Название: De Profundis

Автор: Донна Роза ([email protected])

Бета: Juxian Tang

Фандом: Звездные войны

Рейтинг: R

Пэйринг: Анакин/ОЖП, Анакин/Палпатин

Дисклеймер: Все принадлежит Джорджу Батьковичу Лукасу

Саммари: Альтернативная вселенная, в которой Палпатин так и не стал Императором, а Анакин был наказан за свое отступничество. Спустя три года Палпатин возвращается за своим учеником... но не успевает забрать его.

Примечание: сиквел к фику Juxian Tang "Тем глубже падать" (http://juxian.slashcity.net/anakin.html)

 

De profundis

 

                                                                         Добро должно быть с кулаками...

 

... Уже у самого лифта меня хватают за рукав. Глаза управляющего стали размером с блюдца, а в голосе – плохо скрываемая паника.

   - Господин... Господин, простите, но... там, наверху... с yiswe Скайуокером случился припадок... то есть произошёл несчастный случай... то есть... к нему сейчас нельзя... Простите, но... Быть может, вы выберете кого-нибудь другого? Или зайдёте через... послезав...

   Он даже не успевает закончить фразу вопросительной интонацией. Впрочем, мне уже нет до него дела. Краем глаза я отмечаю полёт длинного тощего тела через стойку. Может быть, останется жив... Сила играет со мной странные шутки, уже очень давно паутину Её линий я вижу обрывочно... Сейчас в центре паутины – фигура лежащего мужчины с белым, как мел, лицом, залитым кровью. Мальчик мой, я опоздал тогда, три года назад, но на этот раз  не опоздаю. И я ещё подарю тебе эту Галактику, как обещал!

   Как медленно открываются дверцы лифта! Сзади уже слышен топот подбегающей охраны. В любое другое время, дорогие гаморреанские друзья, но сейчас я тороплюсь.

 

... Я всё-таки успел – успел понять, что опоздал снова.

   У дверей, которые я нашёл бы и с завязанными глазами, тоже стоят эти свиномордии-гаморреанцы. За дверями – суматоха и паника. Я чувствую ярость и растерянность хозяина, беспомощность срочно вызванного медика, слышу, как глухим от бешенства голосом отдаются распоряжения. Сейчас сюда бегут новые охранники. Владелец заведения дорожит своим самым ценным имуществом. Не зря же кругом  установлены камеры слежения. А ответ на любые неадекватные действия рабов разработан детально. Правда, сейчас хозяин осознаёт, что, возможно, уже потерял... своё самое ценное имущество

   Я могу ввязаться в драку и проложить себе дорогу внутрь. Я могу обездвижить или просто убить всех этих уродов. Но я не могу привлекать к себе внимания – Кеноби ещё здесь! В любом случае, если маскировка слетит, он поймёт, с кем имеет дело. И весь Орден снова вцепится в меня.

   Я растерянно оглядываю коридор, нерешительно шагаю к дверям, вопросительно смотрю на охранников. Один из них делает выразительный и понятный жест в сторону лифта, из которого я только что вышел – благообразный пожилой гуманоид, питающий склонность к красивым юношам и имеющий достаточно денег, чтобы пользоваться их услугами. Я испуган. Я торопливо киваю и поворачиваю назад...

   В голове эхом отдаются слова, сказанные давным-давно человеком, который четверть часа назад прошёл мимо меня: «Он верен людям, а не принципам». Это о тебе, мой мальчик. Прости, я снова тебя подвёл...

 

* * *

 

... Голова похожа на внутренность огромного колокола...

   В голове эхом отдаются слова...

 

... ите, чтобы его парализовало...

... айся своим делом...

... ин такой эксцесс... маться будет нечем... ирайте... езумие... слепота... ли смерть...

... любой меддроид...правится... за что я тебе... лачу...

... ак хотите...парню нужна передышка... ряд ли ...лиентов... строит... слюнявый идиот...

... а-а, будь оно всё проклято... он же разнесёт... есь... рис...

... зяин... а фенрин... и кандалы...

... рибыль... ты сам слюнявый идиот...

... ешайте... ремени мало...щё полчаса...  необратимые изменения...

 

... С головой что-то делают. Боль в виске становится ослепляющей, как электрическая дуга. Всё тело вдруг резко выгибается, словно в столбняке. Нервная система не в силах справиться с противоречивыми сигналами, поступающими «сверху». Так же внезапно мышцы расслабляются...

 

... то с ним... лепила хренов...аралич... паралич... да я тебя...

... сё в порядке... райней мере... вигательные... речевые центры...е пострадали...

... лись... чтобы так оно и было...

 

... Боль уходит, не сразу, но достаточно быстро, чтобы воспринять это как чудо, как милость судьбы, как благословенный отдых. Может, это и вправду паралич? Нет, пальцы шевелятся, тело ощущает пол под густым ворсом ковра.

   Накатывает чернота, желанный покой... Мир исчезает...

 

* * *

 

... Это уже позже он узнает, что чуть не истёк кровью в процессе извлечения проклятого импланта. Хозяин-чагрианин едва не убил своего медика, когда у бесчувственного Скайуокера начались конвульсии...

   Сейчас он лежит в медицинской палате, находящейся на одном из подвальных уровней «Ириса», облепленный датчиками и капельницами, понемногу приходит в себя и отрешённо думает, что стоимость медицинских услуг с него взыщут сторицей.

 

* * *

 

... - Благодари своих богов, Анакин... Ты проссто обязан принести им жертву. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, ты бы насиделся на цепи... и можешь поверить, что

о-очень долго не добрался бы до своего драгоценного зелья. Но тебе повезло. Барон Лурджа  хорошо запомнил тебя ещё с прошлого визита на Махон...

   Чагрианин выжидательно посмотрел на стоящего перед ним Скайуокера. После пребывания на краю смерти тот щеголял огромными тёмными кругами под глазами, а цветом кожи почти сравнялся со своим хозяином. Что странным образом не убавляло его шарма.

   Сейчас раб, доставивший владельцу «Красного ириса» столько неприятностей, был в наручниках, однако это обстоятельство почему-то не делало окружающий мир безопаснее. Напротив, от иссиня-бледного человека исходила непонятная угроза. Такие вещи чагрианин чувствовал спинным мозгом. Взгляд Скайуокера был устремлён куда-то в пространство, но голубокожего гуманоида грызло ощущение, что пронзительно-синие глаза ни на мгновение не отрываются от его лица. Проще всего было вызвать охранников и осуществить свою угрозу насчёт кандалов и лишения дозы... причём одновременно хозяин откуда-то знал, что делать этого не стоит.

   Ещё проще было бы заявить барону, что идея насчёт приватного ужина с ... ну, скажем, непредсказуемым yiswe не является блестящей. Однако сумма, предложенная Лурджей, была слишком соблазнительна. Казалось, чей-то голос нашёптывает на ухо: «Соглашайся... соглашайся... соглашайся...»

   Чагрианин испустил глубокий вздох и снова окинул Скайуокера взглядом.

   Парню долго не протянуть, это ясно. За последние полгода он здорово похудел, что особенно бросается в глаза при его росте. Вполне вероятно, не сегодня-завтра он загнётся от передозировки или абстинентной комы (с этими наркоманами никогда не знаешь, чего ждать). Что ж, пусть жирный старик с Кастелла раскошелится напоследок. В конце концов, существует проклятый фенрин  – единственный поводок, который способен принудить Скайуокера вернуться «домой», раз уж контроллер-имплант удалён.

   Чагрианин нервно побарабанил пальцами по столешнице и, наконец, решился:

   - Сегодня ты ужинаешь с бароном. В «Ржавой дюзе». Уж постарайся, мальчик мой, чтобы наш почтенный клиент остался доволен. В «Ирис» ты должен вернуться завтра до полудня... иначе – сам знаешь, какие неприятности тебя ждут...

   Он многозначительно помахал ампулой-инъектором с прозрачным содержимым, извлечённой откуда-то из недр просторного одеяния цвета индиго.

   - В городе ты эту отраву не найдёшь, уж поверь, так что даже и не пытайся сбежать – только себе сделаешь хуже... И прекрати шевелить пальцами! Наручники не настолько тесны, чтобы перекрыть кровообращение!

 

* * *

 

   Получилось...

   Получилось.

   ПОЛУЧИЛОСЬ!

   Синемордый выродок с Чампалы повёлся на внушение! Линии Силы сместились... 

   Ощущение было сродни тому, что испытываешь, вынырнув на поверхность после бесконечного подъёма с глубины, когда в лёгких уже не осталось воздуха.

   Три года...

   Три страшных, бесконечных года он был мёртв. Не дышал. Не видел. Не слышал.

   НЕ ЖИЛ!

   У него отняли Силу. Ха-ха... Вот так просто: взяли и отняли. Отняли – или он позволил себя в этом убедить?

   Солнце восходит, потому что им движет Сила. Песчаная буря наполнена Силой. Букашка ползёт по травинке, повинуясь Силе. Как он, Анакин Скайуокер, рождённый Силой и для Силы, мог поверить, что кто-то способен лишить его смысла жизни?!

   Будь благословенна Сила, заставившая Кеноби прийти в этот вертеп!

   Теперь Анакин понимал, в какую невероятную  цепь сплелись обстоятельства и события. Боль, пережитая им, была чудовищна, но лишь она смогла вырвать истинного Скайуокера из небытия.

 

... Лёгкое движение пальцами – и изящная резная фигурка (одна из немногих сохранившихся в целости безделушек) начинает прихотливый танец. К ней присоединяется вторая, третья... Какое-то время Анакин наслаждается вновь обретённой властью над потоками Силы. Потом запрокидывает голову, разбрасывает в стороны руки, словно хочет взлететь, – и хохочет, безудержно, радостно, как умел хохотать бесшабашный мальчишка Эни целую вечность тому назад...

