Автор:
Dee LatenerНазвание: "Черный георгин"
Фандом:
Hakushaku Kain by Kaori Uki (манга "Граф Каин" Каори Юки)Warnings: изнасилование, мучения, косвенный инцест, групповой секс, каннибализм в легкой форме, насилие над несовершеннолетними.
Summary: Фактически, это писалось как подарок для Juxian Tang. Каин Харгрив отправляется на поиски пропавшего управляющего и попадает в страшное логово Делайлы.
Авторские замечания: замечания по поводу названия. Дело в том, что слово Делайла у меня вызывает сильную ассоциацию со словом Dahlia, которое переводится как "георгин". Замечания по поводу личностей, мест и событий: основные личности историй о графе Каине и общий образ и система управления Делайлы придуманы Каори Юки. Всякие детали, тонкости и особенности, большинство членов Делайлы с их заглюками - это мое личное изобретение и не имеет отношения к возможным дальнейшим событиям в собственно манге Каори. Все возможные совпадения с дальнейшим развитием сюжета манги "Граф Каин" с этим фиком - случайны ;) Названия улиц я придумал, так как благополучно посеял карту Лондона, если вдруг попаду - это будет замечательное чудо О_О.
Черный георгин.
Каин проснулся и по-кошачьи потянулся всем телом в огромной кровати. Бледный цвет простыней, подушек, одеяла и многочисленных оборочек повсюду контрастировал с черными волосами мальчика и был очень близок его цвету лица. Кожа Каина никогда не загорала, словно солнце боялось прикасаться к ней, боялось столкнуться с болью ребенка и жестокостью взрослого мужчины, отметины о которых навсегда сохранились на спине юного графа. Робкие лучи светила лишь тонкой пыльной россыпью замерли в изножье ложа.
Каин посмотрел себе в ноги. Измятые простыни еще хранили тепло гибкого тела домоправителя. Еще напоминали о том, что происходило в спальне лорда ночью. Каин задумчиво посмотрел на стены и потолок. От них, казалось, еще отталкивались их обоюдные стоны. Все выше. Все громче.
Так бормоча, юный граф перевернулся на спину и закинул руку за голову. Она была тонкая, почти прозрачные пальцы, хрупкое запястье... Длинные ресницы прикрыли глаза кошачьего золотисто-зеленого цвета. Каин даже замурлыкал как маленький черный дикий котенок, который пригрелся в тепле. Ему было тепло. Но совсем не спокойно. Без Риффа.
Каин резко сел на постели. Странное волнение охватило его. Несомненно, Риффа не возможно было застать утром у хозяина, после бурной ночи он находил силы встать рано и быть готовым принимать гостей, отдавать распоряжения по дому и принести завтрак с чашечкой чая и большим стаканом апельсинового сока, а порой и со свежесрезанной маленькой розочкой, по первому требованию графа.
Каин не мог понять нравиться ему это или все же нет. Рифф будоражил его сознание уже несколько лет. Он стал ему лучшим другом, во многом - старшим братом и наставником, помощником в расследованиях, ночных вылазках, и надежным прикрытием для спины хозяина. Пистолетом Рифф владел едва ли хуже самого юного графа.
Каин посмотрел на часы. Было позднее утро. Странно. Рифф не будил его, нет, но он словно бы чувствовал, когда его господин просыпается. Их сознание было близко настолько, что они очень хорошо научились чувствовать друг друга. Мальчик даже представить не мог, что возможно достичь такого единения с кем-то.
И вот сейчас его сознание отчаянно кричало, что что-то произошло. Волнение все новыми волнами накатывало на Каина. Он сидел на кровати уже спустив ноги и вдев их в тапочки, готовый в любую секунду точно развернувшаяся пружина лететь на зов. Он напряженно ждал.
Когда в дальнем конце коридора кто-то быстрыми шажками стал подниматься по лестнице, Каин метнулся к двери. Сидеть, ждать и бороться с одолевающим его волнением и ужасом было уже просто не выносимо.
Резко распахнув ее он услышал сдавленный вскрик Мерривезер. Она испуганно шарахнулась в сторону и чуть не упала.
Каин в кружевной ночной сорочке кинулся к ней. Шелковая ткань облегала тонкое тело Каина, разбегаясь складками от его движений
.Мерри надулась. Но через мгновения ее кулачок сжался на краешке сорочки брата.
Каин вздрогнул и выпрямился. Его золотые глаза потемнели.
Мерривезер прижалась к старшему брату. Ее плечи подрагивали. Она относилась к Риффу с теми же теплыми чувствами, что и Каин. Но даже своей сестре Каин никогда не признавался в истинной глубине и наполненности его чувств. Можно было только гадать, догадывается ли о чем-нибудь смышленый ребенок.
Каин опустился на колени перед сестрой на холодный каменный пол коридоров особняка Харгривов. Он прижал девочку посильнее к себе, своей груди, согреваясь ее дрожащим теплом. Пытаясь забыться в этой атмосфере от страхов.
Каин посмотрел в голубые как небо солнечной осенью глаза сестры.
И он пытался поверить, что сможет. Всегда он мог. Всегда он шел на шаг впереди своих противников или преследуемого преступника. Всегда он мог предугадать их ходы и обезопасить себя. Рифф помогал ему во всем. Никто не знал, чем занимается и какой опасности себя при этом подвергает юный граф, когда он, словно тень, бродил по улицам ночного Лондона, запахнувшись в черный плащ с высоким воротом. И его напарник, его Рифф был с ним. Защищал его своей силой, своим телом, своей жизнью. Вместе они всегда могли найти выход и разгадку. Им так важно было быть вместе!
"Рифф!" - застонал Каин про себя. И поклялся найти его в ближайшее время.
Все утро Каин и Мерри расспрашивали слуг о том, видел ли кто-нибудь Риффа. Вывод, который стало возможным сделать, но о котором Каин конечно умолчал - это то, что он сам был последним человеком из усадьбы, который видел Риффа.
Каин обшарил всю его комнату, но не нашел и следа борьбы, разбросанных вещей, следов спешки. Однако была вещь, заставившая холодок припустить в пляс по спине юного графа. Это тонкий запах смерти - словно белая роза вдруг запахла запахом убийства.
Мерривезер испуганно смотрела на расширившиеся глаза брата, его тонкие подрагивающие ноздри.
Слеза пробежала по румяной щечке Мерри. Каин прекрасно понимал, о ком она говорит. Этот человек был исчадием Ада, дланью его исчезнувшего отца, преследующей самого юного графа, его сестру и всех близких и дорогих ему людей. Сестру Каину не раз приходилось спасать от пепельноволосой смерти. Этот человек поклялся никогда не оставлять своих исканий и уничтожить Каина во что бы то ни стало. Приказанием ли отца или собственными желаниями был ведом этот одержимый человек, но золотые глаза графа стали
его наваждением. Порой Каину казалось что-то иное в одержимости маньяка. Что-то странное всплывало в глубине глаз, что-то смешанное с ненавистью и разительно отличавшееся от нее. Тлеющее безумие, причиняющее боль.Этот человек, так страстно желавший Каину смерти, был его названным братом. Отец взял его к себе, чтобы обучить его всему. Мальчик с удивительными пепельными волосами стал утонченным хирургом, способным не только управляться скальпелем, порхающим в его пальцах точно крыло стрекозы, но и странными
неподвластными разуму черными силами. Его всегда окружал ореол смерти, опасности, мгла, дурманящая разум. Всегда, когда этот человек в белом появлялся на пути Каина, жизнь мальчика оказывалась на тонкой грани между жизнью и смертью. Только этого человека невозможно было обыграть. Его силы позволяли ему воскрешать мертвых и играть ими как марионетками, заставлять людей забыть о его злодеяниях, внушать им искаженные мысли, способные вынудить их взять вину доктора на себя. Все это делало полубезумного хирурга важной частью тайной организации под названием Делайла, которой руководил пропавший отец Каина, Алексис Харгрив. Чем занималась Делайла и какими способами достигала своей цели, Каин боялся даже подумать. Сейчас все, что его интересовало, это - имел ли отношение к исчезновению Риффа Иезуил Дизраэли.Каин понимал умом, что это, несомненно, так. Но сознание гнало прочь ужасные мысли, цепляясь за надежду.
Оставив Мерривезер в столовой, Каин поспешил в подвалы замка, подгоняемый смутным предчувствием.
Древнее здание было буквально напичкано тайными ходами и ловушками. Приходилось быть осторожным в своем собственном доме.
Каин подбежал к тайной двери в стене, выглядящей как обычная кирпичная кладка.
Резко остановившись Каин посмотрел на оставленные в пыли следы. Отпечатки дорогих длинноносых ботинок. Размер их вполне подошел бы высокому мужчине.
Если это был Дизраэли, и он знает тайны подземелий, которые мог рассказать ему отец, дело плохо. Это может служить объяснением тому, что его и Риффа никто не видел. Доктор мог увести Риффа по одному из ходов, которые вели за пределы особняка. И при этом управляющий находился в таком состоянии, что даже не попытался оказать безумному доктору сопротивление!
Причина похищения тоже вполне ясна - причинить Каину боль. Но разве просто похитить любимого человека было бы достаточно безумцу? Нет, он наверняка оставил след, чтобы приманить юного графа и понаблюдать за его мучениями с упоением.
Быстро провернув каменную кладку, Каин боком втиснулся в открывшийся проем и оказался в святая святых замка Харгривов. Подвал был заставлен стеллажами и столами, на которых покоились в пыли и времени колбы, реторты, мензурки и склянки с тысячами различных ядов и компонентов для их приготовления. Род Харгривов веками собирал их. Каин знал их почти все. Он мог назвать их, он знал их действие, знал, как их получить и сделать действие незаметным и неопознаваемым. Каин был опасен, но в отличие от отца не пользовался своей опасностью. Именно поэтому он был брошен. Алексис избрал себе иное наследие.
