  "истинной  стоимости"  товаров и справедливом
распределении" ("Марксист"N1,  1993г.),  я не имела  особого  желания
вступать с  ним  в  полемику. На пяти машинописных страницах он сумел
преподнести такое нагромождение всякой несвязной путаницы, что для ее
прояснения бог знает сколько надо писать. Тут хорошо бы вспомнить из-
вестную поговорку насчет бузины в огороде и дядьки в  Киеве  и...про-
молчать.Однако такую  роскошь можно было бы позволить себе лишь в том
случае, если бы теоретический уровень нашей полемики в целом был хоть
сколь-нибудь удовлетворительным.  А пока этого нет, приходится, разг-
ребая завалы непонимания и предрассудков,  отвечать и на самые неожи-
данные и неуклюжие нападки.

     Начать с того, что я с удивлением прочитала у Губайдуллина, буд-
то "в своей  первой половине" моя статья "замечательна и доказательна"
по части критики "антитоварников".  Значит,  по логике  Губайдуллина,
мне полагалось бы оказаться в числе "товарников",  чего он, однако, у
меня не нашел и вследствие этого впал в раздражение. Мне остается со-
общить ему,  что Прудон,  Грей,  Брей,  Дюринг и прочие представители
мелкобуржуазного и бюрократического "социализма", равно как и наши их
последователи, "замечательной" критике которых порадовался А.Г.Губай-
дуллин, все без исключения вместе с А.Г.Губайдуллиным  принадлежат  к
категории "товарников".  Причем желают "хорошего" рынка, не разделяю-
щего общество на классы и доставляющего благополучие всем.  А частные
различия между   мнимыми  "антитоварниками" и открытыми "товарниками"
сводятся к тому,  каким именно способом - путем государственного при-
нуждения сверху   или путем "справедливого распределения" снизу - они
надеются заставить рынок отвечать их моральному требованию "оплаты по
труду" и прочим "социалистическим" нововведениям.  Никакого отношения
к сторонникам  н а у ч н о г о  социализма, то есть общественной собс-
твенности как  НОВОГО СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА,  основанного не на
обмене товаров, а на обмене деятельностей, на перемене труда, вся эта публи-
ка, включая  А.Г.Губайдуллина,- не имеет. Губайдуллин исходит из лож-
ной альтернативы между "товарниками" и "антитоварниками", которые  о д
и н а к о в о  не мыслят себе  и н о г о  способа производства, кроме
основанного на известнейшем рыночном отношении  капитала  и  наемного
труда. Кто при этом является капиталистом - государство, частная кор-
порация, объединение  самих работников в кооператив  или  акционерную
компанию -  это уже особенные формы,  в которых исторически выступает
вышеуказанное отношение капитала и наемного труда, не переставая быть
рыночным, буржуазным[2],  основанным на действии закона стоимости,
который пролагает себе дорогу независимо от каких угодно светлых  це-
лей и принципов и вопреки им.  Более того,  сами принципы с необходи-
мостью вырождаются тут в свою противоположность. Именно это я и пыта-
лась обосновать   в  своей  статье,   прямо  направленной  как против
бюрократических утопий "коммунистического" толка,  так и против  ныне
уже увядших иллюзий "рыночного социализма", весьма в ту пору (1991г.)
распространенных в рабочей среде.  В этом смысле я и выступала против
изобретательства "систем", которые в сущности давно известны и не су-
лят никакого продвижения вперед в деле освобождения  рабочего  класса
от господства капитала, ибо все без исключения вертятся в кругу, при-
нимая желаемое за действительное.  Что же до А.Г.Губайдуллина,  то он
не хочет расставаться с этой своей идеологической опорой.  А поскольку
я не разделяю его взглядов и стремлюсь вообще выбить почву из-под ног
теоретиков такого сорта,  он,  естественно, жаждет вступить со мной в
идейное сражение.

     И превосходно было бы, если бы он полемизировал по существу воп-
росов. Если бы указал на теоретические ошибки,  если  они  там  есть.
Скажем, я доказываю,  что никакой "истинной стоимости" не существует,
что это просто идеологический фантом; что строго эквивалентный обмен
при каждом акте купли-продажи - всего лишь теоретическое допущение, а
на практике,  в жизни, он невозможен, как невозможны, к примеру, иде-
альный газ,  идеальная точка и т.п. Что даже при условии его достиже-
ния, что должно было бы вообще остановить движение рынка,  "оплата по
труду"оставалась бы  все так же недосягаема,  как теперь.  Что равная
плата за равный труд - отнюдь не то же самое,  что иллюзорный "трудо-
вой доход".   Что  надежды  рабочих на "долю" общественного богатства
сверх стоимости рабочей силы призрачны,  тем более в наших условиях.
Что вообще способ распределения может измениться только  в м е с т е
со способом производства,  о чем у всяких, как их называет Маркс, со-
циалистических сектантов вообще не принято думать.  И так далее. Если
вам это почему-то не нравится и вы хотите это критиковать,   так  из-
вольте д о к а з а т ь , что все это не так, извольте разбить мои ар-
гументы и противопоставить им свои.  Вместо этого Губайдуллин обруши-
вает на  меня  не  относящиеся  к  делу  упреки,   что я-де "развиваю
наступление" за интересы бюрократии, занимаюсь "брюзжанием", не заду-
мываюсь о причинах,  по которым "рабочий начисто отвергает чиновника,
называющего себя коммунистом",  хотя как раз об этих причинах я, собс-
твенно,  и  пишу.  Что мое "мнимоученое чванство" является чему-то там
препятствием.  Что не учусь у рабочих,  не  обобщаю  их  "политический
опыт".  Не владею научным методом,  логикой и диалектикой.  Не то и не
так цитирую.  "Что это?  Случайная небрежность или еще что-то?"-строит
далеко идущие предположения мой уважаемый оппонент.  И характерно, что
он возводит на меня все ходячие обвинения, в известной мере касающиеся
официальных идеологов от "марксизма",  "профессоров",  к коим,  должна
признаться,  не имею чести принадлежать.  Профессора,  дорогой товарищ
Губайдуллин, не удостоили меня даже минимальной ученой степени и, смею
думать, именно за мои марксистские убеждения.

     Но что поделаешь!  В разряд невежественных и враждебных рабочему
классу "ученых"(в кавычках) Губайдуллин с ходу зачисляет всякого, кто
имел несчастье обрести рабочее место не у станка, а за книгами и пись-
менным столом.  "Ученых" экономистов он неукоснительно держит под по-
дозрением, походя  взваливая и на меня все свои предубеждения относи-
тельно данной   социальной   категории,    в   коей   не    различает
индивидуальных лиц.  Интеллигент - значит сволочь, чего с него взять.
Даже и в будущие,  лучшие времена, когда, по мысли Губайдуллина, "со-
циализм" "через  массовый опыт" станет вырабатывать "совершенно новые
отношения",- "действующим лицом оказывается рядовой труженик,  а не "ученые", ко-
торые могут лишь помочь систематизировать опыт рабочего  класса".

    Для такой, сугубо ПОДСОБНОЙ работы, понятное дело, никакой индиви-
дуальности не требуется, да, собственно, и никакой науки, никакого ди-
алектического метода,  задача которого по преимуществу состоит в  том,
чтобы освещать теорией дорогу практике.  В этой связи да позволено бу-
дет и мне высказать некоторое предположение.  Если когда-нибудь социа-
листическое движение восстановит нормальное положение дел, когда пере-
довые рабочие будут действовать не вслепую,  а руководствоваться науч-
ным пониманием действительных условий своего освобождения, - сколь ос-
новательной тогда будет претензия Губайдуллина высказываться от  имени
"рабочих"?  Но едва ли подобные соображения приходят ему в голову, ибо
и жизнь, и пропаганда сотворили в представлениях рабочих настолько ус-
тойчивый образ "врага-коммуниста", что губайдуллины, кажется, могут до
бесконечности спекулировать на их предубеждениях и невежестве. Да и тон
его  мнимой  "критики",  и  священный гнев,  который вызвала в нем моя
констатация,  увы,  объективного факта, что рабочие пока в массе своей
далеки от понимания своих действительных общеклассовых интересов, сви-
детельствуют о самодовольстве, об уверенности в своем безусловном пра-
ве  поучать  "ученых"  на  том лишь основании,что сам он принадлежит к
другой социальной категории и ему вроде бы нет необходимости  серьезно
учиться самому. Что он, видите ли, "гегемон" и уже поэтому его бесцен-
ный "опыт" имеет для теории абсолютное значение,  так что "ученым" ос-
тается только "прислушаться вовремя к этим голосам снизу",  потому как
"практика уже решила многие задачи".

     Когда-то Маркс не без основания заметил,   что  только  ИСТИННАЯ
практика может быть основой действительной и положительной теории. Но
Губайдуллину ведь не объяснишь, насколько абсолютизируемая им ограни-
ченная "практика" известного ему "рабочего класса",  его так называе-
мый "опыт",  и вчера и нынче были и остаются далекими от  этой  самой
истинности. Да и вообще "видеть", изучать, "систематизировать опыт"в
науке приходится совсем иным способом,  чем представляет себе это Гу-
байдуллин, - отнюдь не стоя за плечом рабочего у станка и не загляды-
вая ему в рот в надежде услышать разрешающее все проблемы откровение.
Сам того  не  замечая,   Губайдуллин хотел бы от "ученых" привычного,
псевдокоммунистического священного трепета перед именем "рабочего"  -
того фальшивого поклонения, которым научная и управленческая бюрокра-
тия десятилетиями  дешево отделывалась от эксплуатируемого ею "гегемо-
на".  Я же вижу задачу марксиста-теоретика в том, чтобы говорить рабо-
чим п р а в д у и об их объективном положении,  и о том,  какая каша у
них в головах. Угнетение, коль скоро оно существует, имеет свои духов-
ные и интеллектуальные последствия,  то есть по закону зависимости соз-
нания от бытия рождает множество иллюзий и необоснованных надежд - са-
мых превратных представлений и практических действий, которые не толь-
ко не могут уничтожить духовное, политическое и экономическое рабство,
но зачастую с необходимостью усугубляют его.  Опыт последних лет начи-
нает понемногу просвещать рабочих в этом отношении, тогда как в теории
мне и в 1991 году,  и много раньше было ясно,  что на практике рабочим
придется проделать долгий и болезненный путь ошибок и накопления  опы-
та, пока в основном негативного,  что мы и наблюдали воочию в эти пос-
ледние годы.  Но он,  этот опыт,  будем надеяться, в конце концов под-
толкнет  их  интерес  к серьезной науке,  без которой им так или иначе
все-таки не выбраться.  Вот и судите,  какую услугу оказывают  рабочим
вожди  вроде Губайдуллина,  продолжающие без разбору унижать и травить
марксистов как "профессоров".