 

... Все камеры слежения на этаже внезапно коротит...

 

* * *

 

   «Ржавая дюза» была широко известным в узких гуманоидных кругах Махона злачным местом. Практичные аборигены, несколько оправившись после ряда войн, поняли, что торговлю с другими планетами нужно поддерживать. В том числе и предоставляя гостям все возможные развлечения.

   Впрочем, с открытием «Красного ириса» секс-бизнес приобрёл на Махоне несколько специфические черты, но к услугам  гуманоидов традиционной сексуальной ориентации было несколько борделей рангом пониже. А «Дюза» являлась гибридом ресторана и танцевальной площадки, где собирался самый разношёрстный народ, определяемый кратким термином «двуногие». Сюда приходили, чтобы вкусно поесть, набраться свежих сплетен, встретить знакомых, потанцевать, подраться, полюбоваться на местных знаменитостей. Торговцы обмывали здесь удачные сделки.

   Всё это Келла узнала, когда их маленькая компания независимых пилотов-«челноков» заключила выгодный контракт на перевозку нескольких партий знаменитых махонских ковров. Отмечать событие решили в «Дюзе». Келла, вздохнув, извлекла из баула своё верное вечерне-деловое платье цвета опавшей листвы и туфли вышедшего из моды фасона, практически не ношенные. Зачем тебе «шпильки», если ты живёшь на одной из отдалённых ферм Планеты лесов?

   «Ржавая дюза» была весьма неказиста с виду – приземистое двухэтажное здание, зато неподалёку от космопорта, на удобном для пилотов и пассажиров расстоянии. Изнутри же ресторанчик выглядел стильной имитацией под старину – с низкими закопчёнными потолками, настоящей деревянной мебелью и тусклыми фонарями-светильниками (освещение, правда, по желанию гостя можно было сделать ярче, но народ, как правило, предпочитал уютный сумрак). Недостаток высоты с лихвой восполнялся избытком свободного места. «Дюза» была просторным помещением с обширными танцевальными площадками на обоих этажах.

... Сдвинули два столика, уселись. Для девятерых было немного тесновато, однако угощение и выпивка превзошли все ожидания. В начале вечера Келла  планировала продегустировать все изыски местной кухни, но очень быстро отказалась от невыполнимой идеи. Зато коллеги налегали на съестное и спиртное так, что вскоре вообще позабыли про единственную даму в компании. Убедившись, что разговор вряд ли свернёт с восторгов по поводу грядущей  прибыли и «этого шикарного жареного мяса на палочках», Келла немного отодвинула стул и принялась с любопытством разглядывать зал.

   Публика подобралась самая разномастная. За столиком напротив, например, восседала роскошная блондинистая красотка в весьма нестрогом наряде и с глазами в пол-лица. Глаза жутковато светились двумя золотыми огоньками. Ко всему прочему зрачки у неё, похоже, были вертикальные. Компанию блондинке составлял унылого вида зеленокожий тип с ужасно длинной шеей, украшенной огромным количеством колец.

   Госсам.  В определении расы его спутницы Келла затруднилась.

   Слева доносилось неумолчное чириканье компании низкорослых созданий в забавных балахонах и конических шляпах. Зажав в четырёхпалых лапках маленькие вилочки, они поглощали еду с такой скоростью, что легко дали бы фору обжорам-пилотам. Общение у них не прерывалось ни на минуту.

   Этих она тоже не опознала.

   Столик справа был пуст. Туда никого не сажали – видимо, кто-то его зарезервировал. Зазвучала музыка, и Келла вытянула шею, пытаясь рассмотреть танцующих. Когда она снова глянула направо, столик уже заняли, причём внешность посетителей оказалась настолько колоритной, что привлекла к себе внимание всего зала.

   У самой стены разместился пожилой лысый толстяк в просторной хламиде вроде бы тёмно-зелёного цвета (при таком освещении не больно-то  поймёшь). Габариты лысого и обилие золотых украшений на всех подходящих для этого частях его тела поневоле внушали трепет. Взгляд крохотных глазок, утонувших в подушках щёк, был неприятно пронизывающим; он скользнул по окружающим и сфокусировался на спутнике, который сел боком к залу. Келла, как заворожённая, тоже уставилась на него.

   Парень был фантастически красив. Возможно, ей просто никогда не доводилось видеть такого резкого контраста, но, даже не будь здесь лысого, ничего бы не изменилось. Он был именно фантастически красив. Алебастрово-белое лицо с правильными чёткими чертами, прямые тёмные брови, яркие синие глаза, яркий чувственный рот. Прядь вьющихся русых волос, упавшая на лоб.

   Чёрная одежда, похожая на комбинезон, облегала его тело как вторая кожа, подчёркивая гармоничное сложение. Ещё Келла отметила, что парень высок и очень худ – подождать чуть-чуть, и его спокойно можно будет назвать болезненно тощим.

   Толстяк что-то сказал ему. Красавчик односложно ответил, опустив длинные, словно у девушки, ресницы. Торопливо подошёл официант, принял заказ, исчез. Синеглазый окинул зал равнодушным взглядом, словно не замечая всеобщего любопытства.

 

... лишь когда он жестом бесконечно уставшего человека опустил голову на сплетённые пальцы рук, и Келла увидела на правой его руке чёрную перчатку, смутное шушуканье за столиками вдруг обрело смысл...

 

вспышка

 

... юный герой, мальчик с плаката, верный друг и ученик ещё одного героя...

 

вспышка

 

... рука в чёрной перчатке сжимает рукоять лазерного меча...

 

вспышка

 

... он пробегает мимо неё, мимо зазевавшихся прохожих, направляясь к высоким ступеням Самого Главного Здания на Корусканте, - весь движение, порыв, яркость...

 

... Таким он и остался в её памяти – джедай Анакин Скайуокер...

 

* * *

 

   Анакину было плохо. Настолько плохо, что впервые за долгое время он стал подумывать о самоубийстве.

   Наивный идиот! Воображал, что достаточно избавиться от проклятой иглы, пронзавшей голову, и станешь свободен! Ага, свободен – с отравленной нервной системой, с белой, как у мертвеца, кожей, с тяжелейшими депрессиями, резким падением давления и нарушением сердечного ритма... Ещё пара уколов – и мозг вообще забудет, что лёгким надо давать команду дышать, а сердцу – перекачивать кровь.

   Насчёт своей зависимости  от наркотика он не заблуждался. Радость по поводу обретения прежних возможностей продлилась ровно до очередной ломки. Попытки что-то изменить в метаболизме с помощью Силы успехом не увенчались - слишком много отравы было принято за неполных три года.

    Конечно, если бы он боролся... если бы хоть чуть-чуть верил, что Сила не оставила его... если бы не дал сломить свою волю - ради Падмэ, ради ребёнка, ради самого себя... Чтобы направлять Силу, нужно обладать целостностью, а он – разбитый сосуд, и Сила утекает через трещины...

    Жирная лапа Лурджи под столиком погладила его бедро. Глазки барона похотливо блестели. Анакина затошнило при мысли о том, что будет дальше. Частично вернувшиеся способности позволяли ему улавливать эмоции окружающих – и лучше бы он вообще оглох и ослеп! Любопытство, удивление, презрение, насмешка, похоть... Анакин чувствовал себя голым. Какого хатта он ухватился за идею барона поужинать здесь? Обрадовался возможности хоть на время покинуть роскошную тюремную камеру, из которой его практически не выпускали? Понадеялся, что сумеет сбежать? Ну да, сбежит. И будет бежать – пока не упадёт где-нибудь, хватая ртом горячий воздух Махона, корчась в жестоких судорогах, рыча от дикой боли во всём теле... если его ещё раньше не сцапают полицейские – с его-то приметной внешностью...

   - Ты совсем ничего не ешь, - пробулькал  барон, похлопав Анакина по руке. – Неудивительно, что ты так похудел... Но это даже лучше. Ты стал... как бы выразился поэт? Более утончённым, что ли... Я никогда не видел таких, как ты...

   Лурджа придвинулся вплотную, обнял Анакина за плечи и прошептал ему на ухо:

   - Хочешь, я тебя выкуплю?

   Анакин бросил на него короткий взгляд и отвёл глаза, а барон, разгорячившись, заговорил громче:

   - Подумай, Эни, что тебя здесь ждёт? Всякие мерзавцы, которые платят только за твоё красивое лицо – и тело, разумеется, ха-ха... А мне ты нравишься. Ты не похож на других. Ты опасен, как пустынная змея...

   Горячая потная рука легла на его талию

   -...потому-то ты мне и нравишься. Соглашайся. Я не постою за ценой.

   Анакин высвободился из объятий Лурджи. Больше всего ему хотелось заехать почтенному клиенту коленом между ног, однако нужно было играть свою роль. Он прикрыл глаза, посмотрев на барона из-под опущенных ресниц. Уголки губ дрогнули в ленивой и вызывающей улыбке.

   У Лурджи перехватило дыхание.

   - Поедем в гостиницу... или в «Ирис», - проговорил он сдавленно. – Сейчас... немедленно...

   - Вы даже не дадите мне доесть ужин, барон? – Анакин подпустил в голос толику сладкого яда. – Мы, рабы, нечасто бываем в таких заведениях. Не лишайте меня удовольствия немного развлечься здесь... в вашем обществе...

   Лурджа уже готов был подарить ему одну из двух лун Махона – или обе сразу. Теперь его глазки не отрывались от лица Скайуокера. Анакин сам не понимал, зачем заводит старого мерзавца. Единственным доступным ему здесь развлечением было наблюдение за танцующими парами. Впрочем, даже просто смотреть на красивых женщин – а в полумраке «Дюзы» они все красивы – уже величайшее наслаждение. Порой он вздрагивал при виде тёмных волос или знакомого жеста, в глубине души безумно надеясь... Именно безумно...