Его наследницей стала Делайла.Мальчик замер у одной из полок. В подставке для мензурок, стоящих плотным рядом и хорошо закупоренных, отсутствовала одна из склянок. Вокруг пустого отверстия не было пыли в отличие от остальных, окруженных ее тонким слоем. Словно кто-то вынимал мензурку и стер пыль пальцами.
Каин знал, что это за вещество, но все же взял соседнюю с пустующим отверстием склянку и пробежал глазами по приклеенной к стеклу бумаге. Морфин высокой концентрации. Он не является мгновенным отравляющим веществом, но обладает галлюциногенным эффектом и способен ввергнуть в летаргический сон.
"Рифф", - прошептал Каин, едва не раздавив мензурку пальцами и быстро поставив ее на место. Перед внутренним взором Каина возник образ пепельноволосого красавца, замершего в проеме окна, держащегося на краю самыми кончиками подошв и готовый низвергнуться в ночь. И вместо драгоценной Мерривезер на его руках обвис спящий Рифф.
На столе Каин увидел вырезку из газеты с изображением какого-то дома, пришпиленную скальпелем. Пробежал по ней глазами, не снимая. "Сегодня на Ленгсингтон-сквер загорелось одно из старинных зданий. Огонь возник из-за несчастного случая. Его удалось локализовать, но дом выгорел изнутри и едва не обрушился. Выжили только четыре человека - трое из них не ночевали в этот день дома и один чудом спасшийся мальчик, который теперь будет помещен в приют".
Каин не стал читать дальше. Его забила сильная дрожь. Это происшествие действительно произошло двенадцать лет назад. Тогда, вместе со сгоревшим домом на окраине города, погибли в огне родители и брат Риффа. Тринадцатилетний мальчик остался один и погиб бы от болезни или голода, если бы не поддержка Алексиса. Каин не понимал, почему отец принял мальчика в дом. Отец ничего не делал без далеко идущих планов.
А теперь он с изумлением смотрел на вырезанную из газеты двенадцатилетней давности статью, даже не пожелтевшую, и начинал думать о том, что все его поиски закончатся в этом доме. Все загадки может решить старый истлевший особняк...
Дождавшись, когда все в доме уснут, Каин оделся в свое дорожное облегающее пальто с высоким стоячим воротником, не забыл цилиндр, трость и полумаску из черного шелка, и, воспользовавшись попутным кэбом, добрался до окраины Лондона.
В этот ночной час улицы покрыл плотный клубящийся туман, от Темзы пахло сыростью и отбросами.
Каин осмотрелся и увидел стоящий в стороне покосившийся особняк. Власти так и не нашли времени, чтобы снести его.
Особняк со всех сторон был огорожен забором, заросшим вьюнком. Розовые колокольчики словно смущенно пытаясь прикрыть собой страшное здание покачивались на холодном ветру. Сад за черной громадой дома и площадка перед ним, некогда бывшая газоном, заросли травой в человеческий рост.
Каин вдохнул холодный воздух. Мальчик лихорадочно всматривался в перекошенные обгоревшие окна, черные сваи, темень деревьев. Он ожидал увидеть бледный силуэт в обрамлении пепельных локонов, с кровавыми пятнами на белом плаще и серебряным скальпелем в пальцах. Но видения не появлялось.
Что может ждать за обгоревшими стенами? Что может прятаться под кронами старых усталых деревьев?
"Рифф, я иду к тебе", - решительно прошептал граф и, обогнув створку ворот, вступил в траву.
Стебли тут же окружили его по пояс, принимая тело мальчика в свои объятья.
Каин вспомнил о конверте, адресованном в Уайткрэйн-холл. Он указал, где его искать, если он не вернется. По крайней мере, дядя Нейл будет знать, где покоится тело племянника. От этих мыслей Каин недобро улыбнулся. Нейл получит конверт не раньше, чем завтра вечером, у графа оставалось достаточно времени вернуться вместе с Риффом и выставить все как розыгрыш. Бедный дядя уже привык к его выходкам.
Мерри он сказал, что уезжает искать Риффа. Сестра не на шутку разнервничалась, но Каин знал, что ей можно доверять. Она ничего не скажет Нейлу и сможет прикрыть брата до его возвращения.
"Возможного возвращения", - поправил себя мальчик.
Мрачный дом, зияющий провалами окон, выгоревших насквозь стен, надвигался на юного графа. Каин покрепче сжал в ладони трость и вступил под ненадежный свод. Ступени скрипели под ногами, грозясь обвалиться в любой момент.
Каин оказался в просторном холле. Обгоревшая по краям лестница на второй этаж с многочисленными прорехами в ступенях, уводила в темноту. Каин обогнул ее и увидел под ней коридор, ведущий в глубь особняка.
Мальчик пристегнул полумаску, оставив видными только глаза, поблескивающие в темноте. Рассеянный свет, преодолевая остатки крыши, пробираясь сквозь щели в стенах, давал некоторую видимость. Коридоры заполняло кружево паутины. Воздух наполняла промозглая сырость.
Следуя по коридору, Каин вышел в еще один зал поменьше. В давящей тишине ему уже начали чудиться шорохи и тонкие смешки, какие-то поскрипывания. От каждого звука граф вздрагивал, но старался держать себя в руках. Если это не шорохи ветра в гниющем доме, то эти звуки порождены чем-то иным. Возможно, за Каином уже наблюдают. Но он не сомневался, что просто в спину его убивать не станут.
Осматривая зал, Каин наткнулся на большое зеркало на стене в одном из темных углов, покрытое сетью трещинок. Как оно могло уцелеть в пожаре! Но оно было здесь. Каин почувствовал, что идет по правильному следу.
Выставив серебряное навершие трости, Каин постучал им осторожно по зеркалу, затем проделал тоже самое с рамой. Наконец протянул руку, затянутую в лайковую перчатку, и провел пальцами по трещинкам.
Легкий шорох позади заставил графа вздрогнуть всем телом. Рывком Каин обернулся назад. Глаза ощутили какое-то движение, но различить его не успели. Тяжело дыша, мальчик замер на мгновение, обшаривая глазами зал: никого.
Он повернулся к зеркалу вновь.
И отшатнулся.
Внутри было отражение. И это был не Каин. Мальчик, очень похожий на графа Харгрива волосами, но глаза темные и одежда уличного мальчишки, на голове кепочка-гаврош.
Отражение расплылось в хищной улыбке. Резкое движение, и мальчишка по другую сторону зеркала схватил Каина за плечи, высунувшись из рамы до пояса.
Каин ударил его в лицо. Мальчик злобно сплюнул кровь, его глаза яростно блеснули. И его кулак врезался в скулу Каина в ответ. Граф шатнулся, но цепкая рука мальчика дернула его вперед, и Каин ввалился в проем рамы.
Мальчик резко задвинул отъехавшее в сторону, чтобы впустить Каина, зеркало, и оно встало на прежнее место с глухим звуком.
Каин резко шагнул вперед и ударил незнакомца наотмашь тростью. Мальчишка увернулся не слишком удачно и упал, ударившись спиной о стену. Провожая глазами с разгорающейся в глубине циничной яростью быстро исчезнувшую за поворотом темного коридора спину графа, он подумал: "Беги, беги. Все равно ты уже не принадлежишь себе".
Каин бежал по коридорам, сердце его билось с безумной силой. Он был в центре черной клоаки и выхода уже не найдет. Он пошел на это ради любимого, но не жалеет ли он об этом сейчас?
Каин не знал, куда приведет его череда коридоров, он давно запутался в них, но, кажется, ни разу еще не пересекал один и тот же дважды. Это свидетельствовало о поистине огромной паутине подземных коммуникаций под старым заурядным домом на Ленгстингтон-сквер. Кому понадобилось проделывать титанический труд по их созданию, на который потребовалось не меньше нескольких лет, для каких целей?
Мимо пролетали комнаты или тускло освещенные залы, большинство арок не перекрывали двери, из коридора было все прекрасно видно. Каин в ужасе пробегал их, не в силах даже представить, какие зверства и эксперименты происходили в этих огромных помещениях или тесных кельях, забитых пыточными устройствами, стеллажами с препаратами, клетками, в которых было темно и тихо, из некоторых закрытых комнат раздавались леденящие сердце звуки, не похожие на те, что издают люди, смешанные с металлическим чирканьем.
Чем глубже забирался Каин, тем сильнее становилась какофония вокруг. Он поражался тому факту, что никто не попался ему на пути, но иногда он ощущал на своей спине ледяной взгляд. Тогда мальчик останавливался, заставляя себя обернуться, держа трость на изготовку. Но неизменно позади оказывалось ни души.
Наконец впереди по коридору возник рассеянный свет, сочившийся откуда-то сверху.
Каин осторожно выглянул из-за поворота.
Перед ним был небольшой зал с огромной лестницей, ведущей наверх к массивным старинным дверям. Почему-то показалось странным, что над трехметровыми створками нет надписи: "Оставь надежду всяк, сюда входящий".
Медленно граф пошел по неохраняемой лестнице. Хозяева, видимо, считали, что без их желания сюда никто не попадет и отсюда не выйдет, незачем остерегаться непрошеных гостей. От мысли о том, кого он может увидеть за дверями, Каин замер. Его бил озноб.
"Рифф, - он потянулся к ручкам двери, сделанным в форме бараньих голов. - Ради тебя я готов встретится с самым страшным своим кошмаром".