     Возьмите хоть тех же шахтеров - на нынешний день наиболее  спло-
ченный отряд  рабочего класса.  Вчера их "опыт" состоял в том,  чтобы
посадить себе и обществу на шею Ельцина,  нынче  "опыт"  подсказывает
им, что  Ельцин недостаточно хорош,  и они бастуют,  голодают,  жизни
кладут на то, чтобы добиться досрочных выборов, чтобы заиметь еще бо-
лее твердого   и последовательного в своей буржуазной политике прези-
дента, тем  самым туже затягивая петлю на собственной шее. И я должна
преклоняться перед этим их опытом,  боготворить его и не сметь  думать
иначе?  Благодарю покорно.  Напротив,  я вижу свою задачу в том, чтобы
объяснять рабочим,  в силу каких причин этот путь, как и многие другие
пути, для рабочих не может не быть тупиковым.

     Впрочем, в том,  что касается "негатива",  Губайдуллин хоть и не
по делу,  но признал некоторые мои заслуги. Беда, что он не разглядел
и абсолютно не понял "конструктив". А ведь первым шагом в направлении
"конструктива" как раз и является избавление  от  иллюзий  и  трезвая
оценка объективного положения дел.  Лишь отсюда и можно понять, в ка-
ком направлении двигаться,  какой должна быть ближайшая и  отдаленная
цель. Такого "конструктива" в статье и правда немного,  но, заметьте,
по не зависящей от меня причине почти полного  отсутствия  той  самой
ИСТИННОЙ практики,  то есть революционных действий рабочего  класса  в
СВОИХ интересах. А сие не зависит не то что от меня, но и от всех тео-
ретиков вместе взятых.  Так что и те общие соображения, которые в этих
условиях только и можно высказать,  закономерно остаются гласом вопию-
щего в пустыне и перетолковываются превратно.

     Начнем с того,  что, уличая меня в "обильном цитировании", в ко-
тором я  и  вправду не вижу никакого греха и ущерба для "логики марк-
сизма" (Губайдуллину угодно противопоставлять одно другому),  сам  он
выстреливает в меня цитатами настолько вне всякой связи с изложением,
что мне остается догадываться, что же именно он хотел сказать. Забав-
но, но, используя против меня это испытанное грозное оружие, он дейс-
твует точь-в-точь,  как это делали прясяжные "марксисты", пресекавшие
"цитатами" "все предложения и попытки снизу организовать дело иначе".
И поразительно,  что цитаты,  то есть просто с л о в а , оказывались,
выходит, действующей,  МАТЕРИАЛЬНОЙ силой,  раз они каким-то  сверхес-
тественным образом эти самые "попытки" пресекали.  Но со мной этот но-
мер не пройдет:  я не боюсь словестных заклинаний, и священных текстов
для меня не существует [3].

     Вот я,  по оценке Губайдуллина, "развиваю наступление" в интере-
сах бюрократии,  указывая на открытие Маркса, что при крупном общест-
венном производстве,  а именно такое мы имеем сейчас,  действительным
базисом производства и общества является уже не непосредственный живой
труд отдельного  работника,  а  совокупная  производительная  сила [4].
Именно ее мощь, то есть наука, техника, разделение труда, мера овладе-
ния каждым индивидом гигантскими силами природы,  которые рабочий при-
вычно приводит в движение одним нажатием какого-нибудь рычага, опреде-
ляет массу производимого обществом богатства,  откуда Маркс  и  делает
вывод об относительной и все увеличивающейся независимости общей массы
материального богатства от затраченного на  ее  производство  рабочего
времени, которого требуется поэтому все меньше и меньше. Об этом факте
говорит теперь поистине всеобщий опыт, против которого и Губайдуллину,
надеюсь,  нечего возразить.  Но Маркс делает отсюда более глубокий вы-
вод, который Губайдуллину по многим причинам непонятен и не нравится:

     "Как только  труд в его непосредственной форме перестал быть ве-
ликим источником богатства,  рабочее время перестает и должно  перес-
тать быть мерой богатства, и поэтому меновая стоимость перестает быть
мерой потребительной стоимости...рушится производство,  основанное на
меновой стоимости, и с самого непосредственного процесса материально-
го производства  совлекается  форма   скудости   и   антагонистичнос-
ти".(Маркс К., Энгельс Ф.,Соч.,т.46,ч.2,с.214).

     Иными словами, новые условия производства требуют устранения са-
мой категории  наемного  рабочего,   то  есть человека,  на всю жизнь
прикрепленного к станку и т.п.,  чей непосредственный живой труд сос-
тавляет субстанцию стоимости. Освобождение людей от положения наемных
рабочих может быть осуществлено лишь переходом  к  бесклассовому  об-
ществу, в  котором путем перемены труда всеми членами общества устра-
няется противоположность между трудом производительным и непроизводи-
тельным [5], умственным и физическим,  научным,  художественным, управ-
ленческим и т.д., ныне разделяющим людей на относительно замкнутые со-
циальные  и  профессиональные  общности.  Устранение отношений меновой
стоимости, то есть товарного производства и классов, - это и есть "ОБ-
ЩАЯ ТЕНДЕНЦИЯ дальнейшего развития", в невнимании к коей обвиняет меня
Губайдуллин, тыча в нос укор Энгельса (т.37,с.371), который я ни в ко-
ем случае не согласна принять на свой счет.

     А сам Губайдуллин об ОБЩЕЙ ТЕНДЕНЦИИ знать пока не желает,  ибо,
как только я о ней заговорила, он, так сказать, стаскивает меня с не-
бес на землю:
     "Вот так можно перегнуть,  хотя,  кто его знает,  может, и такое
будет когда-нибудь".

     О, нет. Если рабочий класс так и не поднимется до осознания своей
всемирно-исторической задачи,  "такое" никогда не будет. Ибо н е к о м
у освободить рабочих,  кроме как им самим. Вот об этом непонимании, об
этой неразвитости рабочих я и толкую,  потому что и сегодня  облегчить
их положение н е к о м у,  а они надеются на бога,  на дядю или на то,
что все как-нибудь образуется само собой. А все дело в том, что в сво-
ем положении "гегемона",  будто бы принадлежащем рабочим всего лишь по
праву их классового первородства, а фактически в угнетенном положении,
в положении  НАЕМНОГО  РАБОЧЕГО Губайдуллин чувствует себя вполне ком-
фортно и был бы, по-видимому, окончательно удовлетворен,если бы к нему
"прислушивались". Только едва ли он выражает этим мнение передовых ра-
бочих,  чье классовое самосознание наверняка стоит выше этого среднего
уровня.  И  чтобы я не пыталась тащить его из этого болота,  он вдруг,
без всякой связи с предыдущим, предлагает мне "вспомнить слова того же
Маркса" насчет капиталиста,  который "не прислушивается" к мнениям ра-
бочих и считает,  что они не вправе требовать прибавку  к  зарплате  в
связи  с  прогрессом  промышленности  и ростом производительности тру-
да.(Т.23,с.569).  Вот о таких,с позволения сказать, приемах "полемики"
обычно и говорят про бузину в огороде и дядьку в Киеве. Но разберемся,
не слишком ли опрометчиво Губайдуллин зачислил Маркса в свои  союзники
против меня.  Итак,  о чем речь? О различных видах заработной платы, о
повременной и поштучной, причем последняя, указывает Маркс, возбуждает
между рабочими конкуренцию,  создавая для рабочего видимость, "что оп-
лачивается продукт его труда,  а не его рабочая сила".  И  Губайдуллин
воображает,  будто Маркс вместе с рабочими доверяется этой ВИДИМОСТИ и
корит капиталиста за то, что тот не уступает требованиям рабочих повы-
шать  им  зарплату  в  связи с обусловленным прогрессом промышленности
ростом производительности труда.  Нет и нет.  Маркс пишет,  что  такие
притязания  "капитал  с  п  о  л н ы м п р а в о м (подчеркнуто мной -
Э.Н.) отвергает как основанные на грубом непонимании природы  наемного
труда". Маркс счел бы для себя совершенно нелепым требовать от капита-
листа,  чтобы тот "прислушивался" к основанным на  иллюзии  претензиям
рабочих. Оплачивая стоимость рабочей силы, капиталист действует по за-
конам рынка и н е м о ж е т действовать иначе. Ведь тогда бы он должен
был просто  ДАРИТЬ рабочим некоторую сумму сверх стоимости приобретен-
ного у них товара.  К сведению губайдуллиных:  хотите рынка - извольте
принять  его  всеобщий закон эквивалентного обмена товаров и не тешьте
себя иллюзиями.

     Словом, Маркс тут на самом деле  п р о т и в  Губайдуллина, так
что Губайдуллин, выхватив понравившуюся цитату, что называется, попал
пальцем в небо, а точнее в собственный глаз.

     Собственно, этот кусок из Маркса вставлен Губайдуллиным  хотя  и
без видимой связи с предыдущим,  но далеко не случайно. Он хочет ска-
зать, что если бы прежние,  "коммунистические" чиновники или тепереш-
ние, капиталистические  директора  и управленцы (фактически одни и те
же лица) "прислушивались бы вовремя к голосам снизу", то не было бы та-
ких всеобъемлющих  кризисов,  какой мы переживаем теперь.  Что вообще
существует, следовательно,  должен быть найден  некий  хитрый  способ
сделать рынок  более благосклонным к наемным рабочим,  которым,  дес-
кать, синица в руках гораздо важнее коммунистического "журавля".  И я
бы охотно с ним согласилась,  если бы не знала совершенно точно,  что
наше самое ближайшее будущее не только не сулит основной массе  рабо-
чих никаких мелкобуржуазных "синиц", но очень скоро со всей неотвра-
тимостью поставит перед ними вопрос просто-напросто о физическом  вы-
живании, к  которому  капитал с  п о л н ы м  п р а в о м проявит то же
самое безразличие,  какое проявляет в вопросе о наделении  их  долей
прибыли. Ведь  рабочие имеют право на жизнь лишь в том случае, если у
капитала есть потребность в их труде. И если Губайдуллин будет наста-
ивать, что в таком повороте дел повинны, дескать, марксистские цитаты,
товарищи "ученые" да даже и "коммунистические" бюрократы,  тем  самым
он обнаруживает,    насколько сам остается в плену навеянных "опытом"
предрассудков. Чиновники и ученые повинны лишь в том, что выполняли и
выполняют именно   те  общественные функции,  которые диктуются им их
классовым положением.  Они точно так же в массе своей не  возвышаются
над этим положением, этими функциями и соответствующими им представле-
ниями (в том числе о "коммунизме"),  как Губайдуллин субъективно  пока
еще  не  возвышается над положением наемного раба.  И чем скорее в нем
проснется внутренняя потребность в превращении из заносчивого  раба  в
свободного и  самостоятельного  ЧЕЛОВЕКА,  критически  относящегося ко
всякому социальному рабству,  борющегося с ним практически  и  идейно,
тем  будет  лучше  для  него  самого и для доверяющих ему товарищей по
классу. Для этого перехода,  для этого СОЗНАТЕЛЬНОГО ВЫБОРА как раз  и
необходимо понимание той ОБЩЕЙ ТЕНДЕНЦИИ,  упоминание о которой он,  с
одной стороны,  квалифицирует как продолжение дела бюрократии и  пере-
гиб, а с другой - клеймит меня устами Энгельса, что я об общей тенден-
ции якобы не желаю знать.  Это называется:  пойди туда - не знаю куда,
принеси то - не знаю что.  В общем, не толкуй мне о коммунизме, а при-
думай что-то чудодейственное, чтобы и волки были сыты и овцы целы.

