|
|
62
Игорь БАХТЕРЕВ
ЗНАКОМЫЙ ХУДОЖНИК
П.И.Соколову
Висит на шесте и крутится
мазков бесцельное собранье,
безвольное содружество частей.
На плоскости утраченной квадрата,
в несмелой охре распластав ладони,
садовник пятился давно.
Он поднимал гвоздику
и снова достигал настурцию,
уменьем толстых пальцев его создал сундук,
просторный как ведро.
Надо мной гуляет женщина
прозрачней, чем из древней Турции,
обширнее небесной суеты.
Она сказала тихо:
меня создал петух.
Передо мной сидит бревенчатый Малевич
с вытянутыми руками,
весь обструганный.
Его холсты шуршавые,
его слова мужицкие,
напоминают запах.
Вы смотрите у меня,
Юдин, Эндер и Стерлигов.
Грызите подрамники вежливо,
от первого до 318-го.
Они вас незатейливых всему научат.
Грызите да приговаривайте:
От и дж,
от и дв,
от и дрь.
Ах уж эти времена,
с такими большими и честными - ди,
поменьше - дж,
еще меньше - дв,
совсем крошечными и уморительными дрь и дзя.
Теперь со мной рядом
велосипедисты на кривых колесах,
рыбак с черной рыбой за спиной...
И опять передо мной садовник,
он жует календарь науки,
плюется некрасивыми буквами,
ругается некрасивым голосом
и говорит:
Дерсенваль кр кф.
Вот какой у меня знакомый художник!
1935
/Архив И.Левина/
63
Даниил ХАРМС-ШАРДАМ
НА СМЕРТЬ КАЗИМИРА МАЛЕВИЧА
Памяти разорвав струю,
Ты глядишь кругом, гордостью сокрушив лицо.
Имя тебе Казимир.
Ты глядишь, как меркнет солнце спасения твоего.
От красоты якобы растерзаны горы земли твоей.
Нет площади поддержать фигуру твою.
Дай мне глаза твои! Растворю окно на своей башке!
Что, ты человек, гордостью сокрушил лицо?
Только муха жизнь твоя, и желание твое - жирная снедь.
Не блестит солнце спасения твоего.
Гром положит к ногам шлем главы твоей.
Пе - чернильница слов твоих.
Трр - желание твое.
Агалтон - тощая память твоя.
Якобы нет его и желание твое Трр.
Ей Казимир! Где подруга твоя?
И той нет, и чернильница памяти твоей Пе.
Восемь лет прощелкало в ушах у тебя,
Пятьдесят минут простучало в сердце твоем.
Десять раз протекла река пред тобой,
Прекратилась чернильница желания твоего Трр и Пе.
"Вот штука-то" - говоришь ты и память твоя Агалтон.
Вот стоишь ты и якобы раздвигаешь руками дым.
Меркнет гордостью сокрушенное выражение лица твоего,
Исчезает память твоя и желание твое Трр.
17 мая 1935
|
|
|
УЛЛЯ, УЛЛЯ...
Художники пишут о поэзии, поэты пишут стихи о художниках. При этом: первые
склоняются к благогласию, вторые - конструируют жестко. Одни от конструкций -
уходят в "пластику" поэзии /подразумевая под ней бальмонтовско-хлебниковскую линию/,
работая, в основном, на полугласных /Улэ Эле Лэл Ли - Малевича, У-Эл-Эль у
Чашника/, другие переходят в цветаевскую дисгармонию взрывных и глухих согласных
/дж дв дрь... кр кф - у Бахтерева, Трр и Пе - у "армса/ – тема для обширного
исследования.
Предвосхищая: "Улэ Эле Лэл" и "У-Эл-Эль" Малевича-Чашника - не "Труба ли
марсиан" футуристов? "Улля, улля, марсиане!"
А и те – танцевали от Уэллса. "Улла... улла... улла... улла..." - раздавался
этот нечеловеческий плач..." /"Война миров" в русском переводе/. Потом -
и "Аэлита", там тоже был какой-то "луллабай" - лютики, ландыши, ласки любовные.
"Дыр бул щыл" - поэтический манифест, "люли-люли" - художнический.
Помимо: что у Казимира, что у Розановой - францусизмы, африканизмы, гишланиэмы
/Коасамби Моена Тулож Коалиби Блесторе - Малевича, Вульгарк ах бульваров
... Вулье арабит - Розановой/, одна Степанова в книге "Гауст Чаба" заговорила
лексикой и звуком Крученыха, но не без ориентализмов тож.
Словом, это так. Тема для размышлений. Об остальном - см. мою статью
"Инфантилизм у футуристов", буде она когда появится /написать-то написана и отослана
д-ру Марцадури в Италию/.
Но связь поэтов - художников - вот она, выше. Казимир - Велемир.
|