С трудом приоткрыв двери, чтобы иметь возможность протиснуться внутрь, мальчик проник в темноту. Закрываясь, двери издали резкий скрип, заставивший юного графа вздрогнуть всем телом и прижаться к дубовым створкам.
Ничего не было видно первые несколько мгновений. Затем далеко впереди появился маленький огонек. Он проплыл в воздухе, погас. Каин стоял, боясь пошевелиться. Сердце рвалось из груди. Никогда ему не было так страшно. Вернее, ему не было так страшно с тех времен, когда отец исчез из его жизни на шесть переменчивых лет.
В ноздри мальчику попал необычный запах дорогого табака. И он понял, что это был за огонек в непроглядной тьме этого жуткого места. Кто-то зажег трубку. Кто-то, кто был ценителем табака с западных берегов Индонезии, редкого сорта табака, который мог убить передозировкой или вызвать сильнейшие галлюцинации у непосвященного в его тайны. Кто-то. Его отец.
Каин едва слышно застонал. Он знал, куда идет, но не знал, как это будет чудовищно неотвратимо страшно.
В зале загорелось несколько газовых ламп в углах, слегка развеяв сумрак. Он был большим, почти в точности воспроизводя меблировку зала в Корнуолльском замке, и даже камин с потухшими поленьями был обрамлен позолоченными завитками, совсем как дома. И большой стол со стеклянной крышкой... Каин помнил его очень хорошо. Он помнил, как отец опирался на него руками, следя как пальцы погружаются в кровь сына, размазанную по поверхности. И только Рифф тогда мог утешить рыдающего от обиды и боли ребенка.
Назвать Риффа слугой было не просто, Каин понимал, что отец наверняка хорошо информирован об их отношениях, о которых кроме них никто не должен был знать, но, не смотря на это, мальчик все же надеялся ввести отца в заблуждение, что Рифф ему не столько дорог, сколько приезд Каина был принципиальным поступком.
Алексис Харгрив коротко рассмеялся.
Юный граф хорошо запомнил этот смех. Так его отец смеялся, избивая сына хлыстом. На этом самом столе... в этой самой комнате... при свете этого самого камина...
Каин зажмурился. Его самый жуткий кошмар ожил и надвигался, угрожая погребением.
Услышав шум, Каин дернулся, но голос отца приковал его к месту.
Оказалось, что в этом зале имеется еще одна двойная дверь, не такая огромная, как "главный" вход, но достаточно широкая, чтобы впустить двух свободно идущих рядом человек. В действительности, вошедших было около семи. Следом за хорошо одетыми джентльменами вошло еще двое мужчин, одетых в чопорные смокинги лакеев. Они несли подсвечники, от которых зажгли основные лампы в комнате, и она ярко осветилась.
Мужчины удивленно смотрели на Каина.
Мужчины засмеялись странным хищным и голодным смехом. Каин почувствовал на себе их раздевающие взгляды.
Посмотрев случайно на потолок мальчик, заметил вделанные в потолок парные полозья. На подобных, как ему показалось, выкатывают телячьи туши мясники. От этих мыслей юному графу стало так плохо, что он чуть не упал. Ему пришлось вцепиться руками в подлокотник рядом с рукой отца.
В каждом его слове Каину виделась издевка.
Лакеи исчезли и через несколько мгновений появились вновь, таща обнаженного мужчину. Его голова болталась на груди, руки скручены за спиной кожаными путами, на груди и животе - кожаные полоски, на шее ошейник, чей кожаный обруч со сторон плеч крепился еще полосками, уходящими подмышки, гениталии так же перетянуты. На теле множественные следы побоев и резаных ран.
Каин был так шокирован, что не сразу узнал в мужчине своего Риффа, а когда узнал - чуть не лишился чувств повторно.
Лакеи пристегнули к железному кольцу на ошейнике крюк на цепи и с трудом зафиксировали Риффа на полозьях в потолке. Теперь он прямо висел под потолком. Моток цепи у полозьев, видимо, позволял фиксировать жертву на нужной высоте. Один из мужчин, улыбаясь, взялся за ногу Риффа и стянул его ниже, почти до самого пола. Затем резко поднял лицо, обхватив ладонью за подбородок. Глаза мужчины плотоядно осмотрели
лицо пленника, рот приоткрылся, открывая клыки с острыми серебряными насадками, на концах достигавшими игольной тонкости.Быстрые шаги в коридоре заставили мужчину со странными клыками отвлечься.
В двери вошел ангел. Длинные пепельные слегка вьющиеся волосы ниспадали ниже пояса, красивое лицо с блестящими глазами и высокими скулами, изящная высокая фигура, белое врачебное одеяние дополняло облик невинности. Не соответствовало только одно. Серебристый скальпель, испачканный во влажных разводах крови.
Взгляд Доктора Иезуила Дизраэли запнулся о тонкую замершую в нервном параличе фигуру названного брата. Серые глаза распахнулись, а зрачки сжались в черные безумные точки. Дыхание стало прерывистым.
Резкое движение доктора было пресечено маленькой черной фигуркой, проскочившей перед ним и замершей, отрезая его движение к Каину.
Напуганный Каин узнал в мальчике затащившего его через зеркало двойника.
Дизраэли чиркнул скальпелем по воздуху:
Алексис рассмеялся низким грудным смехом.
Иезуил напрягся. Он начал догадываться, что это могло быть. Самое заветное желание этого недоноска. Спасение из плена его детского тела. Но это значило... Да. Иезуил смог бы. Ловец Душ, гениальный хирург - он смог бы избавить Кассиана от его кошмара. Вопрос в том, ради чего. Этот гаденыш подставил его, рассказал отцу о прошлой промашке. И в ней Иезуил винил не столько себя, сколько эти дьявольские золотые глаза! Кассиан - грязный информатор. И вот теперь ради него по приказу отца он просто так отдаст этому мальчишке свое самое большое вожделенное сокровище?! Эту
дивную уникальную пару золотисто-зеленых глаз?! Никогда!Никогда он не потерпит взгляда Кассиана через эти глаза. Нет. Даже если ему придется иметь дело с отцом.
Подойдя вплотную к Кассиану, Иезуил прошипел ему в лицо, для чего ему пришлось сложиться почти пополам:
Глядя на них Каин с ужасом понимал, что все эти люди - высокородные извращенцы и безумные ученые, стремящиеся только к одному удовольствию - агонии жертвы. И отец был главным звеном, пауком в адской паутине.
Мужчины обступили Риффа и некоторые приблизились к Каину.
Мужчина со странными клыками широко растянул рот в острозубой ухмылке и направился к Риффу.
Глава Красного дома старшего аркана был довольно красивым. Его лицо было очень бледным, но щеки покрывал лихорадочный румяней. Глаза сильно по-звериному блестели. Темно-каштановые волосы тяжелыми волнами ложились на плечи, стройное тело затянуто в красивый бледно-голубой костюм.
Взяв из рук лакея небольшой пузырек и сняв с него крышку, мужчина погрузил в него сперва один клык, потом другой. Желтоватая жидкость стремительно исчезла из пузырька, всосанная.
Глядя прямо в глаза Каину, которого начала бить сильная дрожь, он распахнул трепетные губы и потянулся ими ко рту Риффа. Затем отвернулся, накрыв его своим.
Юный граф видел, как Рифф сильно дернулся и замычал сквозь забитый рот.
Каштанововолосый мужчина через несколько мгновений оторвался от жертвы и откинул назад пушистые пряди с лица. Затем повернулся, хищно улыбаясь. Его тонкие губы и бледные щеки были перепачканы в крови. Она текла по серебряным клыкам, по подбородку... Рывком мужчина выхватил с услужливо поданного подноса белый шелковый платок с кружевными краями и начал вытирать лицо.
Каин перевел взгляд на Риффа. Рот того тоже был окровавлен.
Пальцы лакея сжали волосы Риффа на макушке и запрокинули его голову. Каин почувствовал слезы на щеках, когда увидел, что взгляд любимого, только-только ставший разумным, вновь тускнеет. Его Рифф узнал его лишь на мгновение, теперь он будет осознавать сквозь пелену дурмана, что Каин, его хозяин, друг и возлюбленный, следит за ним и страдает от вида его мучений и позора.
Лакеи опустили Риффа, отстегнули кожаные ремни, стягивающие его тело, поддерживая, так как мужчина едва мог стоять, накаченный наркотиками.
Принесли "одежду". Это были цепи и ремни с шипами на внутренней поверхности.
Каин тихо всхлипнул:
Каин вздрогнул от раздавшегося стона Риффа.
На Риффе застегнули новые ремни: на каждом запястье, предплечьях, на серединах бедер, животе, груди... При этом мужчины сильно надавливали на ремни, следя с восторгом за струйками крови, сбегающими из неглубоких, но болезненных проколов. В итоге Рифф был почти весь покрыт тонкими засыхающими извилинками крови. Нетронутым оставалось только лицо и гениталии.
Один из мужчин с безумным блеском в черных глазах достал маску на лицо, сплошь покрытую иглами.
Мужчины сверлили друг друга яростными взглядами, готовые начать свару. Их желания были противоположны, но одинаково сильны.
Иезуил презрительно хмыкнул.
Лакеи очень быстро вернулись, катя перед собой операционный стол с толстыми стальными скобами-застежками, а затем еще один столик, поменьше, накрытый белой тканью. Под ней, судя по очертаниям, лежали всевозможные хирургические приборы.
"Любимый... я приношу всем одни несчастья... я никогда не буду счастлив..."
Риффа начали укладывать на стол. Руки мужчин елозили по его обнаженной коже, прохаживались вокруг сосков, прикасались к гениталиям, пальцы проскальзывали меж ягодиц. Подняв ему высоко ноги, наконец его растянули на холодном столе, запрокинув руки за головой, сделав его тело беспомощным и податливым. Скобы сомкнулись на запястьях и щиколотках, затянутых в кожаные полосы, заставив шипы вонзиться еще глубже в тело.