     Однако главное содержательное обвинение Губайдуллина  состоит  в
том, что я якобы заявляю, будто
     "сразу же после отмены крупной  частной  собственности  общество
должно отказаться  от товарного обмена и перейти на полное обществен-
ное присвоение (бесплатное потребление)".

     В том же ряду - обвинение, что я игнорирую принцип "кто не рабо-
тает, тот не ест" (который как раз при рынке и действует,  а, вернее,
действует с точностью до наоборот!)  и выступаю против "присвоения по
отработанному времени".

     Ни мне и никому в мире пока неведомо, каким-таким решением и ког-
да удастся "отменить крупную частную  собственность".  К  этому  ведет
долгий  и  отнюдь  не гладкий путь становления пролетарской диктатуры,
или, если угодно, БЕЗРАЗДЕЛЬНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ
РАБОЧЕГО КЛАССА, о которой  (случайно  ли?) Губайдуллин не упоминает
вообще.  А между тем походя не только "отменяет" "крупную частную собственность",
но  даже "упраздняет" "присвоение по капиталу", что сделать неизмеримо труднее,
чем просто выгнать с завода хозяев.  А дальше встает в тупик:  что  же
будем делать, когда эти великие деяния вроде бы сами собой свершатся?

     "Но с  чего все начинается?  Как будут развиваться экономические
отношения от того,  что сегодня имеем? Что делать рабочим сразу после
упразднения присвоения по капиталу?"

И подсовывает в качестве моего якобы ответа на этот нелепо поставлен-
ный вопрос  чрезвычайно  задевшее его суждение о неразвитости и пред-
рассудках рабочих, которым до способности бороться з а  с в о и, а не
за буржуазные интересы  е щ е  п р е д с т о и т   д о р а с т и .

     Предположим, что это ответ.  Но, извините, КТО же в таком случае
"отменит крупную  частную  собственность"  и "упразднит присвоение по
капиталу"? Если это попытаются сделать губайдуллины,  то,  голову даю
на отсечение, ничего из этого не выйдет; если же "отмена" и тем более
"упразднение присвоения по капиталу" действительно состоится,  то  те
люди, которые в ы р а с т у т  в этом революционном процессе,  факти-
чески уже завершат все те преобразования,  которые Губайдуллин только
п о с л е  этого собирается "начать"!

     Вся эта превратная логика возникает из-за того,  что "отмена"  и
"упразднение присвоения по капиталу" представляется Губайдуллину все-
го лишь единовременным политическим актом [6],  а не процессом перево-
рота во  ВСЕМ  СПОСОБЕ  ПРОИЗВОДСТВА и ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЯХ,  что
кардинально изменит всю общественную жизнь,  сделав  отношения  людей
простыми, понятными, человечными. И их, эти отношения, надо более или
менее ясно себе представлять,  чтобы находить в сегодняшней жизни  их
действительное НАЧАЛО.  Для того, собственно, и существует научный со-
циализм.

     Коль скоро устранение товарного производства и обмена,  или, что
то же самое,  о т н о ш е н и й  ч а с т н о й  с о б с т в е н н о с
т и,  есть ПРОЦЕСС (к сведению поборника "материалистической диалекти-
ки"),  то не стоит в нем хвататься за одно распределение, усматривая в
нем какой-то чудодейственный рычаг.  Распределение предметов потребле-
ния "есть всегда лишь следствие  распределения  условий  производства"
(Маркс),  которое у нас еще вчера было существенно иным по сравнению с
тем, каким становится сегодня. Распределение будет зависеть и от того,
что  именно  будет производиться и иметься в наличии,  потому как не о
распределении же денег как таковых должна идти тут речь.  Но, главное,
не  надо валить все в кучу и думать,  что можно "упразднить присвоение
по капиталу" на основе товарного производства и обмена,  то есть уста-
новить некое подобие социализма ПРИ КАПИТАЛИЗМЕ.

     Но Губайдуллин исходит именно из этого,  вследствие чего впадает
в абсурдное противоречие,  желая сразу двух прямо противоположных  ве-
щей. Вроде  бы  хочет  одним  махом выскочить из нынешнего [7] способа
распределения, сделав присвоение "по отработанному  времени"  законом
для всех  и этим сразу "упразднив" капитал,  а вместе с тем в наивной
простоте ратует за буржуазную дольщину,  надеясь,  как видно, сделать
капиталистами ВСЕХ.  Да при этом еще и поучает,  что во имя  "научного
метода" надо,  мол,  "видеть какие-то противоположности". Сам он видит
их настолько отчетливо, что под "присвоением по отработанному времени"
у  него фактически подразумевается все та же "буржуазная дольщина".  И
обнаружив во мне ее противницу,  он, естественно, выставляет мне обви-
нение,  что  якобы об "отработанном времени" я вообще не желаю знать и
требую чуть ли не с сегодня-назавтра "полного  общественного  присвое-
ния".  Ну и, разумеется, разит меня наповал очередной цитатой. "Здесь,
правда, достаточно лишь следующее," - высокомерно заявляет он, выписы-
вая дальше строки из Маркса:

     "РАБОЧЕЕ ВРЕМЯ,   даже  когда  меновая стоимость будет устранена,
всегда останется созидающей субстанцией богатства (последнее слово  у
Губайдуллина в  цитате пропущено)  и мерой ИЗДЕРЖЕК,  требующихся для
его производства".(Маркс К.,Энгельс Ф.Соч.,т.26,ч,3,с.265).

     Логика здесь приблизительно такая же, как если бы он сказал: ви-
дишь, у Маркса написано,  что мир существует во времени,  и отсюда со
всей неотвратимостью  следует,  что частная собственность (буржуазная
дольщина) тоже будет всегда.  И поскольку ему этого "достаточно", он,
конечно, не  обращает ни малейшего внимания на проводимое здесь Марк-
сом различение между рабочим временем,  являющимся субстанцией  стои-
мости, "рабочим временем рабочего скота" (там же,  с.266),  и рабочим
временем как базисом для времени свободного, "когда меновая стоимость
будет устранена" [8].   Но  цитата приведена вовсе не для размышления в
этом важном направлении, а для доказательства, по-видимому, того, что
я уж  точно  свалилась  с Луны,  если мне надо сообщать общеизвестный
факт, что в с я к о е производство осуществляется во времени,  следо-
вательно, людям  в с е г д а  придется рассчитывать,  сколько и на что
затратить общественного труда.  Спасибо Губайдуллину,  а то бы я  так
никогда бы об этом и не узнала.

     Стоит добавить к этому,  что в условиях меновой  стоимости  труд
растрачивается бесполезно  и бестолково,  а "когда она будет устране-
на", впервые появится возможность напрямую планировать как общее, так
и индивидуальное количество рабочих часов, необходимое для функциони-
рования и совершенствования материального производства.   И  появится
возможность экономить их, освобождая для всех членов общества (подч.4
слова) действительно драгоценное время для научного, художественного,
духовного и интеллектуального развития.

     Именно это и объясняет Маркс в указанном Губайдуллиным месте,  а
о распределении там не говорится ровным счетом ни одного слова. И ка-
ким образом отсюда следует вывод, что, мол, Никишина "отказывается от
такой меры, как рабочее время", - поди разбери. Да если уж на то пош-
ло, Губайдуллин без всякого понимания просто ставит рядом  два,   как
ему кажется,   взаимоисключающих кусочка из Маркса [9],  где во внешне
сходных выражениях речь идет о разных вещах,  и думает, что вторым он
побивает первое, и этого "достаточно". Ну и пусть себе торжествует.

     Ничего таким образом не добившись от "науки", Губайдуллин пробу-
ет решать проблему, так сказать, "из опыта" и по собственному разуме-
нию:
     "капитализм создал прецедент,  оплачивая стоимость рабочей силы
по сроку ее эксплуатации. И этот способ был противопоставлен присвое-
нию по капиталу. Присвоение по вкладу денег было тяжкой ношей для ра-
бочего и вызывало ненависть к этой форме.  Сам  рабочий  мог  вложить
только свой труд.  Следовательно,  по имеющемуся опыту, рабочий класс
отрицает (упраздняет)  присвоение по вкладу денег и  делает  всеобщим
присвоение по  отработанному  времени.   Другого проверенного способа
нет, а следовать непроверенным идеям не  просто  рискованно.   Только
признав принцип  "по труду" всеобщим (упразднив присвоение по капита-
лу), рабочий сбросил часть своей ноши, заставил буржуа трудиться. Ес-
ли мы признаем правильным для капитализма присвоение по вкладу денег,
то почему мы не можем принять при действии того же буржуазного  права
присвоение по  отработанному  времени (по вкладу труда).  Ведь именно
рабочее время определяет стоимость продукта".

     Сквозь простительное  косноязычие  пробивается  как будто верная
мысль, а вместе с тем принципы и реальность,  революционный подъем  и
эпоха реакции, право и экономические отношения, присвоение "по вкладу
денег" и ПО КАПИТАЛУ, оплата стоимости рабочей силы ИЛИ по к о л и ч е
с т в у рабочего времени - все свалено в невообразимую  кучу,  которую
не  знаешь  как и разгрести.  И тут же еще это прехарактерное опасение
насчет следования "непроверенным идеям",  о котором тоже нельзя  умол-
чать,  поскольку это самый красноречивый показатель,  что ВСЕ в голове
перевернуто.

     Согласно материалистическому пониманию,  из человеческого бесси-
лия рождаются столь же бессильные идеи,  причем наше превратное бытие
рождает столь же превратную видимость,  что именно эти убогие  "идеи"
за все и вся ответственны и творят окружающее нас безобразие. Словом,
Бог во всем повинен.  А не бог,  так Маркс, Ленин или еще кто-нибудь,
кто все это придумал(подч.3 слова).  И от этой нелепости никак не мо-
гут прозреть,  упуская из виду даже то простейшее обстоятельство, что
бессмертия души не существует, так что мысли л ю б о г о человека пе-
рестают существовать вместе с ним самим. Но оставим это.

     Из этого  привычного идеализма и рождается убеждение Губайдулли-
на, что люди только то и делают,  что "следуют идеям".  Возьмем да  и
"признаем" "принцип" ВСЕОБЩИМ и ринемся с ним наперевес против сущест-
вующих, действительно ВСЕОБЩИХ, материальных, экономических отношений,
в которых,  если разобраться,  НИКТО пока не получает ни зарплату,  ни
жалованье,  ни содержание, ни долю прибыли, ни доход "по отработанному
времени".  И это, можно подумать, не рискованно. Губайдуллин прав лишь
в том,  что ближе всего к этому принципу действительно подходит оплата
стоимости рабочей силы, но именно СТОИМОСТИ, которая уже имеет некото-
рую ОПРЕДЕЛЕННУЮ величину, прежде чем Губайдуллин глубокомысленно
заявит нам,что эксплуатация рабочей силы, скажем, в течение двух дней обходится
капиталисту вдвое дороже,  чем в один.  Если же он думает, что
капиталист действительно оплачивает просто  рабочее  время,  то  пусть
объяснит  тогда хотя бы то известное обстоятельство,  что квалифициро-
ванный рабочий за то же самое время получает,  скажем,  вдвое  большую
зарплату,  чем неквалифицированный, но капиталистом от этого не стано-
вится:

     "искусный раб продается по более высокой цене,  искусный наемный
рабочий получает более высокую заработную плату".  (Энгельс Ф.- Маркс
К.,Энгельс Ф. Соч.,т.20,с.207).

