"нет, отец, то полячка мпадая."

/пушкин/
в техасских прериях грибом
вонми! индейцы лакомы
колокола поют бом-бом
алея цветом маковым

но шляхетская але мов
забыта е растрачена
в пшегляд на кржепость аламо
по камешку растащена

по камешку
течёт река
холмы смывая лысые
дожди в техасе на века
потопами и ливнями

до видзення, граф потоцкий
бормотал в бреду адам
ян собесский круль полонский
он у ног прекрасных дам

оле! жареные пьявки
с юным гусем пополам
шляхтич пьяный и неловкий
рубит саблей позволям

пан! недолга та огинский
полонезский полонез
вуж та орлик – не сгинела!
шлякис в краков уполоз

рвётся к сердцу тонкая ниточка
кателичка моя, менониточка
рвётся серце щенще голос
глос небесного ойца
вьётся виноградем волос
лишчья шелестят лица

еден вятер в поле грае
выезжает полк улан
и копитами играя
рубит саблей пополам

пополам! крев сочится сквозь ситечко
по полям! бяла грудка вздымается
уронила кохана семечко
и уродою серце мается

кохаю панёнку
копита стучат по степи
копаю крыницю
студеной водицы испить

поля, костёлы, замки
убогие корчмы
и запонки на память
у старой винокурни

поля, поля, костёлы
мазовше гей! леса
усеяны костями
увидеть их нельзя

поля, поля, копита
в лесах последний тур
копает твердь рогами
ату его, ату!

в землях сандомирских, мазовецких
и литовских коренных кровей
пролетали конники потоцкого
на конях турецких мехари

на отлете палаши уланы
проносили в призрачном строю
и горят на доломанах раны
бьются, бьются алые серца

кунтушами армии крайовой
выстланы осенние поля
и трубят горнисты мертвые
под копытами молчит земля

анна! шелест глоса над землёю
эле панна брови чёрные свела
анна! серце осенью золою
но в твоей улыбке нету зла

манна! сладко на губах умолкших имя анна
можно? выдох глоса к шелесту волос
алыми губами манит панна
анна! молит глос

но склонив колено шляхтичем рукой коснувшись пола
брови соболиные взметнув
губы цвета лала молвят: оле!
в осень превратив весну

прощай, моя панна
прощай, полонянка
полячка, гордячка
улыбка, полянка

прощай, под потоками ливня
не плачь
и в мантии красной
приходит палач

прощай !
в лесах полесья
последний воет тур
прости меня за песни
ату его, ату!

прости за польшу, за восстание в варшаве
за ссылку под архангельском, за кровь
прости, гусары машут палашами
и пьют из туфелек
любовь

прости, прости загоновую шляхту
не шлют нам приглашения на сейм
бредем в крови
владимирскому шляху
не жнем, но сеем

прости, прости мой вологодский говор
и научи меня по-польске размовлять
слова кохана, щенще, гонор
на горстку злотых разменять

я к варшавской земле припал
самолёт меня нёс в облака
прапор польский внизу пропал
я отчизны коснуться алкал

но меня на польской земпе
продержали лишь два часа
самолёт со звездой на крыле
увлекал меня в небеса

я колено земле склонил
я коснулся пожухлых трав
но уже меня ввысь манил
к самолёту подъятый трап

и лежала подо мною польша
как россия в телесах екатерины
под потоцким разумовским больше
ни о ком она не говорила

её груди были бялы, пышны
её родинка манила: тише
оторвать меня нельзя от польши
в этом облике меня настигшей

и улыбка расцветала
розой
это руки обагрив по локоть
это польша принимала позы
призывая цыганá, поляка

ты меня затоскуй, заковав
я тебя узна по родинке
але я тебя закохав
в нестерпимой тоске по родине

или шляхтича пьяная кровь
горьким солнцем от серца отсосана
или просто моя любовь
от техасской тоски осознана

ты не бойся палящих ран
на груди они нарисованы

тихо блеет чёрный баран
заколотый
на рассвете

я не буду колдовать, ведовать
бедовать не привыкать – промолчу
если даже мне тебя не видать
я поведаю о том палачу

в красной мантии стоит он палач
и играет топором топором
закуси солодкий с маком калач
то под прапором таится погром

я в местечке местечковый еврей
на коне я конокрад и цыган
как юродивый ослаб от вериг
как язычник перед Богом поган

польша поле пыль полынь
жёсткая стерня
пролетают табуны
по сухим степям

под копытами стерво
да дерьмо от коз
между редкою стернёй
пожелтела кость

солнце топот пыль и пот
храп лихих коней
тополь липа пéрепел
прапор
полонез

и взяв её за руку белую
другою поправив усы
первою парою бала
шпорою звякнул гусар

такая слабость в канделябрах
такая пыль из под копт
такая томность в кавалерах
такая в дамах страсть кипит

леч до повстання ниц не помагаво
бы пшжедко вщешво гноем осыпава
дрожи над звото
звото ешть погано
кохать тебя природа мя пожвава

выпава роза квоз персты
увы! персты мои пусты
ладонь наполнила согрев
из серца вытекшая крев

ладонь запомнившая гвоздь
к тебе грядёт нежданньй гость
и будут мартве особ
собой наполнившие гробы

крев уст твоих наполнит стих
и вятер в серце нáвек стих
и глосом локон колыхав
шепчу, что я тебя кохав


Техас,
31 января 79