Мужчины были откровенно возбуждены: перед ними лежала великолепная обессиленная игрушка, полностью в их власти, вся готовая к исполнению их жестоких прихотей и фантазий. Их разум был извращенным, способным придумать самые изощренные мучения для жертвы. Они могли заставить любого выть и отгрызть себе язык только ради того, чтобы прекратить это. Много раз они проделывали это развлечения ради, или производя над существами свои бесчеловечные опыты.
К Каину прикоснуться никто пока не осмеливался. Если бы это случилось, то только с подачи Алексиса Харгрива.
Каин сжался. Это было так несправедливо. Он не сделал ничего дурного. Сейчас, когда он стал старше и стал понимать события прошлого лучше, он знал, что во всем виной похоть отца, плодом которой стал Каин. И теперь он отвечал за грехи отца. Тяжесть несправедливости подавляла, слезы ярости дрожали в красивых золотисто-зеленых глазах.
Каин понимал, что его жертва напрасна. Что отец не отпустит ни одного из них. Никакого обмена состояться не могло.
Мальчик скрыл лицо в ладонях и сидел так, не издавая ни звука. Со стороны можно было подумать, что он плачет, но это было не так. Каин впитывал в себя, в свою душу вину и боль, и отчаяние, чувствуя, как сердце дает миллионы мелких трещинок и начинает рассыпаться. Из глаз Каина стало утекать всякое выражение. Он никого не спас, он проиграл, он пришел в логово чудовищ без подготовки, один. Но вести с собой кого-то означало облечь его на верную гибель. А не пойти он не мог.
Теперь Каин отчетливо понял, для чего он пришел в заброшенный сгоревший особняк. Он хотел видеть Риффа. Если им суждено умереть, они умрут вместе. Пусть не сжимая друг друга в объятиях, но видя и находясь рядом. От этого юному графу стало чуть легче. Он понял смысл своего губительного поступка.
А потом Каин подумал, убьют ли их уже сегодня или это будет долгим действом. Если последнее, то дядя Нейл успеет получить письмо племянника и поставит полицию на уши. И тогда... они, скорее всего, если и проникнут внутрь логова Делайлы, найдут лишь трупы Каина, Риффа и тех, над кем здесь производились чудовищные опыты.
Каин вздрогнул, когда услышал стон Риффа. Вздернув голову, мальчик увидел, как какой-то мужчина с кухонным тесаком примеривается к пальцам пленника, уже оставив грозным оружием длинный порез на его груди.
Мужчина полуобернулся, явив свое потное красное мясистое лицо. "Он не может быть дворянином!" - пронеслась в голове юного графа испуганная мысль.
Все, казалось, задумались. У каждого были свои желания, которые от вида жертвы становились почти нестерпимы, но исполнение их граничило с перспективой попросту убить пленника. Каждому хотелось проделать это медленно, так, как ему нравиться, зная свои собственные индивидуальные секреты подхода к человеческой жизни и смерти. Но сейчас их Господин желал демонстрации для юного сына. Они должны действовать так, чтобы каждый мог принять участие и показать свои самые любопытные изобретения.
Все походило на развлечение, какой-то жуткий смертельный аттракцион.
Молодой человек склонился к широкому порезу на груди Риффа и присосался к нему, нежно постанывая и причмокивая. Оторвавшись, он продемонстрировал всем свое красивое лицо с окровавленными губами, растянутыми в хитрой ухмылке.
Один из мужчин, средних лет с бородой, почти застонал, когда обхватил красавца руками и впился в его губы поцелуем. Судя по звукам, он глубоко погрузил язык в рот молодого мужчины. Язык ходил по его ротовой полости, пробирался до гортани, его движения были видны по бугоркам, пробегавшим по щекам Господина Красного озера.
Наконец каштанововолосый оттолкнул его от себя.
Многие поспешили за угощением. Когда кровь на губах молодого человека заканчивалась, он вновь склонялся над постанывающим полубессознательным Риффом и наполнял рот свежей кровью. Затем снова и снова подставлял свои уже распухшие губы ртам мужчин. Многие, окончательно возбудившись, уже жестоко кусали их, но Леонард лишь смеялся, запрокидывая голову назад.
Иезуил услышал смешок Кассиана по правую руку от себя. Мальчишка смотрел во все глаза.
Молодой человек набрал полный рот крови и жестом руки поманил его к себе. Стоящие рядом с Каином лакеи потащили мальчика вперед, рывком вздернув с колен.
"Вампир" приподнял тонкими пальцами подбородок Каина и провел ноготком по очертаниям губ. А затем прижался к ним, вливая густую кровь в рот юного графа. Каин забился, но когда в его рот проник приятный теплый опытный язык, он запнулся о волну своих ощущений. Они были шокирующе приятными. Руки обступивших проникали со всех сторон, заставляя двух целующихся мужчин прижаться друг к другу сильнее. Кто-то взял их затылки и начал двигать, заставляя то отпускать рты друг друга, то вновь глубоко сплетать языки.
Иезуил напряженно подался вперед, облизнув внезапно пересохшие губы. Сердце сжалось и вместе с ним безумный хирург ощутил сильное томление во всем теле, а между ног!.. господи, что там уже творилось!
Молодой мужчина услышал насмешливое хихиканье по правую руку. "Кассиан!"
Кассиан перевел взгляд на происходящее на операционном столе и помрачнел. Теперь настала очередь Дизраэли злорадствовать.
От такой наглости рот мужчины беспомощно приоткрылся. А затем глаза опасно сжались в узкие линии.
"Неужели этот мальчишка и вправду рассчитывает, что я окажу ему такую неоценимую услугу! Ему - мерзкому ничтожному предателю! Неужели этот выродок думает, что я прощу ему хоть один из тех шрамов, что оставлены на моей спине?!"
Послышался треск ткани и вскрик.
Иезуил повернул лицо, и глаза его загорелись ярче.
Кто-то схватил Каина за ворот костюма и рванул его с такой силой, что ткань вместе с белоснежной кружевной рубашкой расползлась, обнажив спину. Спину, иссеченную выделяющимися на золотистой коже шрамами. Длинными исступленно прекрасными шрамами от хлыста.
Иезуил отчетливо представил, как лицо Алексиса, благородное бледное и такое безразличное, надменно приподнимается, как глаза следят за наносимыми рукой ударами, чтобы каждый из них был сильным и точным. Глаза следят за вздрагивающим обнаженным телом сына, сжавшегося на стеклянном столе. Руки
отца берут мальчика за бедра, вжимают в стол, затем одна рука сжимает оба тонких запястья и вытягивает тело по столу. Если смотреть снизу, видно сквозь прозрачную поверхность стола как маленькие розовые соски вжимаются в стол, как кровь, сбегающая с истерзанной спины, размазывается по стеклу во след движению тела...Мужчина почувствовал, как немыслимый жар волнами прокатывается по его телу. Он вновь посмотрел на происходящее в другом конце комнаты.
Там развлекались. Один мужчина чиркал спичками и прижигал тело Риффа, а другой заставлял Каина лизать черные пятна ожогов.
Ноги Иезуила стали ватными, когда он увидел хрусталики слез, сбегающие из-под пушистых ресниц мальчика, стекающие по щекам...
Он направился вперед.
"Вампир" запрокинул голову Риффа за край кровати и, облизав ему шею, присосался к ложбинке между шеей и плечом. Затем, постанывая от возбуждения, он прижался вздыбленной промежностью ко рту пленника и начал ерзать тканью по влажным губам.
Со спины к Леонарду подобрался пожилой лорд Бриан и, шепча ему на ушко пошлые слова, от которых молодой мужчина вызывающе засмеялся, залез руками в брюки, помогая освободить измученную заточением плоть.
Мужчины, обступившие операционный стол, одобрительно засмеялись. Это был новый этап в их развлечении, более развязный. Все очень внимательно следили за короткими проникающими толчками члена каштанововолосого красавца, стонущего в руках лорда Бриана, то и дело срывающего поцелуй. Член свободно двигался в безвольно открытом рте Риффа, пребывающего в состоянии наркотического опьянения.
Каин оторвал взгляд от кожи любимого, на которой он только что очень нежно выводил круги по обоженному пятнышку. "Потерпи, милый, я рад, что ты ничего не понимаешь и не чувствуешь, мы вместе - это все, чего я хотел..."
Но когда он понял, что происходит на другом конце стола, он закричал как животное, чье дитя выпотрошили у него на глазах, как человек, высшую святыню которого опозорили самым варварским образом. Он начал драться изо всех сил, отбиваясь от рук, пинаясь ногами, кусаясь...
Его отволокли в середину комнаты, почти к ногам Иезуила. Заломив руки, его запястья и локти одели в кожаное устройство, надежно зафиксировавшее их за спиной сильно и болезненно вывернутыми. Каин продолжал биться.
Алексис Харгрив спокойно курил трубку, глядя в отблески огня в камине. Он не изменился в безразличном выражении лица и не повернулся на крики сына.
Один из мужчин коротко ударил Каина по лицу: они не боялись уже гнева Хозяина карт, они разгадали его замысел - причинить ненавистному сыну как можно больше боли перед смертью.
Человек был невысокого роста, сухощав, с желтоватой кожей и восточными чертами лица. Он принял из рук лакея бережно принесенный ящичек и, открыв его, продемонстрировал пузырьки с маслами и длинные серебряные иглы, истонченные концы которых были скручены в тончайшие пружинки.