     И Губайдуллин,  наверное,  думает, что капиталист по доброте ду-
шевной делится с ним своей прибылью!  Но так или иначе оплаты ни  "по
труду", ни   по  "отработанному  времени"  здесь  ни  в  коем  случае
НЕТ, потому  что  оплачивается не к о л и ч е с т в о живого труда,  а
что-то совсем иное.

     Однако по преимуществу мелкобуржуазный "опыт" Губайдуллина ниче-
го не  говорит  ему  ни  об этих объективных экономических отношениях
развитого капиталистического общества,  ни о множестве других,   пос-
редством которых  рынок не только худо-бедно обеспечивает существова-
ние наемных рабочих или вообще движение материального товарного  про-
изводства как  целого,   но и множество непроизводственных сфер,  без
которых Губайдуллину пришлось бы самому себя лечить, учить детей и т.
д. Единственная категория, которая приковывает его пристальное внима-
ние, - это все тот же ч а с т н ы й "трудовой  доход",   который  ка-
ким-то чудом ДОЛЖЕН существовать не только в мелком, где каждый произ-
водит за счет собственных сил и средств, но и в современном, ц е л о с
т н о м ,  ОБЩЕСТВЕННОМ производстве,  вопреки тому,  что в  последнем
случае  НИКТО  в частности не может произвести ни одного готового про-
дукта от начала до конца.  Казалось бы, проще простого. Стоит мысленно
отбросить  превратную товарную форму продукта и сразу становится ясно:
богатство, которое люди производят СООБЩА, не может, не должно принад-
лежать лишь ч а с т и этих людей. Тем более, если производят не столь-
ко за счет живого труда отдельных работников,  сколько именно за  счет
СОВОКУПНОГО эффекта [10].

     Но эта поистине всеобщая современная производственная  практика,
прикрытая товарной  формой  продукции,  ничего не говорит ни уму,  ни
сердцу Губайдуллина. Он тащит назад, продолжая отстаивать ч а с т н о
е распределение. Причем борется не за коллективную даже собственность
(тоже, конечно, частную, но все же позволяющую предприятиям содержать
"свою" социальную сферу, приумножать свой "общий" капитал, хотя и это
обособление только кажущееся),  а за прямую дележку прибыли между ра-
ботниками:

     "Если цена есть норма общественная,  то доля из этой цены(??)  и
оказывается той частью,  которая по общественному раскладу(?) переда-
ется коллективу предприятия.  То есть доля валового дохода(вновь соз-
данной коллективом  стоимости)  не может не распределяться по отрабо-
танным нормочасам. Такова неизбежная практика и логика экономического
принуждения и ничего тут не поделаешь, Изобретает здесь сама жизнь".

     Губайдуллин подсовывает "жизни" вместо ее  собственных  экономи-
ческих законов (давно, уже более ста лет назад обстоятельно описанных
Марксом) какие-то никому не ведомые "общественные расклады"  и  "доли
из цены". И делает это только потому, что рыночный "опыт" подсовывает
ему убеждение, что совокупный результат всеобщей производительной си-
лы не может и не должен принадлежать тому, кто его действительно про-
извел, - ОБЩЕСТВУ, положившему на это целые поколения, - а должен пос-
тупить в частную собственность,  ДЕЛИТЬСЯ между лицами и желательно по
нормочасам.  Хотя,  повторюсь, наибольшая прибыль извлекается с помощью
высокотехнологических средств производства [11],  которые путем  такого
распределения  должны были бы оказаться в частной собственности работ-
ников.

      Именно это,   считает  Губайдуллин,  сегодня "изобретает жизнь",
тогда как на самом деле у всех на глазах она "изобретает" прямо  про-
тивоположное: острейшую поляризацию общества на собственников средств
производства и собственников рабочих рук, остающихся к тому же безра-
ботными. И пусть губайдуллины не думают, что это гигантское перерасп-
ределение условий и средств производства из рук капиталиста-государс-
тва в руки частных лиц (то есть напрямую КЛАССА буржуазии) снова  выз-
вано какой-то свалившейся с небес "идеей". Надо быть начисто поглощен-
ным своей иллюзией,  чтобы не видеть этого развертывающегося под носом
и  напрямую  иссушающего  желудки,  увы,  естественнейшего изобретения
"практики и логики" РЫНКА,  снова,  причем теперь  в  катастрофических
масштабах, экспроприирующего разнообразную мелкую буржуазию и вызываю-
щего еще невиданную пролетаризацию.

     Существенно и  то,что  если  бы  жизнь  не  была  сама собой,  а
двигалась согласно "идеалу" Губайдуллина [12],  он  охотно  закрыл  бы
глаза на  "присвоение  по  капиталу",   осуществляемое самими рабочи-
ми("справедливое распределение невозможно"),  хотя это присвоение не-
изменно доставалось бы только ч а с т и рабочего класса, в противопо-
ложность другим,  не говоря уже о безработных,  которых "коллектив" в
борьбе за  прибыль должен был бы постоянно и во все возрастающей мере
с а м  выталкивать за ворота предприятия. И им потом пришлось бы почи-
тать за счастье какую угодно тяжелую,  черную и низкооплачиваемую ра-
боту на самых захудалых предприятиях.  Такого присвоения по  капиталу
Губайдуллин не  только  не хочет "упразднять",  а прямо становится на
сторону буржуазии,  прикрывая капиталистическое присвоение маской оп-
латы "по отработанному времени".  Удобный прием, чтобы замазать глаза
той, преобладающей части рабочей массы,  "рабочее время" которой  при
той же  самой,   а то и гораздо большей тяжести и интенсивности труда
будет "стоить" гораздо дешевле.  Но все будет выглядеть так,   что  и
там, и здесь имеет место "распределение по труду" и,  стало быть, не-
чем возмущаться.  Дело облегчается тем, что присвоение ПО КАПИТАЛУ Гу-
байдуллин  сводит к "присвоению по вкладу денег" и,  надеясь запретить
последнее, будто бы тем самым "упраздняет" капитал! Напротив, присвое-
ние  по вкладу денег обязательно будет восстановлено,  и не сам ли Гу-
байдуллин превозносит многообещающую пользу акционирования.

     Но чему же удивляться.  Ведь с точки зрения Губайдуллина рабочий
наконец-то получит в акциях "свою" "честно заработанную долю". И если
стоимость акций вырастет, он может и дальше тешить себя иллюзией, что
с а м  эту долю увеличивает,  если же упадет,  то виноватыми окажутся
"начальники". А что на самом деле и то и другое вызывается ни от чьей
воли не зависящими колебаниями рыночной конъюктуры и общими условиями
производства - до этого горе-акционерам,  конечно,  дела нет.   Пусть
"правительство" и  "ученые"  сотворят  ЧУДО  "цивилизованного"  рынка,
"справедливо" дающего всем сестрам по серьгам. И можно до бесконечнос-
ти возлагать надежды то на одного, то на другого из высокопоставленных
кудесников. С этой точки зрения капиталист, предприниматель, тем более
оборотистый директор - ну просто отец родной, если, ворочая общими ка-
питалами,  он кое-что выкручивает для "своих". И разве не с а м он это
делает,  разве не принадлежит ему здесь по заслугам  львиная  доля  от
вырванного у общества куска?  Разве не заслуживают сейчас подобные ди-
ректора прозвища "красных" только за то,  что не  дают  господствующей
спекулятивной буржуазии окончательно разорить и раскатать по бревнышку
сложившиеся производственные мощности?

     Словом, за внешне революционным требованием Губайдуллина сделать
"всеобщим" "присвоение  по отработанному времени" на практике скрыва-
ется упрочение отношений частной собственности,  сдобренное иллюзией,
что капиталистами  сделаются  теперь сами рабочие.  "Сбросив" однажды
"часть своей ноши",  рабочие давным-давно уже снова  взвалили  ее  на
свои плечи,   но  поскольку доселе имели работу,  хлеб,  как правило,
сносное и почти бесплатное жилье да еще и некоторую долю общественно-
го уважения,  они могли утешаться ВЕРОЙ, что живут "при социализме". А
что при этом мало-помалу все грандиозное здание "социалистического об-
щества" растаскивается и разваливается изнутри - этого будто не  виде-
ли.  Более того: "хороший начальник", воруя сам, не особенно притеснял
рабочих,  давая и им всеми правдами и неправдами "заработать".  А  что
его  жалеть  - оно государственное,  "общественное",  то есть вроде бы
"ничье". Как же не видеть,  что мы имеем теперь ЗАКЛНОМЕРНОЕ продолже-
ние все той же мелкобуржуазной стихии, давно уже развратившей все слои
общества, не исключая рабочих, и потому сделавшей его ("социалистичес-
кое  общество") легкой добычей выросших в этой стихии денежных капита-
лов!  Да разве же не об этом писал Маркс,  критикуя Прудона,  или  Эн-
гельс,  критикуя Дюринга? И вот теперь, когда наша собственная история
самым драматическим образом подтвердила их научное предвидение,  рабо-
чие  продолжают упрямо лезть в петлю заманчивой "прихватизации" да еще
и поругивают "обманувших" их "коммунистов".  Приватизация средств про-
изводства по законам рынка осуществляется ДЕНЕЖНЫМИ КАПИТАЛАМИ,
и она вполне естественно оставляет рабочих ни с чем.  Но они продолжают
видеть  в этом только злую волю дьяволизированной пропагандой "коммунис-
тической номенклатуры",  хотя фактически теперь имеют дело с целым к л
а с с о м буржуазии, грызущейся между собой и на каждом шагу использу-
ющей рабочий класс как таран для  реализации  интересов  ее  различных
групп. А губайдуллины мечутся между теми и другими, не зная, к которой
примкнуть, и прикидывая, где к ним скорее "прислушаются" и отвалят ка-
кую-то якобы причитающуюся им "долю"!  Я, напротив, с уверенностью ут-
верждаю,  что все эти еще недавно многими путями перепадавшие нам мел-
кобуржуазные ДОЛИ  теперь  для  нас,  трудящихся,  навсегда остались в
прошлом.  Что для рабочих и для  трудовой  интеллигенции  единственный
здравый выход - с наибольшим пониманием и самоорганизацией бороться за
установление отношений общественной собственности и за СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ  ЕЙ распределение предметов потребления.  Без ВСЯКОГО присвоения по капиталу, то есть без капиталистических (рыночных) отношений вообще [13].

Иначе по большей части - одни раньше, другие позже - перемрем с голоду
из-за полнейшего развала производства, а ввязываясь в разборки буржуа-
зии  (включая  международные  и  межнациональные) перебьем и уничтожим
друг друга.  Начало этому уже положено. И никакие "меморандумы" и "по-
литические  соглашения"  между буржуазными и мелкобуржуазными партиями
(включая "коммунистические" типа зюгановской и т.п.) от этого не  спа-
сут.  Бескровной дележки, смею уверить, в наших условиях не получится.
Опыт на сей счет уже состоялся и хорошо бы его действительно учесть.