... ведь Падмэ мертва...

 

... - Джедай Скайуокер, - женский голос прерваал горькие воспоминания, и Анакин даже не сразу понял, как его назвали, - я могу пригласить вас на танец?

   Он вздрогнул и поднял глаза на симпатичную молодую женщину среднего роста в скромном изящном платье золотисто-коричневого цвета. Если бы его попросили сравнить её с чем-нибудь, первое, что  он назвал бы – янтарь.  Прозрачный, наполненный светом, играющий на солнце янтарь с Камино. У неё были тёплые карие глаза и уложенные узлом на затылке волосы медового оттенка.

    Женщина. Настоящая. Здесь. Приглашает танцевать. Его.

   - Сударыня, - произнёс он неожиданно охрипшим голосом. – Боюсь, вы ошиблись. Я не джедай...

   Договорить оказалось невероятно трудно:

   - Я yiswe... если вам известно, что это слово здесь обозначает.

   Она кивнула:

   - Известно. Но вы же не перестали быть Скайуокером.

   У Анакина похолодели ладони. Происходило что-то... не укладывающееся в реальность.

   Незнакомка тем временем повернулась к барону:

   - Сударь, вы позволите пригласить вашего спутника на танец?

   И в этот момент Анакин понял, что хочет танцевать... что готов отдать полмира за возможность вспомнить, каково это – обнимать женщину... и чувствовать её руки на своих плечах...

   Он искоса взглянул на Лурджу:

   - Барон, вы разрешаете мне... развлечься?

   Если барон и был не согласен, он предпочёл промолчать. Лучше позволить красивому хищнику порезвиться на поводке, чем душить его ошейником. А девчонка-то какова! Не испугалась насмешливо-презрительного шёпота за спиной. Это надо же – пригласить на танец yiswe!

   Посему Лурджа благожелательно кивнул:

   - Иди, мой мальчик, развлекись. Мне будет приятно посмотреть, как ты танцуешь.

   Анакин поднялся. Незнакомка взяла его за руку и повела к танцплощадке.

   Перед ними расступались, стараясь не коснуться – ведь он был зачумлённым. Взгляды жгли ему спину, словно ставя клеймо. Это было ужасно...

 

... но от женщины, шедшей впереди, исходила волна благожелательного интереса. А ведь ей действительно плевать, кем я стал, внезапно подумал он. Ей важно, кем я был.

 

... а потом оркестр – в «Дюзе» играли только живую музыку – начал плавную мелодию, которая несла танцующих, словно на волнах. Старый, очень старый танец... говорят, с той затерянной в веках и далях планеты, откуда пошла человеческая раса...

... раз-два-три... раз-два-три... А она немного выше ростом, чем Падмэ... немного полнее... наверное, у неё есть дети... а моего ребёнка у меня отняли... раз-два-три... раз-два-три... раз-два-три... Как хорошо, что музыка длится и длится... О Сила, неужели потолок прозрачный и сквозь него видны звёзды? Волшебство...

   - Световые эффекты, - засмеялась его визави, увидев, куда он смотрит. – Но очень красиво...

   - А я ведь даже не знаю, как вас зовут...

   - Келла. На языке аборигенов моей планеты – «лист дерева».

   - А вы... разве вы не с...

   - Нет, - она опять засмеялась, ласково, как-то по-матерински. – Я не с Корусканта. Я жила там несколько лет. Потом мой муж умер, и я с детьми вернулась домой... С Корусканта я вас и помню...

   Пауза... раз-два-три... раз-два-три... раз-два-три...

   - Могли ли вы тогда думать, что встретите меня... здесь... таким...

   - Тихо, тихо... Этот танец для удовольствия, а не для тяжёлых мыслей...

... раз-два-три... раз-два-три... Когда музыка закончится, я просто умру... потому что возвращаться из волшебства в грешную реальность выше моих сил...

   - Хотите, мы уйдём отсюда? – внезапно спросил он, ужасаясь собственному безрассудству... сейчас она просто пошлёт меня и будет совершенно права.

   - А это не опасно... я имею в виду, для вас? Ваш... спутник готов, кажется, убить меня на месте, я даже отсюда вижу...

   Анакин улыбнулся, потом засмеялся. На него вдруг накатило чувство собственного всемогущества.

   - Не волнуйтесь насчёт барона, - он закружил Келлу в залихватском  развороте. – Сейчас он о нас забудет...

 

* * *

 

... Всё, что было дальше, походило на полный приключений сон.

   Когда музыка закончилась, Анакин кивком головы поблагодарил её и подошёл к своему столику. Она так и не поняла, сказал он что-то или сделал, но барон вдруг утратил всякий интерес к происходящему на танцплощадке и занялся исключительно едой.

   А она стояла посреди площадки, ловя на себе любопытные взгляды, и это было неприятно, но не смертельно. Откуда им всем знать, чьё сияющее загорелое лицо годы назад врезалось в её память? Она похоронила Пало, вернулась на свою Планету лесов, работала, как проклятая, чтобы прокормить семью... сыновья успели подрасти... И всё это время образ юного героя-джедая был с ней...

   За её собственным столиком, кажется, сообразили, что одного члена команды не хватает, и завертели головами.

   - Да вот же она! – с пьяной радостью завопил  президент «Компании независимых пилотов», обнаружив пропажу аккурат напротив себя. – Келла, малышка, ты чего ушла? Мы уже заканчиваем, - он очаровательнейшим образом зевнул во всю пасть. – Пора в гостиницу. Отлёт-то завтра утром.

   Анакин уже возвращался. Келла шагнула к «Независимым пилотам».

   - Меня не ждите, - торопливо сказала она. – Я встретила старого знакомого, и мы с ним хотим погулять.

   - Э, э, куда? – вскричал Тилли, сосед, сослуживец и старый друг. – Я обещал твоим пацанам присмотреть за тобой!

   - Не волнуйтесь, господа, - подоспевший Анакин ухватил её под руку. – За вашей дамой присмотрю я.

 

... Хихикая, как напроказившие дети, они выбежали из зала.

   - Подождите, - Анакин резко затормозил у полупустого гардероба. – Я кое-что забыл.

   Он выпустил её руку, запрокинул голову и закрыл глаза. Келла не знала, что он собрался делать, но по её телу побежали мурашки. Казалось, вокруг Скайуокера спиралью закрутился невидимый вихрь... а потом разделился на потоки, и эти потоки  хлынули в разные стороны. Келла на секунду зажмурилась, а когда открыла глаза, Анакин уже стоял рядом.

   - Вот и всё, - совершенно спокойно сказал он. – Про нас теперь долго не вспомнят. Ни один человек...

 

* * *

 

   Ночи на Махоне – это очень красиво. Дневная жара уступает место недолгой прохладе, воздух настолько прозрачен, что, кажется, на небе видны все звёзды Вселенной. Невысокие, большей частью двухэтажные, дома совершенно не закрывают обзора. Из небольших садиков, за которыми махонцы тщательно ухаживают, доносится аромат распускающихся ночных цветов.

   Именно в это время на Махоне предпочитают гулять для собственного удовольствия -  естественно, только те, кому не нужно рано вставать.

 

   Женщине, которая шла об руку со своим высоким спутником, обряженным в бесформенный плащ с просторным капюшоном, как раз нужно было рано вставать...

О, Сила, какие пустяки!

   В ночных забегаловках светились приветливые огоньки, махонцы и гуманоиды неторопливо шли по узким тротуарам; мимо то и дело проплывали коляски рикш.

   - А я отвык от свежего воздуха, - с удивлением проговорил Скайуокер. – Последние два года – только кондиционированный... со всякими идиотскими ароматизаторами вдобавок...

   Он осёкся, словно сказал лишнее. Келла никогда не обладала какими-то способностями к Силе, но сейчас так же остро, как и он сам, ощущала его стыд и горечь – как будто у них вдруг оказались одни чувства на двоих. Она шла слева от Скайуокера, держась за его тёплую живую руку, словно ребёнок. Это становилось забавным – в конце концов, он моложе её лет на шесть, не меньше, но рядом с ним было безопасно. Что-то подобное Келла испытывала только в детстве, в присутствии отца.

   Рука Анакина напряглась. Опять он замкнулся, вздохнула про себя Келла. Как разговаривать с человеком, у которого душа – сплошная открытая рана?

   - Ненавижу эту планету! – внезапно вырвалось у него. – Она даже хуже, чем Татуин. На Татуине, по крайней мере, жара сухая!

   Разумеется, он ненавидит эту планету, и климат здесь ни при чём. Кто способен любить место своего позора?

   - Послушайте, - она осторожно встряхнула его руку. – Давайте зайдём в какой-нибудь из этих ночных ресторанчиков. Мы просто посидим, поговорим, если хотите... или помолчим... Анакин... Можно мне вас так называть?

   Он посмотрел на неё так, словно она вырвала его из транса. Потом медленно кивнул...

 

* * *

 

... Хозяин-махонец выразительно переплёл щупальца, но странные посетители, битый час сидевшие за столиком, и не думали уходить. Перед ними стояли почти нетронутые высокие стаканы с тайком, который уже успел согреться и, надо думать, утратил всякий вкус. Они говорили, говорили и говорили... то есть в-основном говорил мужчина. Женщина слушала, кивала и время от времени вставляла слово. Она держала спутника за руку, утешающе похлопывая по ней, когда эмоции начинали бить через край.

   Владелец ресторанчика привык к двуногим. Они составляли около трети его клиентуры, и он достаточно хорошо успел их изучить. Эти двое были странной парой. Одеты (по крайней мере, женщина) в вечерние наряды, а поверх – нелепые широченные плащи-балахоны с капюшонами, скрывающими лица. Определённо – от кого-то прячутся.