Мужчины отступили, давая доктору подойти к жертве. Даже Леонард вынул член изо рта Риффа, но уже был не в силах убрать его в брюки и просто прикрыл его ладонью. Пальцы лорда Бриана проникли под пальцы красавца "вампира" и тот, вздрогнув, глубоко хватанул ртом воздух, после чего рывком обернулся и вжался в тело пожилого аристократа, обхватив того за шею руками, тычась членом в его раскрытую приглашающую ладонь.
Восточный доктор растянул двумя пальцами кожу на бедре Риффа. Пленник почти не дышал, его голова свисала со стола, рот, перепачканный в предсперменной жидкости, был по-прежнему открыт.
Тонкая игла медленно проникла в плоть. Мужчина сильно дернулся, зубы стиснулись. Игла начала медленно вращаться. От боли, причиняемой, видимо, пружинкой на конце иглы, Рифф закричал. В этот крик вплелся жалобный возглас Каина, которого заставляли смотреть на все
происходящее. Крепко сжимая подбородок мальчика, ему не позволяли отвернуться или закрыть глаза. Когда Каин пытался, его грубо били по лицу.Лицо Риффа исказилось от немыслимой боли, впившейся в его бедро. Игла вошла почти полностью и медленно вращалась, повинуясь опытным пальцам доктора.
Он взял в пальцы член Риффа и поднял его. Раздвинув пальцами кожу между двух крупных яичек пленника, доктор медленно вкрутил иглу в кожицу до половины
.Рифф мучительно и громко застонал. Пот струился по его лицу, морщинка пролегла меж сдвинутых бровей, изогнутых от боли и... дикого безумного возбуждения, которое волной охватило его пах, заставив член позорно вздыбиться за секунду.
Рифф постанывал жалобно и моляще. Руки и ноги подрагивали, силясь освободиться от железных скоб. Желание захватило все одурманенное сознание молодого мужчины, ему хотелось только одного, и сейчас он даже не в состоянии был понять грязи своих желаний.
Ноги Риффа немного раздвинулись, насколько позволяли его оковы. Мужчины, обступившие его, засмеялись.
Новые иглы входили в тело пленника, заставляя его кричать и корчиться от боли и изнывать от желания. Когда он был уже не в силах терпеть, иголка медленно протолкнулась в канал уретры. Рифф отрывисто вскрикнул, тело рванулось вверх и замерло.
Каина прижали к телу Риффа. Мальчик испуганно прислушался к его дыханию. Слабое биение сердца было ощутимо, молодой мужчина тяжело дышал. Пальцы графа заскользили по телу любимого, натолкнулись на иголку, сжали ледяное серебро и...
Когда Каин выдернул иголку, Рифф рванулся вверх, воя от боли.
Мужчины сухо похлопали в ладоши.
Каин закусил губу, подавляя слезы. Он сделал своему Риффу больно! Собственными руками.
В следующую секунду его стащили, не обращая внимания на его попытки вцепиться в возлюбленного, и заставили прямо стоять. Один из мучителей поднес к глазам Каина горящий уголь, только что вычерпанный кочергой из очага.
Иезуил подался вперед. Он больше всех боялся за свое сокровище и не хотел, чтобы ему повредили.
Каин нашел в себе силы гордо выпятить подбородок.
Мужчина скривился.
Тем временем лорд Бриан увлек каштанововолосого молодого мужчину в темный угол комнаты, где, прижав его к себе, горячо зашептал:
Мужчина проглотил оскорбление, но уже представил себе красавца, распятого на перекрестии досок, покрытого отметинами хлыста, с толстым каучуковым фаллосом между крепких ягодиц. "Я знаю, что ты будешь кричать и упиваться даже своими собственными мучениями", - подумал пожилой аристократ.
Они ушли.
Господин Красного озера проследил за ними.
Между тем, в дверях появился высокий худой человек в белом халате, болтавшемся на нем, как на огородном пугале. Волосы взлохмачены, на переносице - толстые очки без оправ, призрачно поблескивающие в освещении зала.
"Сумасшедший ученый!" - подумал Каин, расширившимися глазами следя за его приближением.
Когда мужчина выступил из тени, граф увидел в его руках стеклянную емкость с вытянутой крышкой. Внутри емкости что-то хаотично шевелилось.
Наконец, Каин понял, что находится в банке. Сердце сжалось, он нервно сглотнул.
Каин подумал, почему кого-то называют исключительно по ранговому имени, а кого-то по имени настоящему? Связано ли это с тем, что этот доктор один из тех, кто не является высокородным, но работает во имя исполнения целей Делайлы? Отдает свои открытия и результаты исследований страшной организации, потому что это соответствует его собственным интересам? Много ли таких безумцев у Делайлы? Много ли таких винтиков, перемалывающих человеческие жизни ради уничтожения еще большего количества жизней?
Вокруг послышался смех и удивленные возгласы.
Мальчик вспыхнул до кончиков ушей.
Лакеи принесли вино и высокие хрустальные фужеры. Разгоряченные зрелищем аристократы буквально набросились на пьянящий напиток, продолжая наблюдать за происходящим.
Рифф, кажется, снова стал немного приходить в себя. Он увидел сквозь еще мутный взгляд человека в белом халате с блестящими кругами очков, приближающимся к нему.
В руках человек держал что-то блестящее так же, как его очки. Внутри странного предмета царила чернота. Постоянно перемещающаяся внутри себя чернота.
Молодой человек всматривался в мутные образы над собой, они то выплывали, то вновь скручивались в спирали, исчезая.
Рифф почувствовал, как источники сильной глубокой боли, к которой он уже успел привыкнуть, стали медленно покидать его тело. Это заставило его вновь корчится и кричать, это вновь причиняло ему сильные страдания, напоминало о моментах, когда острые предметы вторгались в самое средоточие его нервов.
Восточный доктор методично извлекал серебряные иглы из тела пленника и, вытирая их бархатистой тряпочкой, помещал в свой кофр. Вынимая, он вращал иглы меж пальцами, и тогда пленник начинал биться в агонии.
Когда последняя игла была извлечена, пальцы молодого мужчины были скорчены, все его тело изогнулось в пояснице от спазмов боли.
Рифф обессиленный мучениями опал на ледяную поверхность стола.
Желтолицый маленький человечек уступил место доктору Грегори, своей полной противоположности.
Доктор открутил крышку с банки.
Каин замер с приоткрытым ртом. Ему хотелось кричать, но он просто не смог. Голос отказал ему. Возможно, он боялся привлечь к себе внимание.
Сперва Рифф ничего не почувствовал. В первую секунду на его живот, дрогнувший от отвращения, посыпались опилки и мох, а потом...
Молодой мужчина вздрогнул, зрачки стремительно сжались. Мгновение он мог терпеть, а потом громко и отчаянно закричал. Его голос не отражал всей боли, которую сейчас начали причинять ему мощнейшие челюсти сиафу. Муравьи разбегались по обнаженной коже, впивались в нее, замирали, не разжимая челюстей. Отцепить их, не оторвав кусочка кожи, было бы почти не возможно. Некоторые создания оказались в волосах на лобке мужчины. Запутавшись, они еще больше злились и
наносили укусы, пока не замирали, глубоко впившись жвалами в нежную кожу.Пальцы Риффа растопырились, тело судорожно вздымалось и опадало на стол, он бился о поверхность всем телом от судорог и тщетных попыток сбросить с себя сотню обезумевших адских созданий.
Мужчины, разгоряченные вином и зрелищем, не могли оторвать от мечущегося и кричащего пленника глаз. Его страдания доставляли им удовольствие, от которого они почти изнывали, упиваясь, жаждя большего.
Рука в резиновой перчатке с выступающими в латексной поверхности крупными кольцами-печатками пошевелила пальцами. Один из лакеев поднес чашу с жирной маслянистой жидкостью, куда Хозяин Лунного дома опустил руку.
Вымазав ее в веществе, мужчина осмотрел свою ладонь и вытянул один из пальцев.
Каина рывком подняли и поставили на колени на край больничной койки. Мальчик дернулся, когда маленькие черные исчадия устремились к его бледным тощим ногам прямиком с торса мечущегося от боли Риффа.
В голове Каина прошелестел голос Алексиса: "Это все на твою пользу, мальчик".
Один из муравьев сиафу уже впился в лодыжку мальчика. С ужасом Каин увидел, что злобные создания почти кишат в светлых волосах паха Риффа.
"О, боже мой, помоги мне!" - горячо взмолился юный граф.
Каину хотелось также звать отца, но мальчик заставил себя молчать. Он понимал, что отец лишь упрекнет его в несдержанности, как бы нелепо ни выглядел подобный упрек в такой ситуации.
Каина толкнули вперед, и он со всей силы упал на грудь Риффа. Боль от укусов тут же пронзила его тело.
Всех гораздо больше интересовало продолжение.
Каин стоял в вызывающей постыдной позе. Чтобы удержаться подальше от муравьев, ему, со связанными за спиной руками, приходилось сильно напрягать пресс, удерживая себя параллельно торсу Риффа. Но при этом его маленькая попка оказалась высоко задрана, что не скрылось от внимания голодных взглядов порядком опьяневших мужчин.
Лорд Бриан попытался прижаться пахом к юноше, но тот остановил его гневным взглядом через плечо.
В коридоре послышались шаги двух человек. Один шел легко и почти неслышно, словно был невесом.
Вошедшие оказались очень красиво одетым ребенком восточной внешности и лакеем, сопровождавшим дитя.
Воркуя что-то невразумительное, юноша, хищно двигаясь, оказался рядом с ребенком. Затем опустился перед ним на колени.
На этот раз молодой человек милостиво позволил старику ублажить свой разбушевавшийся темперамент.