     Так в чем же состояла Марксова идея?  Действительно ли это та же
самая идея, которую, спотыкаясь и наощупь, пытается извлечь "из опы-
та" Губайдуллин?

     Ни в "Критике Готской программы", ни в моих комментариях  к  ней
он, увы,  не разобрался. И причиной тут не только то объективное обс-
тоятельство, что  рабочему как рабочему область науки тяжела и неудоб-
на,  а время его съедено производительным трудом. Дело и во внутренней
несвободе,  в  привязанности к буржуазной дольщине,  которая одинаково
выворачивает мозги и ученым и неученым. Поэтому Губайдуллин не догады-
вается, что равная плата за равный труд - именно так формулируется это
социалистическое требование - ни в коем  случае  не  есть  продолжение
этой самой "дольщины", а, напротив, ее ОТРИЦАНИЕ, ее прямая ПРОТИВОПО-
ЛОЖНОСТЬ.

     Вот ведь в самом начале статьи как будто одобряет мое суждение:
     "Прав автор статьи,  когда утверждает, что "дележка совместного
богатства - средств производства" сегодня невозможна".

А я  не утверждаю,  что НЕВОЗМОЖНА,  я говорю,  что ДЕЛИТСЯ НЕДЕЛИМОЕ.
Увы, все еще д е л и т с я , как это и вообще свойственно капитализму,
а  в  наших особых условиях,  где нормальные рыночные механизмы дележа
(промышленная прибыль,  рента, процент, зарплата и их дальнейшие моди-
фикации  в сфере потребления дохода вместе с соответствующими учрежде-
ниями) десятилетиями пребывали в полузадушенном состоянии и как следу-
ет  не выработаны,  дележка неизбежно оборачивается самым низкопробным
грабежом и растащиловкой совокупного общественного достояния.  И ника-
кой более цивилизованной дележки, которую сулят нам "реформаторы", ос-
новной массе трудящихся ни в коем случае не дождаться, потому как вар-
варский  способ  распределения  у н и ч т о ж а е т самое производство
того, что общество так или иначе могло бы распределять. И это, как ви-
дим, вполне возможно!

     Однако мое  суждение,  перетолкованное  в  смысле НЕВОЗМОЖНОСТИ ,
по-видимому,  дает Губайдуллину  основание  думать,  что  раз  дележка
средств производства  "невозможна",  значит,  достаточно  "упразднить"
присвоение "по вкладу денег" - и капитализму каюк.  За это он  меня  и
одобрил,  усмотрев  в  этом совпадение с собственными представлениями.
Это вообще характерно. Если взор поневоле прикован к частной собствен-
ности,  а о производственных отношениях ОБЩЕСТВЕННОЙ СОБСТВЕННОСТИ
понятия не имеют [14] (опыт на сей счет нас не очень  балует,  а  научные идеи
давно извращены и позабыты), то из любого текста вычитывается то, что
субъективно кажется приемлемым.  Тут ведь так получается,  что  не
САМ  человек мыслит,  а отношения частной собственности "мыслят" через
него,  превращая его язык и голову в свое орудие. Точно так же, как на
производстве  физическое  естество человека - его тело,  мозг,  руки и
нервы - превращены в орудие капитала,  в машину по производству  стои-
мости. "Освобождением" тут представляется не что иное как превращение в
НЕЗАВИСИМОГО частного собственника, что невозможно не только для рабо-
чих,  но и для отдельного буржуа [15].

Именно в мечтах об избавлении от изнурительной капиталистической  эксплуатации
для  наиболее  отсталой части  рабочего класса "жизнь" снова и снова "изобретает"
унаследованный от мелкотоварного производства надежный  и  собственный  "трудовой
доход".  То  есть  в то время как буржуазия и чиновники вырывают куски
собственности в соответствии с денежным капиталом и местом у государс-
твенного пирога, Губайдуллин предлагает мне поддерживать иллюзии рабо-
чих о мнимом "трудовом доходе" и корит за неуважение к "изобретателям"
подобной "новизны"!  Ну, товарищ Губайдуллин! Мечтать, как говориться,
не вредно да даже и успокоительно,  особенно когда тебя обирают с  ног
до головы.  Но уточним все-таки,  что это вовсе даже и не я,  а прежде
всего Маркс говорит о "трудовом доходе", что он невозможен при капита-
лизме и представляет собой полнейшую бессмыслицу при социализме. В са-
мом деле:

     "В обществе,  основанном на началах коллективизма, на общем вла-
дении средствами производства, производители не обменивают своих про-
дуктов; столь же мало труд,  затраченный на  производство  продуктов,
проявляется здесь как СТОИМОСТЬ этих продуктов, как некое присущее им
вещественное свойство, потому что теперь, в противоположность капита-
листическому обществу,  индивидуальный труд уже не окольным путем,  а
непосредственно существует как составная часть совокупного труда. Вы-
ражение "трудовой доход", неприемлемое и в настоящее время из-за сво-
ей двусмысленности, теряет таким образом всякий смысл."(т.19,с.18).

     И речь тут вовсе не о далеком коммунизме,  где будет иметь место
"полное общественное присвоение",  а именно о социализме.  С какой, в
самом деле,  стати, критикуя партийную программу своих современников,
вставивших в нее этот самый "трудовой доход", Маркс стал бы толковать
о "полном общественном присвоении", то есть перескочив через этап?

     Читаем дальше:
     "Мы имеем здесь дело не с таким коммунистическим обществом,  ко-
торое РАЗВИЛОСЬ на своей собственной основе,  а,  напротив,  с таким,
которое только что ВЫХОДИТ как раз из капиталистического  общества  и
которое поэтому во всех отношениях,  в экономическом,  нравственном и
умственном, сохраняет еще родимые пятна старого общества, из недр ко-
торого оно вышло. Соответственно этому каждый отдельный производитель
получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько
дает ему."

     Итак, речь о социализме с его "родимыми пятнами",  которыми  Гу-
байдуллин хотел  бы  оправдать "мелкобуржуазность",  а Маркс разумеет
под этим прежде всего равную плату за равный труд,  которая не только
не имеет ничего общего с мелкобуржуазностью, но является шагом вперед
по сравнению с оплатой стоимости рабочей силы.  И уже  отсюда  видно,
что хотя тут речь именно о социализме и ни о чем другом, но совсем не
о том "социализме",  который мы,  так сказать, наблюдали на дворе и с
которым расстаемся теперь нередко в досаде и в гневе. То есть изволь-
те р а з л и ч а т ь: либо общество основано "на началах коллективиз-
ма, на общем владении средствами производства", следовательно, оно не
делит никаких капиталов, а оплачивает к о л и ч е с т в о живого тру-
да, соизмеряя  его по длительности и интенсивности; причем оплачивает
только предметами потребления.  И тогда это социализм. Либо в обществе
идет  борьба  за пресловутые доли - борьба всех со всеми - и тогда это
не просто капитализм, но такой капитализм, в котором рабочий класс еще
не  дорос до осознания объективной противоположности своих общих инте-
ресов интересам класса буржуазии.  Хотя в революционную эпоху развитие
рабочего  класса может идти замечательно быстро,  а мы,  переживая еще
невиданный по масштабам и характеру экономический кризис,  как  раз  и
стоим сейчас на ее пороге.

     При господстве крупного производства невозможна оплата "по  тру-
ду" в  смысле  выделения  каждому "справедливой доли" в произведенном
продукте, то есть "трудового дохода". Это идеал мелкого производства,
основанного на собственном труде.  О невозможности выделения "доли" и
Губайдуллин кое-что слышал от "ортодоксальных марксистов", но он, од-
нако же,   требует,  чтобы ему во что бы то ни стало предоставили то,
чего ОБЪЕКТИВНО НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

     "...единичный труд  как таковой вообще перестает быть производи-
тельным, а,  наоборот,  является производительным лишь в рамках  сов-
местного труда  многих,   подчиняющего  себе  силы  природы..."(Маркс
К.,Энгельс Ф.,Соч.т.46,ч.2,с.208)

     И если Губайдуллин настаивает, чтобы в с о в р е м е н н о м про-
изводстве он получил то,  "что он заработал",  ему можно  посоветовать
только одно:  с а м о м у привести в движение и осуществить все те на-
учные разработки и промышленные процессы,  которые доставляют ему при-
вычные условия существования.  Только в этом случае он мог бы получить
точно соответствующий своей производительности результат.  Правда, все
же с помощью средств,  не им созданных. Либо другой вариант: подыскать
для себя необитаемый остров и с голыми руками попробовать себя  обуст-
роить и прокормить.  Но поскольку жизнь,  по счастью,  не изобрела для
нас ни того,  ни другого, "ортодоксальные марксисты" вынуждены с л е д
о в а т ь ей и не пытатся навязывать современному производству принцип
распределения,  более или менее соответствующий предшествующей  эпохе.
Одним из таких упрямых ортодоксов является,  к примеру, Энгельс, поле-
мизировавший чуть ли не 150 лет назад с одним из авторов точно  такого
же "нового" "изобретения":

"Добродетельно-филистерская справедливость, в соответствии с ко-
торой г-н Гейнцен стремится дать каждому то,  что он заработал, к со-
жалению, сводится на нет крупной промышленностью.  Пока крупная  про-
мышленность еще  не достигла такого уровня развития,  при котором она
может окончательно освободиться от оков частной собственности, до тех
пор она  не  допускает  никакого иного распределения своих продуктов,
кроме ныне существующего, до тех пор капиталист будет класть в карман
свою прибыль,   а  рабочий будет все больше знакомиться на практике с
тем, что представляет собой минимум заработной платы".(Т.4,с.283).

     Как видно,  опыт еще не просветил Губайдуллина в этом отношении,
если он до сих пор не знает,  чем же,  собственно, рабочий отличается
от мелкого буржуа. Иначе не делал бы вот таких беспомощных заявлений:
"Безусловно, рабочий несет мелкобуржуазные идеи и требует  спра-
ведливой доли.  Иначе его заедят жулики и чиновники. Но он уже знает,
что надо отказаться от мелкобуржуазного социализма чиновников и  лишь
на мелкобуржуазности  самого  рабочего сегодня можно установить конт-
роль снизу. Другой основы для власти трудящихся без чиновников нет".

     О, святая простота. Да жулики и чиновники, вплоть до самых высо-
копоставленных, только потому и имеют возможность "заедать"  рабочих,
что их (рабочих) р а з о б щ а е т и развращает мелкобуржуазная доль-
щина, из-за которой они с а м и нередко готовы друг другу глотку  пе-
регрызть. Что же вы этого ОПЫТА не замечаете?  Пока наслаждаетесь мни-
мой  своей "гегемонией" и фыркаете на тех,  кого бесит ваша слабость и
раздробленность, жулики и чиновники могут до бесконечности властвовать
и "заедать", прикармливая одних и вызывая злобу и ненависть к прикорм-
ленным - у других.  Только "прикорм" вот на  нынешний  день  перевелся
окончательно.  Разве  что в благотворительных столовках обретаются его
остатки.  Можете быть уверены:  никакого "контроля снизу",  со стороны
подбирающих  объедки по отношению к их благодетелям организовать нель-
зя! Нельзя построить никакого "социализма без чиновников" на мелкобур-
жуазности  самого  рабочего.  Прогоните или хоть перестреляйте всех до
одного нынешних "коммунистических" чиновников -  завтра  же  из  своей
среды вытолкнете наверх и поставите над собой новое начальство точно с
теми же функциями "справедливого распределения",  какие оно до сих пор
выполняло. Ведь это же ясно как день! Так кто же выступает за интересы
бюрократии?