   За немалое время занятий ресторанным бизнесом махонец насмотрелся на всякое. Были на его памяти и драки, и пара убийств на почве ревности, и вульгарнейшая поножовщина. Эти двое несли с собой неприятности... и серьёзные.

 

... - Похоже, нас собираются выставить... Мы введь так ничего толком и не заказали...

   - Пусть рискнут, - голос Анакина был хрипловатым, как у человека, который долго плакал, хотя на самом деле он не пролил ни слезинки.

   Зато Келла чувствовала, что ещё немного – и она не выдержит.

   Анакин, мрачно молчавший первые пятнадцать минут их пребывания здесь, внезапно разговорился. Сначала это были просто воспоминания о кораблях и корабликах, которые ему доводилось пилотировать. Даже после трёхлетнего перерыва он прекрасно помнил все технические детали, манёвры, узлы систем управления; когда Келла поделилась с ним своими сомнениями по поводу исправности ионных двигателей собственного «челнока», он после секундного молчания уверенно сказал, в чём должна быть причина.

   А потом его прорвало. Когда Келла обмолвилась о подарках, которые повезёт сыновьям, Анакин, глядя куда-то в пространство, сказал, что даже не знает, кого оставила ему покойная жена – сына или дочь... да это, в общем, и неважно, он вряд ли когда-нибудь сумеет найти своего ребёнка. Оторопевшая собеседница, узнавшая, что рыцарь-джедай, оказывается, может быть женат, только хлопала глазами. Анакин говорил, говорил без остановки – об Ордене, о Верховном Канцлере, заменившем ему семью, об учителе, в глазах которого он никогда не был достаточно хорош, о другом учителе – первом, - забравшем его с родной планеты, любившем его и так рано - ужасно рано! - погибшем... о девочке, прекрасной, как ангел, которую он полюбил с первого взгляда и которую не сумел спасти... да он и мать свою не сумел спасти...

   - Иногда я думаю, что всё случившееся со мной – кара за то, что я был недостаточно хорошим... Оби-Ван недавно был здесь... сказал, что я так ничему и не научился... А ведь там, на Корусканте, когда открылась правда насчёт Канцлера... я так надеялся, что он поймёт – не мог я предать друга! А они... просто избавились от храмового раба и теперь с чистыми руками вершат справедливость... Х-ха... Оби-Ван так осуждающе вопрошал, почему это я не борюсь со своей ужасной зависимостью от фенрина?

Ф-фенрин... Яд, который губит тело, но даёт анестезию душе... Разве я смог бы столько протянуть в этом аду без такого всепрощающего друга?!

   Келла слушала его, затаив дыхание.

   - А может быть, я слаб? Опять недостаточно хорош – для того, чтобы с честью умереть... Хотя... какая там честь у проститутки...

   - Хватит, - резко произнесла Келла. – Хватит себя терзать. Обстоятельства часто бывают сильнее нас... и очень часто бывают безжалостны. Меня жизнь тоже потрепала, хотя мне не досталось и сотой доли того, что перенёс ты. Прекрати, Анакин. Тебя никто не винит.

   Он поднял голову и посмотрел на неё. Глаза, обведённые тенями, блестели, словно от слёз, но он не плакал.

   - Они меня винят, понимаешь, Келла? Мама... и Падмэ... Они мне часто снятся... и после этих снов я думаю о фенрине как о спасении...

   - Перестань! Осталось огромное количество людей, которым ты сохранил жизнь... которые не забыли, как ты рисковал ради них. Я знаю таких, и поверь – они до сих пор благословляют твоё имя...

   Она мягко сжала в ладонях его левую руку:

   - Я хочу, чтобы ты знал и запомнил: есть человек, которому не всё равно, что с тобой происходит. Если бы я могла, я завтра же увезла бы тебя отсюда – хоть на Корускант, хоть на Татуин...

   - Это было бы счастье, - Скайуокер криво усмехнулся, - но не выйдет. Если я завтра не получу свою дозу, то просто загнусь. Мой хозяин знает, как держать меня на привязи.

   Келла словно проснулась:

   - Послушай, а... как же барон? Тебе, наверное, нужно вернуться? Ох, Анакин, я боюсь, что у тебя могут быть неприятности...

   - Считай, что у барона внезапный провал в памяти.

   - И всё же... Я-то завтра – то есть уже сегодня - улетаю, а вот ты... 

   - А я  просто был с человеком, который напомнил мне, что я по-прежнему человек.

   Он на мгновение закрыл лицо руками, а потом посмотрел на неё своим пронзительным синим взглядом:

   - Есть одна вещь, которую ты можешь сделать для меня сейчас.

   - Скажи, какая.

   - Останься со мной на эту ночь...

 

* * *

 

... За окнами – одна и та же неизменная панорама. Неважно, день или ночь – на Мустафаре всегда темно, дымно и огненно. Лучи далёкого солнца не в силах разогнать вечный сумрак. Если бы не тектоническая и сейсмическая активность, планета была бы просто ледяным шаром. Но вулканы Мустафара извергают лаву с похвальным постоянством, и на дюрастиловые стены ложатся багровые отсветы, проникая сквозь жароустойчивые окна.

   Я стою у одного из окон, кутаясь в плащ, словно от холода. Смешно. Какой может быть холод там, где единственная задача – не изжариться заживо!

   Всё так. Но меня почему-то знобит.

   Я жду. 

   Я похож на оглохшего человека, который пытается читать по губам. Я слышу шёпот Силы – и  не понимаю его. Я хочу очистить сознание, дать этому шёпоту наполнить меня. И не могу. То, что раньше звучало в полный голос, теперь похоже на эхо мысли, на тень тени...

   Мы, ситхи, не сожалеем. Мы жертвуем силами и жизнями других, а когда этого мало – собственными. Сожалеть – значит, быть слабым. Я не могу позволить себе слабость.

   Но я сожалею.

   Мальчик мой, я так сожалею!

 

... Я жду.

   И моё ожидание связано с тобой, Дарт... Эни... Эни... Эни?

 

 

* * *

 

... Эни – какое чудесное имя!

   Он спит, крепко обхватив её обеими руками (до чего же жёсткая железяка этот его протез!), спит безмятежным детским сном и дышит во сне почти беззвучно...

 

... Хозяин ресторанчика был настроен отнюдь не благодушно, особенно когда понял, что гости, зря занимавшие столик, ещё чего-то от него хотят. Однако несколько кредиток, показанных Келлой, и массивное золотое кольцо, извлечённое Анакином из кармана («Откуда это?» - успела спросить она, и он буркнул: «Подарок Лурджи») растопили лёд в обоих его сердцах. Махонцы не носят колец, но очень ценят драгоценные металлы, и потому была призвана служанка, проводившая гостей в крохотную комнатку на втором этаже.

   Келла невольно сравнила площадь этих апартаментов с размерами своей каюты на «челноке» и пришла к выводу, что летает, можно сказать, классом «люкс». Впрочем, все необходимые удобства в «номере» были, как и откидная кровать, узковатая, честно скажем, для двоих.

   - Учитывая, сколько он с нас содрал за эту конуру, - высказалась Келла, оглядывая донельзя скромную обстановку, - полагаю, урон его кошельку восполнен. Вот мошенник!

   В дверь деликатно поскреблись: служанка принесла чистое постельное бельё. Две пары щупалец – это вам не пара рук. Кровать оказалась застелена буквально в мгновение ока. Затем из рук в щупальца перекочевала ещё одна кредитка – чаевые, и дверь закрылась, заглушив пожелание доброй ночи.

   Теперь они остались наедине – впервые.

   Анакин какое-то время смотрел на неё, потом отвёл взгляд.

   - Я не... Я даже не знаю, что сказать... Ты была так добра ко мне всё это время... Словом... Если ты пришла сюда... со мной... только из жалости... Если ты сама не хочешь...

   Келла, глубоко вздохнув, взяла его за обе руки:

   - Я в своей жизни совершила немало ошибок, но делала их по доброй воле. Одну вещь я знаю точно. Я никогда не назову ошибкой то, что пришла сюда с тобой.

   Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Анакин был настолько очевидно растерян, что даже не ответил на поцелуй. Келла осторожно отняла губы, посмотрела ему в глаза, потом дотронулась кончиками пальцев до его лица, повторяя очертания тонких, как паутинки, почти незаметных шрамов.

   - Сколько боли... Бедный мой мальчик...

   - Ты.., - голос Анакина сорвался, - тебе не противно... к-касаться меня? Целовать меня?

   - Представь себе, нет, - она засмеялась и сама удивилась, насколько призывно и даже распутно звучит её смех. – И если ты мне предложишь что-то большее, я тоже не откажусь. Ну же, бесстрашный пилот Скайуокер, вперёд!

   И с радостью услышала, что он тоже смеётся. Неловкость и напряжение куда-то пропали, зато вернулось ощущение общности чувств. А ещё – правильности происходящего, как будто на её глазах складывалась огромная головоломка. Откуда я могу это знать?..

 

... И уже потом, когда их тела сплелись в объятии, она успела подумать: «Если этого хочет Сила, он не останется здесь...» Это была последняя связная мысль перед тем, как ослепительная вспышка света выбросила Келлу во Вселенную...

 

* * *

 

... Если это возмущение Силы так потрясло меня, во многом лишившегося прежнего могущества, что же должны были почувствовать магистры Ордена, столь тщательно шлифовавшие свои способности!

   Наивные дураки! Они думали, что можно запереть вулкан... или перекрыть дорогу водопаду. Какой там вулкан – это вспыхнула сверхновая!

   Но ведь и я такой же дурак... Мы все – и я, и они – слишком быстро списали со счетов того, кто, как нам казалось, больше не поднимется...

   Теперь вопрос – кто успеет найти его первым. Я, во всяком случае, медлить не намерен...