Когда ребенок садился на краешек дивана, Леонард подсунул ладонь под его попку. Мальчик вздрогнул, но молодой мужчина крепко стиснул его.
Его руки обвили мальчика и посадили себе на колени.
Каштанововолосый начал тискать ребенка, исследуя его тело. Пальцы проникали под одежду, потирали его то тут, то там.
Ротик ребенка приоткрылся, дыхание стало частым. Все прекрасное нежное личико горело, но он терпел, как и был приучен.
Подхватив его под коленки Леонард вздернул ему ноги вверх и стянул до икр воздушные шаровары. Мальчик только дернулся.
Молодой человек коварно улыбнулся в ответ.
Вымазав палец, как делал лорд Лунного дома, мужчина начал гладить им интуитивно сжавшуюся попку мальчика. Тот весь зажался и испуганно смотрел перед собой, тяжело дыша.
Развернув голову ребенка, Леонард раскрыл ему рот своим языком и глубоко погрузился им внутрь. Мальчик был сладким на вкус. Аромат цветов приятно касался аристократических ноздрей красавца. Продолжая целовать перепуганного ребенка, Леонард рывком втолкнул один палец в маленькую дырочку мальчика.
Тот сильно дернулся, горестно всхлипнул.
Мужчина улыбался сквозь поцелуй, упиваясь сильной пульсацией мышц внутри ануса ребенка, пытающихся вытолкнуть его палец, тем, какой внутри горячий и приятный этот малыш.
Леонард начал медленно двигать пальцем, проворачивать его. Одна его рука крепко обхватила мальчика за талию, притискивая к себе. Меж их губ протянулась тоненькая ниточка слюны.
Лорд Бриан присел на корточки перед мальчиком, сидящим на коленях "вампира", раздвинул ему ножки пошире. Горящие глаза уставились на тонкий длинный палец, быстро входящий в анус ребенка, разрабатывая его, готовя мальчика к чему-то более ужасному и болезненному.
И, не дождавшись ответа, он присоединил свой палец к пальцу красавца, протолкнул его в перемазанную смазкой попку при следующем тычке. Мальчик заплакал сильнее, его красивое личико сморщилось.
Тот отпустил уже губки ребенка, ставшие темными и влажно блестящими от смешавшейся слюны обоих. Пальцы с острыми ухоженными ногтями сжали соски мальчика сквозь одежду и начали неспешно перекатывать между. В попке ребенка двигалось уже два пальца лорда Бриана. Пальцы двигались так резко и сильно, что мальчик подпрыгивал на них, и маленький членчик следовал толчкам.
Пожилой мужчина, продолжая втыкать в тело ребенка два пальца, другой рукой взялся за мошонку мальчика, сжав ее в кулаке вместе с членчиком. Ребенок открыл ротик, по щекам струились слезы, но в воздухе не возникло ни звука.
Лорд потянул мальчика за руку, и тот почти лег лицом между ног Леонарда.
Рывком он расстегнул застежки на дорогих узких брюках, пошитых по последней лондонской моде.
Член сам выпрыгнул из открывшегося хода, представ крайне возбужденным.
Бриан пробормотал, что сам с удовольствием заменил бы сейчас мальчишку, только бы ублажить этого красавца. Леонард милостиво посмотрел на подобострастного старика и надавил на голову мальчика. Тот, дрожа всем телом и корчась от стискивающих движений ладони лорда, мучающей его половые органы, прикоснулся губами к головке.
"Вампир" настойчиво толкнул бедра вверх. Мальчик открыл рот. Ладонь, запутавшаяся в его волосах, плавно и глубоко насадила нежный ротик на горячий истекающий жидкостью член.
Мальчик уже свыкся с болью и перестал плакать, слезы сохли на его щеках влажными дорожками.
Кажется, он уже сам старался вобрать в ротик побольше пульсирующего горячего члена.
Тем временем над Каином пытались произвести подобную экзекуцию. Палец в резиновой перчатке решительно проник в анус юного графа.
Тому хотелось завыть от унижения и отвратительного ощущения холодной склизкой массы, вымазавшей его проход и между ягодиц.
Мальчик смотрел в глаза Риффа, так ему было легче. Так ему немного казалось, что он здесь только со своим возлюбленным.
Внезапно Рифф посмотрел на своего юного хозяина осмысленным взглядом, и во взгляде том читалось удивление и ужас, словно он понял, что происходит и где находится в первый раз.
Мальчик не выдержал и горько заплакал, прижавшись к груди любимого, наплевав на болезненные укусы мерзких насекомых. Один из муравьев впился в шею Риффа. От ярости Каин дернулся вперед и вцепился в него зубами.
"Не позволю тварям делать ему больно!" - прокричал про себя Каин, заливаясь слезами яростной беспомощности.
В глазах Риффа читалось невыносимое страдание. Его глаза упрекали "зачем ты пришел" и были полны счастья и любви - "ты со мной".
Рифф чувствовал толчки Каина, как что-то пихает его бедра с силой вперед, он видел закусанную губу, слезы, которые мальчик уже был психологически не в силах удерживать, как он тихонько поскуливает... кто-то делал больно его Каину...
Мужчины отметили эту фамильярность насмешками.
Иезуил, наблюдавший действо с некоторого расстояния, придвинулся еще ближе.
Мужчина в перчатках презрительно посмотрел на него, но отошел.
Толстые пальцы крепко взяли член Риффа, сжавшийся от болезненных ощущений.
Каин вздрогнул. Одна лишь мысль о том, что это грязное дурно пахнущее животное будет вторгаться в его тело, трогать его за самые чувственные места заставила юного графа задрожать.
Мясник взял мальчика за бедра, прижимая его к себе, постанывая от нетерпения, отдавая грубые команды. Каин с ужасом почувствовал нежно огромное в твердости не уступающее камню в штанах этого чудовищного человека.
Каин, преодолевая стыд от того, что десяток глаз внимательно следил за его действиями, что мужчины обсуждали происходящее в самых грязных выражениях, комментировали и давали мальчику советы как лучше "ублажить своего слугу".
Его ротик медленно открылся и со всей нежностью принял в себя член возлюбленного.
"Прости меня, - думал он. - Я хочу этого, ведь это может быть нашим последним актом любви. Пусть они смотрят. Я не буду думать об этом".
Каин начал двигаться медленно, проникновенно вслушиваясь в свои ощущения, стараясь доставить Риффу удовольствие, стараясь заставить его забыться, отключиться от этого кошмара, не с помощью анаболиков, а благодаря ласкам его, Каина.
Язык юного графа погладил во рту головку, прошелся по уздечке и заскользил по стволу, при этом мальчик взглянул в глаза Риффа и увидел, что они затуманены. Член во рту начал расти, они поняли друг друга - нежный язычок и изнывающий от желания орган.
Рифф также считал, что они могут погибнуть в любую секунду, когда их пленителям наскучит шоу, и старался поймать каждое мгновение их единения.
Молодой человек слабо застонал, не в силах сдерживать сладостный натиск горячего скользящего язычка любовника.
Каин постарался заглотить весь член, едва не задохнулся, мышцы его гортани сильно сжали орган. Рифф вскрикнул и изогнулся от восторга, пронзившего его подобно огненному стержню. Мальчик мягко улыбнулся, не выпуская член изо рта.
Полностью отключиться от окружающего ему мешал толстый член, тычущийся в него сквозь брюки, стоявшего позади мужчины, крепко держащего его. Мясник не выдержал. Его ручища обхватила черноволосую голову мальчика и начала сильно тыкать вверх-вниз, навязывая ему свой грубый жестокий ритм. Каин задохнулся после первого же тычка, а Рифф изнывал от боли, смешанной с наслаждением.
Мясник, рыча, тыкал голову юного графа вниз, резко и сильно, затем за волосы рывком вздергивал вверх. Каждый вдох давался мальчику с трудом, он захлебывался и задыхался, и последние мгновения наслаждения были грубо разрушены этим вторжением.
Каин пытался выдохнуть "хватит", но получались лишь мучительные хрипы.
Наконец, огромные руки прихватили бедра мальчика, легкое тело взвилось в воздух, на секунду Каин испугался, что если упадет - непременно разобьется, а потом он вновь упал на грудь любимого.
Рифф смотрел на него большими глазами, зрачки сжались в точки. Каин даже предположить боялся, что сейчас происходит внутри это молодого человека, и изо всех сил пытался скрыть свой собственный стресс.
Рифф застонал. Юный граф не рискнул обернуться, он испуганно замер на его груди. Вдруг что-то толкнулось в его влажную попку.
Леонард налег вперед всем телом. Ротик мальчишки раскрывался беззвучно, глаза хлопали удивительными ресницами, слезы застыли и подрагивали в глазах. Одна струйка сбежала из своего убежища на щеку, затем еще одна.
Руки лорда Бриана крепко держали мальчика вокруг талии, прижимая к себе, когда хозяин Кровавого озера держал в руках тонкие щиколотки ребенка, втискивая его в живот старого лорда, проникая в него, чувствуя отчаянную пульсацию, стремящуюся изгнать его.
Кулачки ребенка пытались слабо оттолкнуть молодого человека, а затем мальчик уже просто плакал, ослабев от боли и опав на грудь Бриана.
Леонард тяжело дышал, рывком он ослабил свой шелковый платок и почти порвал пуговицы кружевной рубашки. Его движения были порывистыми, он едва сдерживался. Пожилой лорд угадал его большую страсть к невинным созданиям, и теперь он упивался своей маленькой жертвой.