     Доля от "дохода" предприятия,  "инвестиционного фонда"  и  т.п.,
попадающая в руки рабочих,  - это всегда лишь жалкая подачка, которую
при возможности  отстегивает от прибыли КАПИТАЛ (государство,  частные
корпорации,  концентрирующие в руках собственность)  ради  поддержания
классового мира и сохранения общих условий эксплуатации. Этим достига-
ется низведение развитой,  КЛАССОВОЙ борьбы пролетариата против буржу-
азной эксплуатации вообще до уровня пошлой взаимной грызни всех против
всех.  Именно за это капитал и п л а т и т , п о д к у п а я известную
часть  рабочих  и мелкую буржуазию - у нас так даже просто пустыми бу-
мажками ("ваучеры" и т.п.). В ход идут пустые обещания политиков, иде-
ологическое  теле-радио-газетное  вранье  - на это тоже приходится из-
вестную долю отпустить.  Но это все подсобные, лакейские функции. При-
ходится содержать и армию,  которой по новой Конституции открыто пред-
писано быть "гарантом стабильности" в стране, то есть защищать капитал
от надвигающихся массовых выступлений рабочих. Для этого усиленно при-
кармливают генералитет  и  создают  особые  элитные  части  "бультерь-
еров" [16], содержание которых тоже недешево обходится. Словом, капитал
нуждается во множестве УСЛУГ и распределяет свой доход в некотором со-
ответствии с их "количеством и качеством",  то есть,  если угодно, "по
труду".  А тут еще и Губайдуллин набивается с каким-то там своим  "об-
щественным раскладом".

     Внутри самого класса капиталистов ("деловых людей")  распределе-
ние "долей" по мере становления общественного производства становится
все более запутанным, а у нас-таки просто стихийным, вплоть до беско-
нечных мафиозных разборок и повседневного истребления конкурентов ру-
ками наемных убийц.  Ибо,  как уже сказано, делится неделимое. Капита-
лист охотнее чем кто-либо другой  употребляет  термин  "заработал"  да
ведь и действительно вертится, как белка в колесе, но в конечном счете
он кладет в карман,  разумеется, не ту прибыль, которую "сам" произвел
и  даже  не  прибыль  какого-нибудь обособленного предприятия,  а если
взять мировой рынок,  то даже не отдельной страны.  Весь класс капита-
листов  присваивает  дробящуюся  и  растекающуюся по множеству каналов
(соответственно величине уже накопленного каждым капиталом) одну,  со-
вокупную прибыль,  создаваемую ВСЕОБЩЕЙ производительной силой,  и эта
последняя именно как ЦЕЛОЕ работает на каждого из них.  Иными словами,
каждый из них,  даже не отдавая себе в этом отчета, умудряется грабить
общество ЦЕЛИКОМ.  Более того:  человечество, природу, будущие поколе-
ния. И тоже, если хотите, "трудовой доход"!

     А под маской "трудового дохода",  или "оплаты по труду"  промыш-
ленного рабочего  скрывается  всего  лишь стоимость его рабочей силы,
величина которой определяется тоже не доходом предприятия. Капиталист
оплачивает не "труд" рабочего, не его производительность и не продукт
этого труда,  который, как кажется рабочему, капиталист вроде бы дол-
жен хотя бы частично у него КУПИТЬ.  Ничего подобного!  Этот  продукт,
какое бы огромное количество его ни было произведено,  уже з а р а н е
е принадлежит капиталу как собственнику средств производства.  А у ра-
бочего он покупает единственный товар,  которым тот еще располагает, -
рабочую силу. Стоимость ее, как и всякого другого товара, определяется
издержками производства. То есть суммой жизненных средств, необходимых
для существования рабочего в качестве  РАБОЧЕГО,  для  воспроизводства
его специфического товара, рабочей силы, чтобы он и его потомство мог-
ли назавтра снова и снова вставать к станку. Вот это и есть его "сини-
ца",  за  которую  он по-настоящему держится и немедленно забывает все
свои фантазии о "долях",  когда ему не выдают зарплату на том  основа-
нии,  что у предприятия нет денег, что оно обанкротилось. Или когда на
зарплату невозможно прожить.  И слышать не желает о том,  что он якобы
"не заработал".

И очень правильно делает, что требует в данном случае
с в о е, потому что его товар продан и потреблен, а стоимость не
\возмещена и дети сидят голодными.  Не претендуя на соучастие
с капиталом в ограблении общества,  именно поэтому он и получает п о л
н  о  е  п  р а в о не считаться ни с какими финансовыми затруднениями
собственников и их представителей - дирекции, администрации и т.д. Бы-
ло время в подобных случаях администрацию вывозили на тачках, но в пе-
риод такого всеобщего кризиса,  какой мы переживаем теперь в  условиях
ВЫСОКОИНТЕГРИРОВАННОГО производства, очень скоро выясняется,
насколько неполучение зарплаты рабочими данного предприятия напрямую
зависит  от общего положения дел. Остается совсем немного довернуть
мозгами, чтобы сообразить, что виною этому не политики, тем более не "идеи",
а именно КАПИТАЛ, пресловутый  РЫНОК,  то  есть вся сумма буржуазных
производственных отношений,  которые, р а з р у ш а я производство, выходит, не
могут уже обеспечить существование рабочих даже в качестве наемных рабов.
Капитал на глазах у всех,  обогащая  немногих, растаскивает,  разматывает,
распродает,  г у б и т самую материальную основу существования целого
общества, а что до политиков, то они вполне закономерно один за другим
обнаруживают все свое бессилие перед разыгравшейся социальной стихией.

     Борьба за оплату рабочей силы по ее стоимости - это борьба не за
"доли", а поначалу всего лишь за равные условия эксплуатации ДЛЯ ВСЕХ.
Это и основа для подлинной солидарности рабочих, потому что независимо
от их воли,  объективно, колебания в стоимости рабочей силы имеют тен-
денцию перед  лицом  капитала уравнивать ВСЕХ.  Рабочие знакомы с этим
вполне практически. В то время как невозможно найти хотя бы двух капи-
талистов с равновеликими капиталами,  у рабочего(да и у мелкого служа-
щего, учителя, инженера и т.д.) о д и н а к о в о от получки до получ-
ки не остается ни гроша.

     Вот с этого объективного положения дел,  а не с поддержки мелко-
буржуазности и надо бы Губайдуллину НАЧИНАТЬ.  Почва для мелкобуржуаз-
ных иллюзий рабочих стремительно уничтожается.

     Есть у  положения  истинного пролетария та поистине революционная
сторона,  что никакие аппетитные "доли" не связывают его именно с дан-
ным предприятием,  особым местом,  удобным начальничком, что он к тому
же не задавлен никакой премудрой "специальностью" и может легко менять
содержание своего привычно бессодержательного труда [17].  Причем, если
производство на подъеме, а мелкобуржуазная кулацкая обособленность от-
дельных предприятий и отраслей,  вместе с их жильем, "социальными сфе-
рами",  особыми системами распределения и т.д.,  размыта  и  выровнена
рынком (у нас она была искусственно законсервирована), рабочий прекрас-
но знает,  что пока работает, более или менее приемлемый уровень жизни
он обеспечит себе везде и всегда. Было время за это называли летунами,
снижали зарплаты, пенсии и лишали социальных благ, культивируя остатки
крепостничества  и выдавая это за "социализм".  А ведь здесь пробивает
себе дорогу не что иное как тенденция к перемене труда,  к  перевороту
во  всем способе производства [18],  когда "мануфактурное" прикрепление
рабочих навсегда к одним и тем же функциям будет окончательно устране-
но,  и на любом предприятии, не вызывая перерывов в работе, будет про-
исходить постоянная смена персонала, посвящающего производству матери-
альных благ лишь часть своего рабочего времени [19].  К высвобождению э
т о й тенденции,  а вовсе не к буржуазному дележу и  приспосабливается
социалистическое распределение.

     Первым шагом к нему (разумеется, после установления политической
власти рабочего класса и посредством этой власти) является, возможно,
разовое, а скорее всего последовательное и постепенное  приравнивание
оплаты труда всех членов общества к средней зарплате рабочего,  кото-
рая превращается в своего рода общий  измеритель:   эталон,   "бону",
"трудодень" или как угодно.  Это вовсе не означает "уравниловки", пос-
кольку различные виды  труда  должны  соизмеряться  соответственно  не
только длительности,  но и интенсивности,  вредным,  опасным и тяжелым
условиям и т.п.

     "...а труд,  для того,  чтобы он мог служить мерой,  должен быть
определен по длительности или по интенсивности,  иначе он перестал бы
быть мерой".(Маркс К.,Энгельс Ф.,Соч.,т.19,с.19).

     Принцип равной платы за равный труд не означает равенства  зарп-
латы отдельных лиц,  потому что каждый может выполнять то большее, то
меньшее количество труда,  выбирая то более интенсивный,то более лег-
кий. Однако отпадают различия в оплате по содержанию труда. Любой "вы-
сокий" труд - врача, учителя, инженера, управленца и т.д.- равноценен
здесь всякому  другому,  благодаря чему внутренние потенции личности,
ум, знания и т.п. перестают быть предметом купли-продажи. Таким обра-
зом упраздняются и иерархия должностей,  и вещное закрепление профес-
сий в собственность частных лиц. Стирается и оплата различий в квали-
фикации ("простой"    и   "сложный"   труд),    поскольку   перестает
существовать и такой ТОВАР, как рабочая сила, являющаяся нынче частной
собственностью самого рабочего. Что касается производительности труда,
то в высокотехнологичном и слаженном производстве она очень  мало  или
вообще  не  зависит  от самого рабочего,  которому и теперь приходится
просто приспосабливаться к движению машин. Так что у кого не получает-
ся  здесь  (на данной операции или у этого станка),  тот просто должен
будет отправиться на какое-то другое рабочее место.  И ничего не поте-
ряет в оплате.

     Таким путем общество приближается к чисто количественному  соиз-
мерению исключительно живого труда.  Об этом и пишет Маркс в "Критике
Готской программы":

     "Например, общественный  рабочий  день  представляет собой сумму
индивидуальных рабочих часов; индивидуальное рабочее время каждого...
- это  доставленная  им часть общественного рабочего дня,  его доля в
нем. Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое
-то количество  труда  (  за  вычетом его труда в пользу общественных
фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов  та-
кое же количество предметов потребления, на которое затрачено столько
же труда". (Т.19,с.18).