 

* * *

 

... - Знаешь, однажды я видел Квай-Гона... тогго, который погиб...

   - Я помню, ты рассказывал... Он тебе снился, да?

   - Даже не знаю... Это произошло года два назад, после... ну, скажем, неудачного разговора с моим прежним хозяином... Меня здорово избили, я, похоже, отключился... прямо там, в карцере... а потом открываю глаза – и он стоит надо мной... я вижу, наклоняется, протягивает руку... понимаю, что он хочет погладить меня по голове – а прикосновения не чувствую!.. Это было самое обидное. Я даже про боль забыл, хотел подняться, да кандалы помешали... А он словно в тень уходит... я кричу, зову его по имени... то есть думал, что кричу... Он ничуть не изменился... остался таким, каким я его запомнил... Я так хотел, чтобы он забрал меня с собой...

   - Тс-с-с, тихо, это был только сон...

 

... - Послушай, а Палпатин... он же был твоим другом... Он что, не предпринял ни одной попытки тебе помочь, спасти тебя?

   - Он спасал собственную жизнь...

   - Собственную шкуру он спасал! Его ведь так и не нашли, насколько я знаю. Наверное, отсиживается в безопасном месте... если не подох... Давить таких друзей!

   - Не надо так про него...

   - Ты всё ещё ему веришь? Да он бросил тебя на растерзание Ордену! Убила бы своими руками!

   - У меня такое ощущение... что он был здесь... я имею в виду, на Махоне... Я как будто слышу эхо его присутствия... Он не бросал меня, Келла! Он прилетел сюда, за мной!

   - Ты просто хочешь, чтобы так было, вот и фантазируешь.

   - Нет, я не фантазирую. Я это знаю... Я это умел раньше – не просто двигать предметы, а знать о них... в Силе...

 

... - Эни... Эни, проснись...

   - М-м-м?

   - Уже совсем светло. Мне пора... Слушай, пока ещё есть время – отправляйся со мной в космопорт! Мы что-нибудь придумаем... Я что-нибудь придумаю! Я не могу оставить тебя здесь!.. Да ты слышишь вообще, что я тебе говорю? Анакин Скайуокер, ты что, решил вернуться в этот притон?

   - Когда ты улетаешь?

   - Через пять стандартных часов.

   - Я отправлюсь с тобой... если успею... Келла, ты не представляешь, как я тебе благодарен! Но я должен... кое с кем расплатиться. Вернуть старые долги.

   - Да ты с ума сошёл! Единственное, что ты должен – поскорее свалить с этой планеты. Раздобудь своё зелье – и в космопорт. Вот тебе опознавательный знак, вот магнитный ключ от ангара... Своим скажу, что потеряла...

   - Спасибо, но...

   - Никаких «но», сумасшедший! В общем, я тебя жду. Раздавай свои долги... Я постараюсь тянуть до последнего... Да, чуть не забыла самое главное: вот координаты нашего ангара... Эни, пожалуйста, пожалуйста, поторопись! Я не прощу себе, если ты останешься здесь.

   - Здесь я останусь только мёртвым...

* * *

 

   Анакин серой тенью проскользнул мимо охранников, миновал хорошо знакомый холл, утопающий в цветах, подошёл к лифту.

   Меня нет... я тень... я порыв ветра... посмотрите, какие красивые ирисы здесь растут... запоминайте, какие они красивые... полагаю, очень скоро Махон лишится этих цветов...

   Дверцы лифта открылись, и серый призрак вошёл в кабину. Верхней кнопкой   пользовался только владелец «Красного ириса», на ней было маленькое углубление – скважина для магнитного ключа. Чуть заметное движение рукой – красный огонёк сменился зелёным, и кабина стремительно понеслась вверх...

 

... Тот, кто ворвался в пентхауз чагрианина, был по-настоящему страшен – высокая фигура в развевающемся плаще, плотно сжатые губы, бешено раздувающиеся ноздри, в глазах ледяная ненависть, в правой руке  - металлической – бластер. Только по этой руке чагрианин понял, кто его гость...

... Он не мстил, он вершил правосудие и казнил. Уговаривать и молить его было бесполезно. По душу чагрианина пришёл демон смерти, но надежда, как известно, умирает последней...

... нет, нет, нет, ты не можешь меня убить, разве я был плохим хозяином, это же только бизнес, как ты не понимаешь, ты получал всё, что хотел, и фенрин, да, и фенрин тоже, а ведь его непросто достать, неужели ты так меня ненавидишь, я не хочу умирать, не убивай меня, не убива-а-а...

 

... - Ты меня не убедил, - произносит серая теень...

... Короткая вспышка синевато-белого огня...

... Мёртвое тело с глухим стуком валится на пол...

... Взгляд синих глаз устремлён на труп.

   - Скажи спасибо, что я тебя не кастрировал...

 

... Серая тень разводит руки, закрывает глаза. Сейчас в энергетической системе «Красного ириса» начались сбои, которые приведут к пожару и полному разрушению   всего огромного здания... Датчики уже зафиксировали опасность, с минуты на минуту раздастся сигнал тревоги. Пора уходить. Вот только нужно прихватить пару небольших ампул... и уничтожить все записи в компьютерной сети...

 

... Сделано...

 

* * *

 

... Вот он снова, оранжевый шар Махона.

   Я в нетерпении постукиваю ногой по полу. Мне никогда не сравняться в пилотском умении с тем, кого я надеюсь ещё застать на этой планете, но я сделал всё, от меня зависящее, чтобы успеть. О Сила, это слово превратилось в насмешку! Мальчик поплатился за свою верность, а я опаздывал - раз за разом. И вряд ли его сильно утешит та вещь, которую я ему везу... но всё же...

   Как блестели глазки Ганрея, когда он провожал меня на Мустафаре! Зря надеешься, мой скользкий друг-неймодианец, если кто-то и будет присутствовать на чьих-то похоронах, то определённо не ты – на моих.

 

... Эни...Почему меня постоянно тянет называть его прежним именем? Ведь более трёх лет он был для меня Дартом Вейдером. Что изменилось? Что дало ему новую силу? Что вызвало ту невероятную вспышку энергии? Ладно, всё это я узнаю позже... если увижу его... если он захочет рассказать...

 

...Какое счастье, он всё ещё на Махоне! Я чувствую его ярость, его радость, его гнев. Сквозь него течёт невероятный поток Силы, но течёт с искажениями – это я пока способен уловить.

 

... Я не прощу им того, что они сделали с моим мальчиком...

 

* * *

 

... Анакин остановился у входа в какой-то магазинчик, чтобы перевести дыхание. Сердце колотилось как бешеное, лёгкие горели огнём. Да, отсутствие тренировок... не говоря уже о некоторых других факторах... губительно сказывается на состоянии здоровья...

   Он нащупал в кармане плаща ампулы-инъекторы с фенрином. Они были своего рода гарантией того, что он не упадёт прямо посреди улицы из-за остановки сердца, к примеру. Сила пока ещё позволяла ему обходиться без очередной дозы, она пересылала сигналы через недееспособные аксоны, но это было похоже на верёвочные мостики, натянутые над пропастью – достаточно сильного порыва ветра, чтобы хрупкая конструкция развалилась.

 

... И тем не менее он сделал всё, ради чего задержался в городе. Интуиция и воспоминания вели его прямо к цели. Очень скоро столичная полиция будет ломать голову над загадочными смертями нескольких гуманоидов, которых объединяли только владение рабами и специфический вид бизнеса. Записей об Анакине Скайуокере не осталось нигде, и вряд ли его имя свяжут с этими убийствами. Он умер. Сгорел во время пожара, и ветер унёс его прах.

 

... Невыразимо сладка радость мести!

 

... Ты помнишь меня? Вижу, не забыл... Зови своего заплечных дел мастера, я хочу потолковать с вами обоими... А-а, ещё один старый друг... Ну, куда же ты? Двери закрыты...

... Вспышка...

 

... Какие вы все однообразные... Ты уже четвёртый или пятый, от кого я слышу эти слова... Да, я буду милосерден – я умирал медленно, а ты умрёшь быстро...

... Вспышка...

 

... Ну, что ж, вот и последний в моём списке... Тебе когда-нибудь говорили, что владеть рабами – это плохо?..

... Вспышка...

 

... А теперь – в космопорт. Келла обещала ждать.

 

* * *

 

   - Да ты просто спишь на ходу! – не на шутку разозлился босс.

   Келле пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не нахамить. Он, конечно, был прав, но его правота не отменяла ни смертельной усталости, ни усиливающейся тревоги. До отлёта осталось меньше часа...

   Где же Анакин?

   Она буквально на автопилоте проследила за погрузкой, заполнила документы, выслушала очередную порцию воркотни от Тилли, который распинался по поводу её разгильдяйства и забывчивости. Нет, ну это же надо – потерять и ключ, и жетон! Ты всё тщательно проверила? Может, этот твой знакомый тебя просто обворовал? Например, пока ты спала... Келла метнула на него выразительный взгляд, он на какое-то время заткнулся, потом всё пошло по новой – правда, уже тише.

   Начать с того, что этой ночью она вообще не спала, так что обворовать её было бы проблематично... но ведь Тилли не обязательно об этом знать, верно? Ей хотелось забиться в какой-нибудь тихий уголок и отключиться часиков этак на десять. Но ещё больше она желала увидеть знакомую высокую фигуру в плаще.

   Эни... мой Эни... где же ты?

 

* * *

 

   Анакин приложил опознавательный жетон к выемке сканера, ожидая всего – того, что система не сработает, что жетон недействителен, что полиция уже знает о намерениях бывшего yiswe, и его вот-вот арестуют. Однако всё обошлось, хотя махонец – старший этого сектора охраны космопорта – даже высунулся из своей будки, внимательно оглядывая странного двуногого, который в такую жару нацепил плотный плащ. Впрочем, детекторы не обнаружили никакого оружия (бластер, изъятый у внезапно потерявшего память патрульного, давно уже разобран на части, а части выброшены в несколько мусорных баков), и створки ворот плавно разъехались в стороны, пропуская Скайуокера на территорию космопорта.