Рот Леонарда раскрылся, он глухо рычал, серебряные клыки поблескивали от слюны. Глаза замерли на пульсирующем горлышке мальчика, чья темная головка покоилась в полупрофиль на плече Бриана. "Вампир" облизнулся. Продолжая глубоко, рывками, так что у мальчика тряслось все тело, входить в уже растянувшуюся попку, он потянулся красными губами к вожделенной жилке.
Бриан увидел это и внутренне задрожал. Его губы зашептали "нет, нет, Леонард, нет, НЕТ!"
Вспышка острого серебра мелькнула в воздухе на долю секунды, а затем...
Мальчик дернулся, его глаза наполнились непередаваемым ужасом и болью.
Клыки вонзались в его тельце несчетное число раз, снова и снова, врываясь в ткани, высасывая кровь, выпуская ее фонтанами и ручейками наружу, выгрызая куски плоти...
Глаза молодого мужчины горели восторженным безумием, все лицо и одежду заливала кровь, бедра ни на секунду не прекращали движения в уже затихшем теле. Голова ребенка неестественно висела на боку.
Бриан был едва жив от ужаса. Таким он свою пассию еще не видел никогда. Старик был весь залит кровью, ее острый запах врывался в его ноздри, а лицо, безумное и яростно прекрасное лицо Леонарда вызывало в нем трепет смешанный с отвращением.
Рванувшись вперед и зарывшись лицом в плечо мертвого ребенка, Леонард завыл, кончая. Несколько спазмов - и он выпрямился, непринужденно улыбаясь.
Развернувшись и приняв от лакеев кружевной платок, он направился к собравшимся вокруг операционного стола мужчинам.
Мертвого мальчика сняли с пожилого лорда, а самому господину приложили к носу пузырек с нашатырем.
Каин дрожал всем телом, насажанный на член любимого. В иных обстоятельствах он был бы расслаблен и восторжен, но в данном окружении он весь сжался и испытывал боль от навязанных толчков. Мясник, контролировавший процесс совокупления, крепко держал Каина за талию, одна его рука крепко обхватывала член мальчика и двигалась по нему с силой вверх-вниз.
Его палец скользнул по бедру мальчика, заставив того содрогнуться от отвращения, и начал вталкиваться в анус, присоединяясь к ходящему в нем члену Риффа.
Каин сдавленно застонал. Палец двигался, растягивая его еще больше, оттягивая манжету ануса, казалось, она вот-вот лопнет.
Риффу это также причиняло боль, не только физическую, в большей мере душевную.
Он нежно засмеялся, прикрыв ладонью губы, ставшие теперь в полной мере кроваво-красными.
Иезуил презирал этого типа за его вульгарность и необузданность, его методы всегда вызывали в Дизраэли ощущение трущоб.
Иезуил испытал острое чувство, удивившее его самого. Он даже не стал пытаться исследовать его, просто повернулся и продолжил неотрывно следить за телом Каина, которое он видел в профиль.
"Вот так это было его ночами..." - подумал безумный доктор, следя за покачиванием тела мальчика, за членом, то выныривающим из его лона, то вновь исчезающего в нем. И этот низкородный... его лицо искажало наслаждение. Иезуил был уверен, что ему нравится вот так насиловать его названного брата, его чудесные золотые глаза. Дизраэли закусил губу. В брюках стало так тесно. Невыносимо тесно...
Иезуил надменно бросил на мужчину взгляд и повернулся к мальчику, заняв место предыдущего мучителя.
Пальцы с острыми ногтями прошлись по члену Риффа, который замер в полувыведенном состоянии. И вонзились в него. Молодой слуга закричал от ужасной боли, но рот его тут же оказался заткнут огромным, раздирающим уголки губ, членом Мясника. Тот внимательно следил за манипуляциями доктора, вытащившего член из брюк. Даже волосы паха у него были пепельного цвета.
Он даже не предполагал, что этому исчадию может прийти такой вполне человеческий способ истязания. Каин был уверен, что доктору более близки скальпель и пила для костей.
Тем не менее, мальчик чувствовал тепло тела Риффа, на котором сидел, и жар тела безумца позади себя. От того, что происходило во рту его возлюбленного, юному графу чуть не стало плохо. Огромный человек выглядел просто отвратительно, от него исходили эманации грубой бычьей силы.
От Иезуила же пахло зловещей утонченной энергией змеи. Кобра-альбинос.
Пальцы доктора погладили все тело мальчика от плеч до щиколоток, свисающих с края стола, задержались на бедрах, потерли внутреннюю сторону, двинулись выше, просчитывая торчащие ребра, еще выше. Маленькие темные соски оказались зажаты в тисках ногтей. Каин закусил губу, чтобы не издать ни звука.
Окровавленные ногти уступили место мягким подушечкам пальцев, то нежно, то жестоко ласкавшим соски.
Юному графу уже начинало казаться, что это мучение - физическое и душевное - не закончиться никогда. Что он обречен вечно застыть в этом аду, доступный для рук и насмешек насильников, на вид мучимого ими Риффа, на вечное присутствие отца...
Каин сильно вздрогнул. Тонкие пальцы замерли на его глазных яблоках, легко прикасаясь к дрожащим векам.
Иезуил глухо застонал и надавил головкой члена на звездочку входа. Каин замер и в следующую секунду забился.
Сплюнув, он выпростал огромную ручищу и перехватив ремни за спиной Каина, натянул их так, что мальчик ткнулся подбородком в грудь Риффа. Он так отчетливо расслышал, как сильно колотится сердце его возлюбленного... и так отвратительно близки были чмокающие влажные звуки...
Иезуил сдерживал себя. Он проникал очень медленно, останавливаясь, затем вновь продвигаясь глубже, до тех пор, пока яйца не ткнулись меж ягодиц мальчика.
Он взял в ладонь свободной руки собственные яйца и стал массировать их. От двойного удовольствия, насильник не выдержал и обильно кончил в рот молодого пленника. Рифф весь изогнулся, громко хватая ртом воздух. С губ стекала густая сперма. Мясник зажал ему рот, уговаривая проглотить, не давая дышать. И Риффу пришлось глотать отвратительную соленую массу, ее было так много, что он никак не мог освободиться от нее. Наконец, он смог продохнуть. Его лицо все было перепачкано.
Со сдавленным протяжным стоном Иезуил сделал несколько сильных толчков, широко распахнутыми глазами, один из которых был облачен в изящный монокль, пристально наблюдая за телом Каина, за его мышцами, изгибающимися от боли, за попкой, подрагивающей от жесткого вторжения, за головой, обмякшей на груди слуги.
Сняв с себя мальчика, он рывком переложил его на спину, рывком задрал худые ноги.
Доктор стоял несколько долгих мгновений, облизывая нервно губы, следя за маленьким съежившимся членчиком названного брата, за бледными почти детскими яичками...
Крепкий, потемневший от выматывающего возбуждения, член ворвался в анус юного графа и начал ритмично двигаться, терзая его, не щадя, сильно и глубоко. Каина толкало вперед, и он тыкался макушкой в подбородок полубессознательного Риффа, оттаскивало назад, увлекая
вслед за бедрами насильника, от чего исцарапанные шрамы на спине, ставшие сверхчувствительными, с силой проезжали по коже возлюбленного управляющего.Иезуил лег на Каина, глядя ему прямо в глаза. От ярости и отвращения мальчик отвернулся, но пепельноволосый демон взял его подбородок в тонкие пальцы, заставляя смотреть. Золотые глаза доводили его до пика безумия. Всего несколько толчков в глубь маленького тельца и взгляда золотисто-зеленых глаз, исполненного бурного яростного чувства, понадобилось доктору чтобы получить бурный сотрясающий его оргазм. Его вскрик растаял в воздухе, рывком взметнувшись вслед за запрокинутой головой.
Затем доктор оттолкнулся от опавшего на грудь Риффа тела, в его руках блеснул скальпель.
С неожиданной силой мальчишка перехватил руки Дизраэли под локти и заломил назад, оттаскивая от следящего за действом юного графа.
Иезуил попытался отшвырнуть приставучего недоноска, но голос Алексиса, который сидел ко всем спиной в высоком кресле, но каким-то образом знал о том, что происходит, остановил его, приковав без движения к месту.
Молодой мужчина не мог сопротивляться спокойному властному голосу.
Кассиан самодовольно ухмыльнулся, но тут же осекся под испепеляющим взором пепельноволосого безумца.
Алексис поднялся, сунув руку в карман твидового пиджака, а другой держа трубку из красного дерева. Пуская струйки дыма, он вышел, оставив пленников вместе с хищной сворой.
Иезуил взглянул на мальчика, истерзанного, находящегося в глубоком душевном смятении, на своего названного брата, на истинного сына графа Харгрива... Взяв хирургические инструменты, он последовал за приемным отцом, покинув это место.
Кассиан провожал его насмешливым взглядом. "Ты не посмеешь пойти против воли отца, а я представляю слишком большую ценность для Хозяина, чтобы он попрал мои интересы".
Мужчины набросились на пленников. Риффа снова подвесили за руки к крюку в потолке. Каина растянули в оковах на стене, ему было отчетливо видно все происходящее в центре комнаты.
Он видел сквозь слезы, как Риффа избивают длинным хлыстом, широкими движениями опоясывающим его тело, теперь вся его спина была покрыта шрамами, которые не пройдут никогда: они стали братьями по отметинам. В его поле зрения возник мужчина с темным предметом в руках, загородив видимость. Мальчик даже не разглядел, что это за вещь. Но вот цепи, сковывающие его лодыжки, натянулись вверх, заставляя его ноги подниматься, сгибаясь в коленях. Огромный черный фаллоимитатор, подобный шомполу, резко вошел в его тело, начал там двигаться, протыкая его, подкидывая на себе. Медицинские щипцы подсунулись под его маленькую мошонку и стали сжимать ее, выкручивать яички - кому-то стало интересно: насколько чувствительно это место у юного графа.