     Губайдуллина сбивает  с  толку то непонятное ему обстоятельство,
что рабочее время выступает здесь в своем собственном качестве,  а не
превращается в вещь, в товар, хотя, по правде говоря, второе куда бо-
лее удивительно и непонятно.  Однако каким-то образом должно же уста-
навливаться соответствие  между количеством рабочего времени и оплатой
его предметами потребления. Это чисто математическая задача для компь-
ютерных систем.  Напрямую подсчитывается и общее, и индивидуальное ко-
личество рабочих часов,  затем от общего количества определяется  доля
рабочего времени, которое общество расходует на производство предметов
индивидуального потребления (например, 1/5 или 1/10), и точно в той же
пропорции  предъявляется к оплате рабочее время каждого,  выраженное в
общем эталоне.  Более подробное изложение этого пока, ей-богу, не зло-
бодневно. Важно, что все это делается, по выражению Энгельса, "не при-
бегая к услугам прославленной стоимости"(т.20,с.321).

     Естественно, что  при  сокращении  потребностей общества в живом
труде его количество,  приходящееся на долю каждого,   соответственно
сокращается. И никакой безработицы.  Перемена труда снимает эту проб-
лему, а мобильные производственные коллективы  на  ходу  составляются
для определенных задач и легко распускаются по мере их выполнения.

      Но еще несколько строк из Маркса, как видно, подающих Губайдул-
лину надежду,  что речь тут все же не о часах,  а о стоимостях. Пояс-
нив, что при общественной собственности "никто не может дать  ничего,
кроме своего  труда",а,  с другой стороны,  "в собственность отдельных
лиц не может перейти ничто,  кроме индивидуальных предметов потребле-
ния", Маркс продолжает:

     "Но что касается распределения последних между отдельными произ-
водителями, то  здесь  господствует тот же принцип,  что и при обмене
товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме об-
менивается на равное количество в другой.

     Поэтому РАВНОЕ ПРАВО здесь по принципу все  еще  является  ПРАВОМ
БУРЖУАЗНЫМ,  хотя  принцип  и  практика здесь уже не противоречат друг
другу,  тогда как при товарообмене обмен эквивалентами существует лишь
В СРЕДНЕМ,  а  не в каждом отдельном случае".(Т.19,с.18-19).

Странная получается штука.  Ведь за распространенным стремлением  к  обмену  по
"истинной стоимости" товаров как раз и скрывается требование не только
правового,  но и экономического равенства: уничтожения возможности для
одних  жить за счет других.  А когда людям показывают,  каким способом
только и может быть разрешено противоречие между принципом и практикой
-  путем  снятия  стоимостной  формы продукта и прямого учета рабочего
времени - они этого не хотят и не могут понять [20]. Да, принцип тот же
- не выдуманный,  а реальный принцип самого товарного мира,  но, осво-
божденный от вещной оболочки,  он предстает во всей неумолимости:  кто
не работает - тот не ест!  А вместе с тем прошлый,  накопленный,  ове-
ществленный труд перестает безжалостно высасывать и бесследно для  са-
мого рабочего поглощать его живой труд. Впрочем, не бесследно, а прев-
ращаясь в материальную силу, господствующую над ним, подавляющую его и
в  конечном счете лишающую даже права на жизнь.  Перестав быть капита-
лом, созданное трудом поколений огромное материальное богатство в сво-
ей натуральной форме становится теперь о б щ и м , с о в м е с т н ы м
достоянием в с е х членов общества.  Как воздух,  вода и небо. (Хотела
написать "земля",  но и она, увы, капитализирована. Да и воду, пригод-
ную для питья, нам уже в бутылках продают.) Достоянием, никому в част-
ности  не принадлежащим,  но обеспечивающим человеческие условия жизни
для всех.  Но и требующим от всех равного участия  в  производительном
труде,  потому как наемных рабочих здесь больше не существует.  Не су-
ществует вытачивающих детали, завинчивающих гайки или ткущих ситцы всю
свою жизнь.  Все эти простые,  доступные всем и каждому виды труда,  к
тому же все в большей степени перекладываемые на разнообразную  техни-
ку,  которой остается управлять,  выполняются теперь попеременно всеми
членами общества. Общество, так сказать, переходит на самообслуживание
- без наемных рабов.  И без принуждения,  особенно поначалу, ни в коем
случае не обойтись.  Вот это и есть "родимое пятно", унаследованное из
капиталистического  мира,  в котором производительный труд выполняется
рабочим только потому,  что хочется есть. А принуждение всегда неспра-
ведливо, поскольку к различным людям применяется одна и та же мера:

     "Это РАВНОЕ право есть неравное право для неравного труда.   Оно
не признает  никаких  классовых различий,  потому что каждый является
только рабочим,  как и все другие; но оно молчаливо признает неравную
индивидуальную одаренность, а следовательно, и неравную работоспособ-
ность естественными привилегиями.  ПОЭТОМУ ОНО ПО  СВОЕМУ
СОДЕРЖАНИЮ ЕСТЬ ПРАВО НЕРАВЕНСТВА, КАК И ВСЯКОЕ ПРАВО".
(Там же,с.19).

     Будучи, по-видимому,  сильным мужчиной, Губайдуллин сможет, если
захочет, выполнить большее,  чем в среднем,  количество труда,  а мне
пришлось бы ограничиться лишь некоторым обязательным для моего возрас-
та и здоровья минимумом.  Соответствующей будет и оплата - несправед-
ливая, но куда справедливее,  чем теперь.  К тому же принципы и дейс-
твительность всегда  неизбежно  расходятся.   И  когда  еще  общество
организуется вполне по-человечески!  Вот об этих недостатках Маркс  и
пишет, что они неизбежны в первой фазе коммунистического общества,  в
том его виде,  как оно выходит после долгих мук родов [21] из  капита-
листического общества (Там же, с.19).

     Ну а как же, воскликнет интеллигентный обыватель, будет обстоять
здесь дело  с  особой оплатой моих особых способностей?  На это можно
ответить одним словом - никак. Никакой лицемерной и эклектической оп-
латы "по  количеству  и качеству" в первой фазе коммунизма не предви-
дится и тем более во второй, когда распределение будет осуществляться
по потребностям, то есть так же просто и естественно, как сегодня лю-
ди вполне индивидуально пользуются воздухом и водой.  И только сумас-
шедшему может  прийти  тогда  в голову натаскивать в свое жилище про-
пасть ненужных вещей.

     У Маркса  и  Энгельса,   чьи  выдающиеся способности не вызывают
сомнения даже у их заклятых врагов,  насчет этой мещанской  претензии
об особой оплате "способностей" есть множество язвительнейших замеча-
ний и серьезных разъяснений. Суть, чтобы не углубляться излишне в те-
орию, сводится к тому,  что все наши особые способности имеют общест-
венное происхождение и потому по праву принадлежат обществу.   Этого,
конечно, мало  для тех,  кто как правило переоценивая свои "таланты",
никак не  может преодолеть жгучей потребности в их торгашеском прости-
туировании.  Но им уже ничем не поможешь.  А истинному  таланту  нужно
лишь общественное признание, которое он впервые получит сполна. Кем-то
замечено:  писатель должен ЖИТЬ,  чтобы он мог писать, но он не должен
писать,  чтобы жить. А в современном обществе "от моей способности пи-
сать стихи требуется,  чтобы я мог превращать стихи в деньги"  -  это,
кажется, из "Немецкой идеологии". Вот этого отнюдь не будет требовать-
ся, что пойдет на пользу любому таланту. Духовный труд по природе сво-
ей является непосредственно общественным.  Попробуйте выразить в день-
гах любое выдающееся произведение науки  или  искусства.  Ну  сколько,
скажем, СТОИТ "Война и мир"?  Или периодическая система элементов? Од-
нако товарный мир всему находит цену [22].

     Сведение оплаты любого общественно-полезного труда к  заработной
плате рабочего - не прихоть якобы враждебных культуре "коммунистов".

     Не коммунисты, а  р ы н о к  объективно приравнивает друг к другу
все разнообразные  виды  общественно полезного труда,  приравнивает к
одной общей мере(подч.2слова) - стоимости, за которой скрывается один
и тот же общественно необходимый абстрактный труд,  то есть необходи-
мое рабочее время как таковое. Но в этом же состоит и предпосылка но-
вого общества, когда не ВЕЩИ и ИХ "отношения"(рынок) будут господство-
вать над людьми,  а ЛЮДИ станут хозяевами и вещей и СВОИХ отношений. И
увидят друг в друге л ю д е й .

     "...СТОИМОСТЬ основывается на том,  что люди взаимно относятся к
труду друг  друга  как к труду равному и всеобщему и в этой форме об-
щественному... Экономисты того сорта,  что воюют  против  определения
стоимости рабочим временем на том основании,  что труд двух индивидов
(хотя бы и в одной и той же профессии),  выполненный за один и тот же
промежуток времени,  не является АБСОЛЮТНО ОДИНАКОВЫМ,  вообще еще не
знают, чем человеческие общественные отношения отличаются от отношений
между  животными. Они  сами - животные..."(Маркс   К.,Энгельс   Ф.,
Соч.,т.47,с.249).

     Увидеть не доли,  а людей - вот это и  есть  сегодняшнее  начало
коммунизма. Объединить  их на э т о й основе - вот это и есть ближай-
шее практическое дело. И еще. Великий поэт сказал устами своего героя:

                  Учись, мой сын. Наука сокращает
                  Нам опыты быстротекущей жизни...

     Последовать бы мудрому совету хотя бы отчасти. Тогда бы рабочему
движению не  пришлось  продвигаться  долгим и мучительным путем ОПЫТА,
проделываемого на собственной шкуре.

                            ПОСЛЕСЛОВИЕ.

     Я, естественно, не могла прояснить всех вопросов, о которых раз-
машисто судит А.Г.Губайдуллин. Ведь я вынуждена вести более или менее
систематическое изложение,  а он походя упоминает о том,  о  сем.   В
частности, остался  в  стороне вопрос о кооперации.  Но в приведенной
цитате из Энгельса,  как и во всем  пространном  рассуждении  (письмо
А.Бебелю, 20-23 января1886г.) речь идет о других общественных услови-
ях, чем те, что мы имеем теперь. И он ясно говорит, что "особые инте-
ресы кооперативного  товарищества не могли бы возобладать над интере-
сами всего общества в целом" лишь при том,  если бы общество  в  лице
пролетарского (не по названию, а по сути) государства сохраняло бы за
собой собственность на средства производства.  Да где же оно -  такое
государство? Да и у Ленина речь идет о ПОГОЛОВНОЙ кооперации в с е г о
населения, а не так, что мы кооперируемся себе, а вы - себе. К тому же
крупное материальное производство давно уже всех связало и  интегриро-
вало, тогда как Ленину приходилось думать о том,как осуществить интег-
рацию распыленных мелких крестьянских хозяйств - не декретами, а трак-
торами, техникой, электричеством и т.д. А сегодня ведь иным желательно
хапнуть ВАЗ или ГАЗ, тем более какое-нибудь хитрое высокотехнологичес-
кое  производство  с  минимальным числом работающих или добычу редкого
сырья,  материалов и т.п. да и вписаться с ними в мировой рынок, кото-
рый хоть и обдерет,  как липку, но погибнуть, возможно, не даст. А что
из-за этого несколько гигантов встанет, так это их дело - пусть бы се-
бе  кооперировались!  Ну  а  прочих и вовсе можно оставить с лопатой и
метлой. Да и землю вокруг, глядишь, "кооперируют".