   Он сделал несколько шагов внезапно ослабевшими ногами. Его окружали ангары и взлётные площадки, «челноки», крупные торговые суда и пассажирские корабли. Сновали механические грузчики, пролетали туда-сюда тележки, суетились люди – в основном в пилотских комбинезонах. Словом, царила обычная портовая суматоха, и у Анакина перехватило горло. Как он истосковался по этой суете, по этим запахам и звукам! Впервые за невероятно долгое время он ощутил себя среди своих, ощутил, что он – дома.

   Но нужно было поторопиться, очень поторопиться. Речь шла буквально о минутах, Анакин это просто знал. Там, впереди – Келла, «челнок» и свобода.

   Повинуясь мысленному приказу высокого человека в плаще с капюшоном, закрывающим лицо, одна из пустых грузовых тележек совершила плавный вираж и подплыла  к нему...

 

* * *

 

   - Даю десятиминутную готовность!

   Команда босса прозвучала в её ушах похоронным звоном.

   Медленно, очень медленно она повернулась в сторону трапа. Какие-то несколько шагов – они навсегда отделят её от этой планеты и от человека, который не пришёл...

   - Келла!

   Ей показалось, что в выжженном жарой небе Махона вспыхнуло второе солнце.

   Анакин спрыгнул с грузовой тележки, порыв горячего ветра сорвал с его головы капюшон и разметал длинные волосы. Яркий солнечный свет бил Келле в глаза, она видела только высокий тёмный силуэт, и всё равно Анакин показался ей самым красивым на свете существом.

   - Успел... Эни... мой Эни... успел...

   Забыв обо всём, она повисла у него на шее; его руки сомкнулись вокруг её талии стальным кольцом. На несколько мгновений оба замерли, не веря тому, что снова встретились.

   - Успел, - эхом отозвался он.

   Из пилотской рубки донёсся пронзительный сигнал.

   - Взлёт! – очнулась Келла. – Бежим!

   Они пробежали только пару шагов...

 

* * *

 

... Я сумел-таки найти единственный незанятый пятачок неподалёку от маленького «челнока», который для меня сейчас важнее всех кораблей в Галактике. Посадка происходит стремительно, у меня лязгают зубы, когда мой «скифф» соприкасается  с плитами покрытия.

   Сквозь транспаристил иллюминатора я вижу его   Он замер в резком развороте, глядя на мой кораблик – глядя на меня, видя меня – в этом я не сомневаюсь. Я никогда не жаловался на сердце – понятия «ситх» и «абсолютное здоровье» синонимы, – но сейчас его как будто сжимает невидимая рука.

   Мой мальчик, мой ученик, мой Дарт Вейдер, я снова вижу тебя!

   За его спиной – женщина в форме пилота. Повелительно вытянув руку, он удерживает её позади себя. Сейчас его чувства связаны с ней. Она стала его уязвимой точкой...

... и теперь ему понадобится вся вновь обретённая сила...

 

... Потому что вот-вот пожалуют другие гости, и я почему-то не сомневаюсь, что кораблику этой девочки просто не дадут подняться с поверхности планеты...

 

* * *

 

   Анакин, не отрываясь, смотрел на «скифф», минуту назад совершивший посадку буквально в пяти шагах от «челнока» Келлы. Всё вдруг стало неважным – и ненавистная планета, и возможность побега, и даже она, женщина с волосами цвета мёда, схватившая его за руку в тщетной попытке увести на корабль.

...эни... что происходит... очнись... нам давно пора лететь... эни... эни...

   Властным жестом он заставил её замолчать.

   Трап «скиффа» бесшумно опустился на землю, и из тёмного нутра вышел человек, которого Анакин так безумно жаждал увидеть все эти годы.

   Расширенные глаза отмечали каждую деталь – изменившееся после серии пластических операций лицо, необычный покрой плаща, некоторую скованность движений, словно прожитые годы всё-таки взяли своё.

   Губы человека зашевелились, произнося имя, которое Анакин принял от него – за миллионы лет и за тысячу галактик от этого проклятого места. Но вслух бывший Верховный Канцлер проговорил совсем другое.

   - Эни, сынок...

   И протянул руки...

 

* * *

 

... Келла увидела, как лицо Анакина задрожало и исказилось. Бывший джедай, словно слепой, пересёк расстояние, отделявшее его от благообразного старика в коричневом плаще, упал перед ним на колени, на мгновение замер, а потом качнулся вперёд и прижался щекой к его груди. Руки старика обхватили русоволосую голову, он наклонился и поцеловал Анакина в макушку...

   Плечи Скайуокера дрогнули. Келла поняла, что он плачет, плачет на груди у этого свалившегося с неба человека, который судорожно прижимает его к себе и покачивает, словно убаюкивая...

 

* * *

 

... - Помнишь, я пообещал тебе, что ты получишшь всё, что захочешь? Помнишь, я сказал, что в этом списке и моя жизнь? – спросил Палпатин, и Анакин вскинул голову, встретившись со взглядом бесконечно старого, бесконечно мудрого существа.

   Но выражение жёлтых глаз Палпатина изменилось по сравнению с тем, каким Скайуокер его помнил – он не смог бы сказать, в чём именно, хотя одно сравнение вдруг всплыло. Похожий взгляд был у Квай-Гона.

   - Они уже рядом, Эни, - произнёс бывший Верховный Канцлер. – Они вот-вот совершат посадку. Скажи, ты чувствуешь их?

   Да, Анакин их чувствовал – потрясённое неверие и мрачную решимость Мэйса Винду, горечь и... радость?.. Оби-Вана, суровую готовность двух других джедаев, чьи имена даже не хотел вспоминать. Они прибыли сюда, чтобы снова покарать отступника и предателя...

 

... Вот только он больше им не дастся...

 

... - А разве я могу вам верить, учитель? – сппросил он, и Палпатин на мгновение отвёл взгляд.

   - Ситхи жертвуют жизнями других, - его голос дрогнул (и это тоже было непривычно), но тут же снова окреп. – Сейчас необходимо, чтобы я пожертвовал своей. Я не позволю им снова лишить тебя Силы!

   - Учитель, - Анакин странно засмеялся, - кто может лишить Силы Избранного? Пусть приходят. По крайней мере, с двумя из четырёх я справлюсь – даже без лазерного меча.

   Слёзы давно высохли. Анакин уже и не помнил, что плакал. Он поднялся с колен, повернул голову в сторону маленького «челнока»...

   - Подожди!..

 

* * *

 

... Старик что-то протянул на ладони.

   Бесконечно долгую минуту Анакин смотрел на эту вещь, потом медленно перевёл взгляд на Палпатина – услышав слово «учитель», Келла поняла, кто их гость.

   - Он... мой?

   - Твой.

   Молчание.

   - Даже рукоять...

   - Да, я скопировал твой меч...

   Секундное колебание – и оружие оказалось в руке Анакина. Ещё секунда – вспыхнул и ровно загудел клинок цвета пламени. Какое-то время Скайуокер смотрел на новообретённое оружие, как дикарь, впервые увидевший огонь, смотрит на факел.

   Сигнал из рубки достиг пика громкости – «челнок» Келлы единственный ещё оставался на земле, и коллеги стали нервничать. Но даже сквозь душераздирающий писк она услышала ликующий смех и голос Анакина, исполненный яростного веселья:

   - Пусть приходят! 

 

* * *

 

... все трое участников этой сцены, как по команде, подняли головы к небу – на посадку заходил армейский истребитель. Да, подумал Анакин, бывшие соратники решили подстраховаться. Куда уж мирному транспортному «челноку» против четырёх лазерных пушек и двух ракетных установок!

   Келла!

   Она всё ещё здесь!

   Теперь он казнил себя за то, что, пусть на время, забыл о ней – о человеке, по его невольной вине попавшем в ловушку. Он примет бой, и примет не один, но что до этого боя женщине-пилоту?

   Анакин обернулся к ней, одновременно деактивируя меч. Она стояла в пяти шагах за его спиной, у самого трапа, и страха в её глазах не было. Не было и прежнего тёплого света. Келла смотрела на него как человек, решающий сложную задачу. Потом что-то изменилось – похоже, она приняла решение.

   - Быстро на корабль, - хрипло произнёс он. – Немедленно улетай. Здесь стало слишком опасно. Джедаи не будут церемониться с пособницей предателя. Тем более что здесь Дарт Сидиус. Великолепный улов!

   - К-кто?

   - Палпатин. Не задавай вопросов. Улетай!

   - Эни! У меня есть оружие, я умею им пользоваться! Я не могу тебя бросить...

   - Келла, не будь идиоткой! – заорал Скайуокер. – Всё, времени нет! Они уже приземлились! Я не смогу драться с ними по-настоящему, зная, что ты здесь! Улетай! Сейчас же!

   При виде отчаяния в её глазах он почувствовал себя последним негодяем, но ситуация требовала немедленных действий. Истребитель, опустившийся в нескольких десятках метров от «челнока» и «скиффа», уже откидывал трап. Анакин сосредоточился и послал мощный мысленный приказ... который натолкнулся на столь же мощное противодействие. Келла с вызовом взглянула на него и метнулась к шлюзу.

   Слава Силе, послушалась!

   Он повернулся к Палпатину, и оба – учитель и ученик – понимающе улыбнулись друг другу, принимая боевую стойку.