Каину не удалось терпеть долго. Он был вымотан до предела. Всхлипывая, искусав губы до крови, он начал тихонько молиться, словно в каждом слове было заключено очищение от боли.
Посреди комнаты Мясник насиловал Риффа, стоя за его спиной, пальцы его скользили по окровавленным бедрам. Другой мужчина встал спереди с длинными спицами в руках, и начал методично протыкать ими соски мужчины.
Его ягодицы прижигали раскаленной в камине кочергой, каплями воска с горящего канделябра, растягивали их, чтобы затолкать горячую свечу внутрь.
Каин жалобно закричал, когда к одному шомполу в его попке присоединился второй. Пальцы тискали его тело, он сам себе уже казался глубоко отвратительным, опороченным, изуродованным, опозоренным... Ничто не сможет смыть этого позора, этого кошмара из его памяти.
Кому-то пришла идея срезать оставшихся на теле Риффа муравьев перочинным раскладным ножом, при этом покрыв его тело царапинами и пятнами со срезанной кожей. Все тело пленника было покрыто тонкой паутиной сочащейся крови. Мучителям это казалось красивым. Каждый из них тянул к нему жадные руки, вооруженные хищным любимым прибором, каждому хотелось внести свою лепту, получить свой кусочек измученной податливой плоти.
Последнее, что смог увидеть Каин, и что обожгло его сильнее раскаленного тавро, это двое мужчин, стоящих позади и спереди от любимого Риффа, с силой заталкивающих в него члены, в то время как остальные непринужденно обсуждали происходящее, чокаясь бокалами, смеясь, так, словно находились на светском рауте. Они ждали своей очереди.
Когда мальчик пришел в себя, его, подобно ушату ледяной воды окатила боль и воспоминания. Усилием воли он заставил себя не думать. Он поднял голову и осмотрелся.
Юный граф лежал обнаженным в темной камере. "Такие, - подумал он, - должно быть, заполняют Тауэр". Было совсем темно, никаких окошек, просто кирпичный ящик, в который бросили бессознательного графа. Холодный пол, на котором он лежал, устилала мерзко пахнущая изгнившая солома, дверь с небольшим сдвижным окошечком казалась неприступной и тяжелой. Больше в камере не было ничего.
Хотя нет. В дальнем от Каина углу лежало что-то темнее мрака камеры. Что-то большое и...
Юный граф дернулся было туда, но тело оказалось тяжелым и словно парализованным.
Темнота в углу шевельнулась.
Каин с ужасом увидел, что существо ползет к нему, с трудом проталкивая тело вперед. Когда оно упало совсем рядом с мальчиком и тот обхватил его руками, то Каин почувствовал влагу под своими пальцами. Он был в крови, которая продолжала течь.
Рука коснулась на ощупь лица мальчика, стирая слезы, гладя щеку, губы.
Молодой мужчина прижал голову мальчика к своей груди, пытаясь хоть немного успокоить его, принять на себя его страхи и боль. Он не стал ничего говорить, слова отнимали очень много сил и не несли той эмоциональной окраски, которую могли передать объятия. Он молчал, поглаживая перепачканными в запекшейся крови пальцами волосы любимого.
Молодой человек вновь не ответил. Его мыслей не касалась надежда, он не верил уже в спасение. Он даже не был уверен, что хочет его после перенесенной грязи, после того, как Каин видел его униженным и оскверненным, изнасилованным, опозоренным... Рифф явственно ощущал трещину длиной в целую пропасть, пролегшую между ними. Это было ужасно, видеть тьму, разделяющую его и Каина. И умирать посреди этой тьмы было холодно и жутко. Слабость все ближе подбиралась к сердцу. Рифф прислушался и понял, что оно бьется все медленнее, угасая.
От ужаса за молодого мужчину, юный граф не заметил того, что каменная кладка в стене позади исчезла, открыв неровный проем. Фигура проскользнула внутрь, впустив слабо мерцающий свет из глубины коридора.
Монокль и перышко скальпеля отливали белесым серебром под лучами размытого света.
Наконец Каин почувствовал чье-то присутствие и источаемый за спиной свет.
Он сильно вздрогнул и обернулся.
Ужас, отразившийся на лице графа, был непередаваем. Он обхватил руками Риффа, стараясь защитить его, не позволить пепельноволосому демону забрать его жизнь и душу.
Он присел на корточках у лежащей пары. Скальпель скользнул одной стороной, затем другой по щекам Каина, впавшим, бледным, со следами крови, чужих выделений и собственных слез. Самый кончик томно прошелся вокруг глаз, опасно близко, по самой кромке нижнего века... Мальчик задрожал и затаил дыхание, ресницы едва не задевали кончик лезвия, и Каин подумал, что моргни он - лезвие срежет кончики ресниц.
С этими словами Иезуил вздернул мальчика на ноги. Каин сильно качнулся и опершись плечом о стену смог стоять.
Тонкая улыбка, едва различимая в полумраке.
Каин попытался поднять Риффа. Доктор следил за его мучениями с нескрываемым презрением. Полубессознательный молодой человек стал едва не вдвое тяжелее. Задыхаясь, чувствуя, что позвоночник вот-вот не выдержит, мальчик потянул обнаженного возлюбленного за собой.
Не следя, идет ли Каин следом, Иезуил пошел вперед. Слабый свет от расставленных тут и там масляных светильников широкими красноватыми мазками ложился на белоснежный костюм и пепельные слегка вьющиеся волосы.
Каин едва передвигал ноги, таща Риффа на себе. Тот из последних сил пытался помочь хозяину, отталкиваясь от стен, переставляя ноги. Каин падал, разбивая в кровь колени, но вновь со стоном поднимался. Ему казалось, что этот ход никогда не кончится...
Спустя целую исполненную мучениями вечность, юный граф уловил движение свежего воздуха.
Каин двинулся вперед, минуя названного брата, растворяющегося в темноте.
"Должен ли я благодарить его за это чудо или ненавидеть еще больше..." - подумал Каин, усаживая Риффа у стены и шаря руками по кирпичной кладке, в поисках дверной ручки. Наконец ему удалось нащупать скрытый замок и повернуть его. Со скрипом проржавевших пружин каменная дверь поддалась. Мальчик налег на нее плечом, и, когда она наконец достаточно широко открылась, упал без сил.
Он пролежал без сознания несколько часов и очнулся от поглаживания по щеке. Рифф пришел в себя и вновь прижимал любимого к себе.
Каин улыбнулся очень слабо. Прикрыв глаза он молчаливо попросил любимого о поцелуе. Сухие губы коснулись его губ. Ненадолго. Но это был символ вновь открывшегося перед ними окна в жизнь.
Поддерживая друг друга, молодые люди выбрались на свет. Было раннее утро, вот-вот забрезжит рассвет. Осмотревшись, они поняли, что выбрались из склепа на старом Хенсингтонском кладбище. Над дверью надпись гласила: "Фамильный склеп семьи Кеннингем".
"Я запомню", - подумал Каин.
Они медленно добрались до дороги, проходящей мимо кладбища на окраине города. За деревьями виднелся особняк на Ленгсингтон-сквер. Он горел.
На их глазах кровля полуразрушенного предыдущим пожаром дома с грохотом обвалилась. Теперь в подземелья входы могут быть перекрыты обломками опорных балок. И возможно ли вернуться тем темным ходом, которым Каин и Рифф выбрались на свет...
Каин поймал себя на мысли об Иезуиле. Он думал о том, что же отец сделает с его названным братом, когда тот предстанет пред Делайлой. Теперь вся тайная организация вынуждена будет искать новое пристанище. Следует обращать внимание на все необычные случаи с недвижимостью в округе...
"Вновь возвращаюсь..." - Каин не в силах был удивляться своему быстрому восстановлению. Возможно, это было лишь временным успокоением.
На дороге стояло несколько экипажей. С десяток бобби стояли, задрав головы и следя за горящим особняком. Среди них Каин различил крупную фигуру дяди Нейла.
"Быстро", - подумал он.
Дядя что-то горячо кричал инспектору, тыча пальцем в останки здания. Вдруг его взгляд остановился на плетущихся к ним двоих.
Растолкав всех, Нейл бросился к Каину. Мальчик упал ему в руки. Последнее, что он прошептал, было: "Не говорите ничего Мерри".
Каин очнулся дома. Рядом с его кроватью столик был заполнен склянками с лекарством, ими пропах весь воздух. Тело ломило чуть меньше, голова, слегка задурманенная, казалась тяжелой, ее невозможно было отнять от подушки.
Дверь приоткрылась.
Юный граф замер.
Все как обычно... словно он просто проснулся после кошмара... словно ничего не было... это был сон?!..
Молодой мужчина мягко улыбнулся хозяину, расставляя приборы на подносе, стоящем на краю кровати.
Рифф вздохнул.
Каин вздохнул.
Мальчик устало откинулся на подушки.
Рифф следил за лицом любимого, пока он не заснул. Затем склонился и поцеловал графа в губы. Задержался на них, вдыхая нежный запах волос и чистых простыней, свежий запах жизни...
"Простите меня за тот кошмар, что нам пришлось пережить..."
Никогда он не сможет простить сам себе этого.
Рифф подошел к зашторенному окну, сдвинул немного портьеру.
Его взгляд скользнул по горизонту: крыши особняков и тяжелые облака, предвещающие дождь; кружевные решетки ворот и...
Высокая тонкая фигура, затянутая в белое, пепельный призрак, глядящий прямо на него...
В ужасе Рифф отпрянул.
Через мгновение, когда он снова посмотрел за окно, улица была пуста.
Конец. ..?