    Словом, кооперация - дело хорошее,  но сама по себе не выводит за
пределы отношений частной собственности.  И уж тем более плохо, когда
"кооперацией" называют прямую обдираловку сограждан или пытаются реа-
лизовать в ней увлечение "социальными реформами на манер заплат".(Там
же у Энгельса).  Заплаты не удерживают,  если целое(подч.)  трещит  и
расползается по всем швам.

   март 1994г. Самара.
 

                               СНОСКИ.
     1. Обещанную ранее статью с изложением вопросов научного  социа-
лизма (см."Марксист" 2) мне пришлось писать в форме ответа на полеми-
ческие выпады нашего читателя.- Авт. (обратно)

     2. Фантазии  насчет "рыночного социализма" многих сбили с толку.
Рынок в условиях крупного промышленного производства - это и есть  ка-
питализм. (обратно)

     3. Надо научиться отличать умный текст от  глупости  и  понимать,
откуда проистекает последняя.  Тогда и классические марксистские работы
займут подобающее им место. (обратно)

     4. Недавно один псевдодемократ всерьез доказывал мне,  что, раз-
валив крупное производство и заставив всех самостоятельно трудиться с
помощью примитивных подручных средств (где бы их еще взять?), мы сде-
лаем гигантский шаг вперед в производительности.  Забавно,  что сам он
недавно подался в "фермеры" и безуспешно ковыряет землю почто что го-
лыми руками. Но этот "опыт" его пока не убеждает.  (обратно)

     5. Производство идей всегда, конечно, будет отличаться от произ-
водства вещей, причем одни и те же лица будут заниматься и тем и дру-
гим, меняя и сочетая различные виды труда, но так, чтобы производство
вещей ни у кого не поглощало в с е его рабочее время. Однако в совре-
менном обществе производительным является лишь тот труд, который про-
изводит стоимости(подч.)(См.:Маркс К.,Энгельс Ф.,Соч.,т.26,ч.1,гл.4.
Теории о производительном и непроизводительном труде).  (обратно)

     6. В  таком случае его мог бы осуществить своим указом какой-ни-
будь "народный президент".  И,  к слову сказать, многие на что-то по-
добное надеются.  (обратно)

     7. Нынешний способ распределения переживает ломку,  связанную  с
переходом от по преимуществу мелкобуржуазного (при "госсоциализме") к
буржуазному.  (обратно)

     8. При  том,  что меновая стоимость является ныне господствующим
отношением, я в данный момент пишу (трачу время,  силы, нервы), вовсе
не рассчитывая на какое-то денежное вознаграждение. Не сомневаюсь, что
подобный общественно полезный труд нередко выполняет  и  Губайдуллин.
Но никакого обнадеживающего начала(подч.) нормальных человеческих от-
ношений он в этом не видит, поскольку все его внимание приковано иск-
лючительно к "рабочему времени рабочего скота". Это вполне объяснимо,
но жаль.  (обратно)

     9. Процитированный Губайдуллиным кусок моего текста ("Марксист",
1,с.39), вызвавший у него резкое неприятие,  - всего лишь раскавычен-
ная цитата из Маркса. (См.:т.46,ч.2,с.213-214).  (обратно)

     10. Уже простая кооперация труда рождает всеобщую производитель-
ную силу.  Предположим,группа рабочих переносит груду кирпичей на не-
которое расстояние.  Если  каждый  это  делает  в  отдельности,   его
индивидуальная сноровка,  физическая сила, выносливость имеют сущест-
венное значение,  так что одни выполнят большую часть работы,  другие
меньшую. Но стоит им организоваться в цепочку,  они получат ОБЩИЙ вы-
игрыш в производительности труда, причем количество труда, приходяще-
гося на долю каждого,  выровняется. Губайдуллин наверняка скажет,что,
условно говоря, полученная "прибыль" должна быть поделена между всеми
работниками. Но ведь никто из них в частности ее не произвел, и имен-
но поэтому она отчуждается рынком в пользу капитала,  замещающего со-
бой общество(подч.).   Причем из него исключаются прежде всего непос-
редственные работники,   поскольку  каждый  из  них  получает  просто
заработную плату,  которой с ним рассчитываются именно как с о т д е л
ь н ы м лицом.  А вещественным условием в нашем примере является при-
надлежащая капиталу особая организация труда.  Со временем обществен-
ные условия (технические средства)  становятся все  более  производи-
тельными и  мощными,   вовлекая  в свое движение науку,  управление и
т.д., то есть поистине все(подч.)  общество, а доля живого труда сок-
ращается, тем более сглаживаются различия в его индивидуальной произ-
водительности, которая просто  задается  рабочим  производительностью
машин и всей технологической цепью.

     Да простят меня читатели за эту до примитива  упрощенную  схему,
которая все  же  позволяет  кое-что понять в тенденциях общественного
производства при частном присвоении.  Отсюда во всяком  случае  ясно,
что при переходе к общественной собственности устраняются и категория
прибыли, и категория заработной платы в ее нынешнем  виде,   наиболее
отчетливо выражающие антагонизм(подч.)  крупного товарного производс-
тва.  (обратно)

     11. Оставляю здесь в стороне извлечение прибыли посредством спе-
куляции, монопольно высоких цен, подсовывания фальсифицированного то-
вара и   всякое   иное  надувательство,   которым  предприятие  может
заниматься ничуть не менее успешно, чем какой-нибудь отдельный мошен-
ник. И  Губайдуллин предлагает "ученым" придумать какое-нибудь проти-
воядие от "коллективного капитализма".  На этот вопрос, дескать, "мо-
жет сегодня ответить любой заинтересованный исследователь"! Смех да и
только.  (обратно)

     12. Полагая,   что  я пишу не об объективной тенденции,  а всего
лишь о выдуманном "идеале",  Губайдуллин вставляет цитату из Маркса о
том, что рабочий класс призван "не осуществлять какие-либо идеалы,  а
лишь дать простор элементам нового общества,  которые уже развились в
недрах старого разрушающегося буржуазного общества"(т.17,с.347).  Но,
к несчастью,  сам Губайдуллин безнадежно  смешивает  жизнь(подч.)   и
"идеалы", вследствие чего незаметно превращает в "идеал" наиболее от-
жившие элементы старого общества.  Подробнее о такого рода подстанов-
ках см. мою статью "Об идеализме, материализме и социализме" в номере
2 журнала "Марксист". Второй раздел той статьи так и называется: "Со-
циализм - не "идеал"..."  (обратно)

     13. Речь тут в первую очередь о крупном производстве,  достигшем
у нас высокой степени интеграции.  Другие способы производства, осно-
ванные по преимуществу на непосредственном живом труде,  еще какое-то
время должны будут оставаться рыночными.  (обратно)

     14. "Капиталистический опыт дал  лишь одну  форму  общественной
собственности - государственную",- пишет, например, Губайдуллин. Даже
если судить по одному этому заявлению, тут у него тьма темного.  (обратно)

     15. "Что  такое  в действительности коллективное богатство,  об-
щественное благосостояние?  Это - богатство буржуазии,  а не богатство
каждого отдельного буржуа."(Маркс К.,Энгельс Ф. Соч.,т.4,с.126).  (обратно)

     16. См.: С.Говорухин. Великая криминальная революция. М.,"Андре-
евский флаг".1993г.  (обратно)

     17. На это обращает внимание Маркс в критике  того  же  прудона,
который в  своей привязанности к "справедливому распределению" не за-
метил этой "единственной революционной стороны фабрики".  (обратно)

     18. Никакая  "общественная собственность" невозможна без перево-
рота во всей организации общественного производства. В этой связи Эн-
гельс называет  "ребяческим"  представление Дюринга,  "будто общество
может взять во владение всю совокупность  средств  производства,   не
производя коренного переворота в старом способе производства и не ус-
траняя п р е ж д е в с е г о (выделено мной - Э.Н.)  старого разделе-
ния труда;  будто  задача  может считаться решенной,раз только "будут
приниматься во внимание природные условия и личные способности",  При
этом, однако,  целые массы человеческих существ останутся по-прежнему
прикованными к производству ОДНОГО вида продуктов,  целые "населения"
будут заняты в одной како-нибудь отрасли производства, и человечество
будет,как и до сих пор, делиться на известное число различным образом
искалеченных "экономических  разновидностей",  каковыми являются "та-
чечники" и "архитекторы".  (Маркс К.,Энгельс  Ф.Соч.,т.20,с.308-309).
Даже и утопические социалисты и вообще все противники угнетения пони-
мали, что нельзя создать "справедливое общество", не устраняя сложив-
шегося разделения труда и классов.  Например,  Л.Н.Толстой: "...чело-
век, если он еще не лишился рассудка,  все-таки скажет, что ткать всю
жизнь ситцы человеку не должно и что это не есть разделение труда,  а
есть угнетение людей".(См.:Л.Н.Толстой.  Так что же нам делать?) Но в
наше время люди в массе своей именно что лишились рассудка, ибо "мыс-
лит" за них(подч.2 слова) частная собственность, буржуазная дольщина.  (обратно)

     19. См.: Маркс К.,Энгельс Ф. Соч.,т.23,с.432.  (обратно)

     20. Изобретают, например, "социалистические" абсурды, вроде "за-
кона потребительной  стоимости",  согласно которому "полезность вещи"
каким-то чудом определяется "сэкономленным трудом".(См.:В.Г.Долгов,В.
Я.Ельмеев,М.В.Попов. Выбор  нового курса.  - М.,"Мысль",1991г.).  Вся
научная политическая экономия стоит на том,  что люди потому и вынуж-
дены прибегать к меновой стоимости, что потребительные стоимости (по-
лезности) как таковые абсолютно несоизмеримы ни в положительном, ни в
отрицательном смысле.  Ср. Маркс: "потребительные стоимости, не имею-
щие между собой абсолютно никакой общей меры,  нельзя оценивать в ка-
честве меновых  стоимостей по с т е п е н и  и х  п о л е з н о с т и "
(т.47,с.250).

Да это и без всякой науки любому здравомыслящему  чело-
веку понятно.   Все  попытки  непосредственно соизмерять "полезности"
есть грубейший товарный фетишизм,  что не  мешает  названным  авторам
озаглавить сооветствующую  главу  своей работы:  "Набирает силу закон
потребительной стоимости"!  Силу в наше время набирает  прежде  всего
экономический м а р а з м  и в жизни, и в теории.  (обратно)

     21. Муки длятся,а роды пока не состоялись.  А буржуазия поет "со-
циализму" за упокой и толкует даже и "посткоммунистическом" обществе.
Таковы неизбежные превратности в понимании жизни,  если о формах  об-
щества судят по идеологии:  не по тому,  ЧТО ОНО ЕСТЬ, а по тому, что
оно о себе воображает.  (обратно)

     22. "Мильтон  создавал "Потерянный рай" с той же необходимостью,
с какой шелковичный червь производит шелк.  Это  было  действительное
проявление его(подч.)  натуры. Потом он продал свое произведение за 5
ф.ст." (Маркс К.,Энгельс Ф.Соч.,т.26,ч.1,с.410).  (обратно)