 

* * *

 

... Как неудачно иногда складываются обстоятельства, размышлял Мэйс Винду во время полёта. Опять нас мало. Ну почему именно в тот момент, когда нужно справиться с опасностью, оказывается, что почти все магистры разлетелись по своим миссиям? Пришлось спешно созывать оставшихся в Храме. Разумеется, четверо магистров – это практически необоримая сила, но Скайуокер, набравший такую мощь – сила, необоримая без всяких «практически».

   Оби-Ван, угнетённый увиденным на Махоне, не выдержал и рассказал ему всё. Но даже сейчас темнокожий джедай ловил себя на мысли, что, встань перед ним снова выбор «существование Республики» - «рабство для предателя», он пришёл бы к тому же самому решению. Скайуокер поплатился за свою двойную игру, за отступничество, за смерть джедаев, за нарушение обетов, за разбитую веру Кеноби (сам Винду никогда не доверял вспыльчивому мальчишке) – только и всего.

   Мэйс, разумеется, этого не знал, но его терзал тот же вопрос, что и Дарта Сидиуса: каким образом лишённый Силы отступник снова Её обрёл?

   Невозможно! Несправедливо! Винду отдавал себе отчёт, насколько по-детски звучит его внутренний протест, но ничего не мог с собой поделать. Само существование ситхской заразы было нарушением гармонии Вселенной. Если бы он мог, то калёным железом выжег бы даже память об этих существах и их учении!

   Когда Палпатин бежал, а Скайуокера отправили на дальнюю планету, Винду испытал глубокое удовлетворение человека, восстановившего порядок. Теперь обретённый такими трудами правильный мир грозил рухнуть снова.

   И Мэйс Винду не должен этого допустить...

 

* * *

 

... Мы стоим с ним плечо к плечу. Словно вспомнив о чём-то, он сбрасывает плащ на землю. Я чувствую, как тяжело стучит его сердце, как он борется с приступом головокружения. Одежда чёрного цвета – не лучший вариант для такой жары, но выбирать не из чего.

   Он стал ещё красивее, чем раньше. Ещё опаснее. Я бы поостерёгся быть среди его врагов. На их стороне – справедливость, как они её понимают. На его – ярость и отчаяние загнанного в угол зверя. И ещё – Сила.

   Вполне возможно, что он погибнет, но с собой он прихватит их всех. А я помогу.

   Какими смешными мне кажутся сейчас мои хитроумные многоходовые планы! Я был главным двигателем множества событий и мнил себя неуязвимым – пока случайность не сдала меня с потрохами. И вот теперь я стою рядом с моим мальчиком, готовясь дорого продать свою жизнь. Старик и полуживой наркоман – грозная сила, ничего не скажешь... Самое смешное, что четыре храбреца, выходящие из истребителя, ещё даже не подозревают, кто я такой...

 

... Самое смешное, что ещё год назад я ни за что не пустился бы на подобную авантюру, если бы не... О, вот и они... Суровы, решительны... даже оставили в истребителе плащи – видимо, чтобы не стеснять движения в бою...

 

* * *

 

... Двое и четверо. Четыре джедайские туники, один коричневый плащ, один чёрный комбинезон. Одинаковым, почти синхронным движением приведены в боевую готовность лазерные мечи. Вспыхивают шесть клинков – лиловый, зелёный, два голубых, два алых.

   По приказу магистра Винду, отданному ещё с борта истребителя, взлётно-посадочная площадка, на которой расположились три небольших корабля, изолирована силовым полем. Никто из посторонних не сможет вмешаться.

   - Анакин Скайуокер, - зычный голос темнокожего джедая перекрывает гудение мечей, - если ты сдашься и мы избежим кровопролития, возможно, твоя участь будет смягчена.

   - Анакин! – другой голос, выше и моложе. – Нас вдвое больше. Одумайся! Я не хочу причинять тебе вред.

   Мелово-бледное лицо Анакина искажает судорога. Он хватает ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, но невероятным усилием воли справляется с одышкой.

   Доза! Ему жизненно необходима доза! Вот она, прозрачная, как вода, жидкость в ампулах, в кармане плаща, у самых ног. Перед глазами пляшут разноцветные круги – то ли солнечный удар, то ли резко упало давление. Но фенрин сейчас доступен не больше, чем полёт на «челноке». Значит, придётся обходиться без него.

   - Скайуокер! – это снова Винду. – Кто твой спут...

   Невыносимо долгая пауза.

   Голос Кеноби:

   - Да это же...

   Благодушный старческий смех:

   - Маскировка была хороша, не правда ли, магистры?..

 

* * *

   Келла слышала всё до единого слова.

   Джедаи прилетели сюда, чтобы снова сбросить Анакина в ту грязь, из которой он выбрался нечеловеческими усилиями. Или чтобы убить его – иначе зачем им приводить мечи в боевое состояние?

   Убить хотят не только Анакина, но и старика, который обнимал его как сына. После того, что она видела, Келла больше не сомневалась в правоте бывшего джедая. Палпатин... или как там его называл Эни – Дарт Сидиус?.. ну, неважно... действительно прилетал на Махон. Значит, он не бросил своего ученика. За это Келла готова была простить ему даже поспешное бегство три года назад.

   Она стояла в маленьком простенке шлюза, нервно посмеиваясь над собственной неуклюжей попыткой спрятаться от глаз джедаев. Маленький облегченный бластер, рассчитанный на женскую руку, прибавлял немножко уверенности, только и всего.

Что можно сделать с помощью бластера, если джедаи шутя отбивают выстрелы мечами?

   Анакин велел ей улетать. Как просто – стоит сделать несколько шагов по узкому коридору, войти в рубку, сесть в пилотское кресло, протянуть руку к панели управления... Джедаи вряд ли будут мешать, наоборот, обрадуются, что Скайуокер лишился одной из двух возможностей сбежать. Она поднимется на околопланетную орбиту, где её наверняка ждёт Тилли, а там останется только включить гипердрайв – и домой, к сыновьям, с подарками и солидной пачкой полученных кредиток.

   Анакин проводит взглядом взлетающий «челнок», может быть, закусит губу, может быть, вздохнёт с облегчением. Келла не заблуждалась насчёт его чувств по отношению к себе. В лучшем случае благодарность... Ну и плевать.

   Я не могу оставить его. Я просто физически не могу сделать эти несколько шагов. Мальчишки, простите меня! Я люблю вас больше жизни. И его я тоже люблю больше жизни. Я должна ему помочь. Этой ночью он взял всё целиком – и тело, и душу.

   Она осторожно выглянула наружу  и с трудом удержала крик. Анакин – это было видно даже со спины – едва держался на ногах. Палпатин сделал шаг вперёд, как бы отвлекая внимание на себя, но джедаев это вряд ли обманет. По крайней мере, их предводитель – темнокожий, с мечом лилового цвета – совершенно очевидно собирался завязать бой именно со Скайуокером и направлялся прямо к нему.

   Каким-то невероятным образом Анакин выпрямился, правой рукой перехватил поудобнее собственный меч, а левую резко выбросил в сторону противника. Келле показалось, что по треугольной площадке, ограниченной их кораблями, пронёсся невидимый вихрь. Направление вихря стало понятно, когда темнокожего джедая – вроде бы Винду, по крайней мере, Эни упоминал это имя – сбило с ног и отнесло назад, хорошо припечатав о борт истребителя.

   Когда он поднялся на ноги, выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Другие джедаи – среди них Келла узнала рыжевато-русого Оби-Вана Кеноби, бывшего учителя Анакина – двинулись к неподвижно застывшей паре ситхов. Винду подал знак, и они стремительно разошлись в стороны, зажимая противников в «клещи».

   - Анакин! – снова крикнул Кеноби. – Не повторяй прежнюю ошибку! Пока не пролилась кровь, ты можешь рассчитывать на снисхождение!

   - Снисхождение?! – голос его бывшего ученика напоминал карканье. – Я видел ваше снисхождение на суде!

   Похоже, слова Кеноби были отвлекающим манёвром. Пока он говорил, Винду как-то весь подобрался – и вдруг прыгнул. Келла слышал, что джедаи умеют совершать фантастически длинные и высокие прыжки, но увидела такое впервые. И, пока Винду летел к медленно оседающему на землю Скайуокеру, она успела сделать всего несколько скупых, точно рассчитанных движений. Казалось, её телом управляет кто-то другой. Келла шагнула вперёд, слегка выдвинула ногу для большей устойчивости, положила ствол бластера на согнутый локоть левой руки – и нажала на спуск.

 

* * *

 

... Мэйс Винду полностью предался Силе. Пусть Она покарает предателя. Стремление восстановить справедливость было настолько велико, что магистр позабыл о втором ситхе. Скайуокер будет наказан через посредство Винду, и произойдёт это именно сейчас.

   Он взлетел в прыжке, точно зная, где приземлится, что сделает...

... и был сбит на полпути выстрелом из бластера...

... рухнув на площадку одновременно с оплавленным мечом, выпавшим из прожжённой насквозь руки – покалеченный, но живой...

 

... Последним, что он ощутил, была детская обида: «Так нечестно...»

 

* * *

 

... ЧТО ЭТО БЫЛО? Секунду назад мой добрый друг Винду летел на нас, как пушечное ядро – а теперь распластался на бронированном покрытии площадки, и его знаменитый меч валяется где-то в стороне! Слева от меня лежит сотрясаемый конвульсиями Анакин – не иди речь о нашей жизни или смерти, меня позабавила бы такая симметрия. А сзади накатывает такая волна гнева и горя... и чего-то ещё, чему я не могу найти определения. Спустя мгновение я слышу торопливые шаги сбегающего по трапу человека, и девочка, которая хотела забрать Эни с Махона, склоняется к нему – не забывая держать бластер наизготовку. Так это она сразила в полёте самого могущественного из магистров Ордена?! Невероятно! Этого просто не может быть...

 

* * *

 

   Этого просто не может быть, потрясённо думал Оби-Ван, подбегая к потерявшему сознание Винду. Какое ослепление нашло на всех четверых, если они позабыли про пилота «челнока»? Как могли не учуять готовности стрелять? Как не заметили фигуры в проёме шлюза?

   Какие там «клещи» – нужно было оказать помощь Винду. А противников по-прежнему двое – и один... точнее, одна из них только что доказала свою меткость.

 

* * *

 

... - Ты?! Но ты же...

   Я, я, друг Мэйс...

   - Это бред... Я ранен, и у меня бред...

   Ну, если тебе удобнее, считай, что я галлюцинация... Не волнуйся, сейчас меня здесь уже не будет, но перед уходом я хотел бы кое о чём спросить тебя...

   - Спрашивай...

   Тебе не надоело преследовать оступившегося? Ты полагаешь, что Сила наделила тебя правом судить и казнить? А разве то, что ты попал под огонь бластера и получил рану – ты, великий магистр – тебя не настораживает?..

   - Это... случайность...

   Не слишком ли много случайностей? Случайно вас опередил Дарт Сидиус, случайно вас набралось всего четверо, случайно вы не заметили ещё одного человека... и – ну совершенно случайно! – этот человек выстрелил и серьёзно тебя ранил... В твоих устах это звучит смешно, Мэйс. Ты прекрасно знаешь, что случайностей не бывает...

   - Значит... ситхов трое?..

   Похоже, ранение повлияло на твой рассудок. Спроси Оби-Вана, он успел разглядеть стрелявшего, точнее, стрелявшую. Это женщина, Мэйс, просто любящая женщина. Ты затвердил наизусть, что джедаям положено любить – а сам-то ты когда-нибудь хоть кого-то любил? Похоже, только Республику – и себя в ней...

   - Неправда! Я защищал людей!

   Пока они были верны твоей идее... Ты выхолостил любовь, Мэйс. Сила – это любовь. Живая любовь сильнее твоей абстракции.

   - Ты всегда был пристрастен к этому мальчишке!

   Да. Ведь мы с ним очень похожи. Нет смысла сожалеть о том, что произошло и не произошло. Я видел, что с ним стало с вашего молчаливого попустительства. Возможно, физически кто-то страдает и больше, но нельзя было обрекать человека на такие моральные пытки.

   - И что ты предлагаешь теперь... старый друг?

   Умой руки, Мэйс. Орден прекрасно научился это делать. Дай команду «отлёт». Предоставь мальчика его судьбе...

   - Но там... там ещё Палпатин!

   Молчание.

   - Где же ты? Куда ты делся?! Ответь!..

 

* * *

 

   - Бредит, - озабоченно проговорил один из джедаев.

   Оби-Ван не ответил. Показалось ему – или он действительно уловил отголосок беззвучного разговора между Винду и... кем-то, чьё имя не решался произнести? Ощущение присутствия было просто физическим.

   Учитель, я не оправдал ваших надежд...

   Знаю, мой мальчик...

 

* * *

 

... Квай-Гон склоняется над маленьким Эни и кладёт свою сильную тёплую руку ему на голову...

... взрослый Эни беспомощно плачет, пытаясь удержать эту руку...

... Мне так тебя не хватало, Квай-Гон...

... Знаю, мой мальчик... 

 

* * *

 

... Проклятье, думал Кеноби, сплетая руки с другим джедаем, чтобы усадить здорово разбившегося Винду на это подобие сиденья. Вот что значит собираться в спешке. Торопились так, что никто не удосужился проверить наличие меддроида на борту истребителя. А теперь извольте выбирать из двух зол – либо везти магистра в местную больницу, либо в срочном порядке лететь на Корускант.

   Махонским медикам он доверял меньше, чем хаттам...

 

* * *

 

... - Ну что вы там возитесь, - шипит на меня девчонка. – Я же сказала, посмотрите в карманах...

   Да, Анакину везёт с женщинами. Что первая, что вторая – перегрызли бы за него глотку. И эта не доверяет мне точно так же, как Падмэ.

   О, в кармане плаща обнаруживается искомое. Я достаю ампулы, а она ловко разрезает невесть откуда взявшимся ножом узкий чёрный рукав, который не удалось закатать.

   Белая, словно из мрамора, рука, отнюдь не такая мускулистая, как была, а на сгибе локтя – россыпь красных точек.

   - Не всю дозу! – требовательно говорит девчонка. – Немного, только чтобы снять ломку. О Сила, какой же вы неловкий! Держите бластер. Толку сейчас от вашего меча...

 

... У противоборствующих сторон временный паритет. Пока джедаи возятся с Винду, мы можем заняться Анакином. Я поднимаюсь с колен, демонстративно отряхиваю полы плаща – но Кеноби с компанией про меня, похоже, забыли. Ещё бы! Их светоч грохнулся с порядочной высоты на очень большой скорости и, похоже, сильно расшибся.

   А вот это как раз прекрасный момент, чтобы без помехи исчезнуть. Мальчик, можно сказать, отбыл свой срок, сунуться к его подружке они – по крайней мере, сразу – не захотят, памятуя, чем всё закончилось для Винду. Вполне вероятно, что обоих отпустят с миром – бластер в меткой руке может убедить даже джедая.

   Так... Кажется, она закончила свои реанимационные действия.. Да, точно. Поднимает голову, смотрит на меня. Глаза сузились, как у кошки. Крайне неприятное ощущение, что эти глаза читают мои мысли.

   - Одеяло, - бросает она.

   Одеяло? Я не ослышался?

   - Или запасной плащ. Вы же видите, как его трясёт.

   Да, это хорошая мысль...

 

... Когда я подхожу с плащом, то вижу, что она уже успела укутать Анакина его собственным, но мой принимает с благодарностью. Сейчас всё её внимание отдано ему, возвращающемуся – в который раз – с того света. Он открывает глаза, и её лицо преображается...

   Ну, что ж... Пока она не видит, можно прилепить вот эту симпатичную штучку на корпус «челнока»...

   - Помогите мне отвести его на корабль, - совершенно другим тоном говорит она. – На мой корабль.

   Естественно, милая. Сейчас такие обстоятельства, что на моём ему делать нечего – ведь я всё ещё в розыске. А джедаи вот-вот выйдут из ступора... Но Анакину действительно совершенно незачем лежать на земле в таком состоянии...

 

* * *

 

   - Уберите силовое поле, - скомандовал в микрофон Кеноби. – Мы готовимся к взлёту.

   - Магистр Кеноби, - обратился к нему один из спутников, - но ведь тогда и Дарт Сидиус сможет покинуть планету.

   Оби-Ван хлопнул себя по лбу.

 

... Трое джедаев успели выбежать из истребителя как раз вовремя, чтобы увидеть, как «скифф» заклятого врага Ордена плавно взмывает в небо. Он сразу набрал огромную скорость. Преследовать его было поздно...

 

* * *

 

   Келла ещё раз проверила, хорошо ли устроен Анакин. Он лежал в крохотной капсуле медотсека и, похоже, спал. Впервые за всё время их знакомства Келла увидела румянец у него на щеках.

   «Челнок» был готов к отлёту.

    Ещё несколько минут, и мы окажемся в безопасности.

   Внезапно загудел голографический коммуникатор, и на диске появилось сканированное изображение магистра Кеноби – маленькая синяя фигурка.

   - Полагаю, если бы я постучался в двери вашего шлюза, вы бы мне не открыли... Поэтому нам лучше поговорить так...

   - О чём? – враждебно спросила Келла. – Я собираюсь взлететь, пока ваш сумасшедший магистр не пришёл в себя. Анакина вы не получите, можете ему передать.

   Кеноби вздохнул.

   - Для справки: на истребителе есть лазерные пушки и ракетные установки. Если нам будет нужно, вы не взлетите даже при отключенном силовом поле...

   - И что? По доброте душевной нас отпускают?

   - Не по доброте... но отпускают. Магистра Винду нужно как можно быстрее доставить в медицинский центр. Палпатина мы проворонили. Забирайте Анакина и улетайте, - снова глубокий вздох. – Мне остаётся только надеяться, что хотя бы какое-то время он будет вести себя тихо...

   - Хорошо, - напряжение, державшее её в тисках несколько часов, наконец, отпустило, и Келла почувствовала, что к глазам подступают слёзы. – И... и спасибо, магистр Кеноби...

   Голос Кеноби зазвучал совсем тихо:

   - Да... вот ещё что... Скажите Анакину, что у него близнецы – сын и дочь...

   Пауза.

   - Он спросит меня, где они, - медленно произнесла Келла. – Давайте, магистр, закончите, раз уж начали.

   Пауза.

   - Да, действительно... Но дети растут в любящих семьях... Каково...

   Келла перебила:

   - Вы серьёзно думаете, что приёмные родители лучше, чем родной отец?

   Синяя фигурка потёрла лоб.

   - Пожалуй, это резонно...

 

* * *

 

... Он снова передо мной – багровый шар Мустафара. Можно сказать, я возвращаюсь домой. На панели управления вспыхивают символы – нужные в данный момент сведения о высоте орбиты, о магнитных возмущениях и прочая, и прочая. Но я вижу только один сигнал – тот, который посылает мне маленький маячок с корпуса транспортного «челнока».

   Сегодня получилась патовая ситуация – мы все проиграли, и Орден, и я. Выиграла, похоже, только девочка... хотя это как посмотреть, наш мальчик – отнюдь не подарок.

   Ну, что ж... Пусть он летит с ней. Может быть, попробует стать лесорубом. Или фермером.

   Нет, моя дорогая, вряд ли ты его удержишь. Он – воин. И у него теперь снова есть меч. Наш. Ситхский. И когда Дарт Вейдер займёт место Анакина Скайуокера, я появлюсь снова.

 

... И никакой покойный джедай больше не сможет заставить меня думать, чувствовать, говорить и действовать по-другому...