Лидия ГРАФОВА
В начале июля, когда разразился громкий скандал из-за «зачисток» в Серноводске и Ассиновской, показалось, что безумие чеченской войны осознано всеми. Вот какие оценки давали тем событиям не журналисты, а высокие должностные лица.
Генерал Молтенской, и.о. командующего объединенной группировкой войск: «Это широкомасштабное преступление»: военные: «Совершили беспредел — как Мамай прошел».
Глава Чечни Кадыров: «Нет сомнений в том, что военные измывались над безвинными жителями».
Генерал Казанцев, полпред президента по Южному федеральному округу, извинился за действия военных на заседании правительства Чечни и обещал выплатить компенсации потерпевшим.
Аппарат помощника президента Ястржембского сообщил, что возбуждено 6 уголовных дел в отношении офицеров, причастных к «зачисткам», и что 10 местных жителей признаны потерпевшими.
И вдруг 27 июля стало известно, что никто из офицеров, оказывается, не задержан, никакие уголовные дела не возбуждены.
Какая же судьба ждет тех, кто считает себя пострадавшими? В Серноводске в прокуратуру подано около 300 заявлений, в Ассиновской — больше 400. Полсотни этих рукописных страничек нам удалось отксерокопировать и привезти в Москву.
«ПОЗА СТРАУСА»
«Зачистки» в Серноводске и Ассиновской получили огласку прежде всего потому, что эти районы, близлежащие к Ингушетии, считались самыми спокойными («зона беженцев»), всю вторую войну здесь не было боевых действий, население отличалось лояльностью к российским властям. Боевиков здесь не привечали.
1 июля, когда под Серноводском взорвался «уазик» с кемеровскими милиционерами (этот взрыв стал поводом для первой «зачистки»), местные власти немедленно передали в ГУВД Грозного оперативные данные о подозрительных личностях. Но тех при проверке почему-то не задержали, дали уйти из села.
2 июля подорвалась военная машина под Ассиновской.
События в этих двух станицах происходили с интервалом в один день по одинаковому сценарию. С утра села были оцеплены, бронетехника стояла на каждом перекрестке. Все номера на бронетехнике были замазаны грязью или завязаны тряпками, а сами военные были в масках. Проверка паспортного режима во многих дворах начиналась с того, что сразу требовали деньги. Откупиться от задержания кому-то удавалось за 200, а кому-то за 800 рублей. Но потом приходила следующая «проверка» и вела себя еще круче.
Мародерство, которое обычно считается первопричиной «зачисток», для жителей Серноводска и Ассиновской было не самым тяжким испытанием.
Да, «забирали все, что только можно было увезти». От автомашин до носовых платков. А что не могли забрать, крушили с «варварством потрошителей». Из заявлений в прокуратуру:
«и даже женскую пудру забрали, увели с нашего двора четырех баранов, у меня, одинокой пенсионерки, выкопали в огороде три мешка картошки, вырвали из ушей серьги с мясом, а также прихватили соленья и варенья». Но еще с большей горечью вспоминают, «как грубо, не по-людски с нами обращались»:
«Оскорбляли меня, старую женщину, как только умели.
При детях обзывали такими словами, каких, наверное, еще свет не слышал.
В эти два дня «зачисток» мы не имели даже того достоинства, которое имеют животные».
Семьсот мужчин из Серноводска и восемьсот из Ассиновской были вывезены в поле. При задержании их заставляли накинуть рубаху или майку на голову, чтобы человек ничего не видел. Некоторых заставляли раздеваться догола. Очевидцы рассказывали драматическую сцену: отец и двое его сыновей только под угрозой расстрела согласились раздеться. По чеченским обычаям взрослый сын не может обнажаться в присутствии отца, а отец — при сыне. Это считается великим позором. До глубокой ночи их держали в поле, заставив встать на корточки («продержали на карачках» — слова Кадырова), заложить руки за голову и опустить ее низко к земле. Держали в ямах, вырытых под фундамент, в каждую заталкивали от 20 до 40 человек. Сверху ходили военные с автоматами и следили за тем, чтобы никто не поворачивал голову в сторону, где были разбиты палатки и куда выводили по одному на пытки. Время от времени заставляли поднимать вверх одну ногу — это называлось «позой страуса».
ПРИВЕТ ОТ СТАЛИНА
И ОМОНА
На поле сгоняли лиц мужского пола от 13 до 60 лет. Но был и 90-летний старик из Серноводска, и 12-летний мальчик из Ассиновской. Неужели и его мать заберет из прокуратуры вот это свое заявление:
«3 июля в 10 утра забрали моего мужа и сына 12 лет, сказав, что растет бандит. На второй день опять пришли, потребовали 2 тысячи, обстреляли весь двор, подожгли сено, сарай, убили двух телят, в подвал бросили «лимонку». Сына я нашла в больнице, избитого и замученного, не может видеть мужиков, никого к себе не подпускает».
Забирали и некоторых женщин. Мы разговаривали с сестрой совхозного электрика, в доме которого нашли аппаратуру для ремонта, и решили, что это взрыватель. Хозяин отсутствовал, поэтому увезли двух его сестер. Младшую просто избили, старшую (нашу собеседницу) пытали током : «Мне говорили, что это «детектор лжи».
Забирали лежачих больных. «Инвалида без двух ног швырнули в БТР как тряпку». С яростью пытали глухонемого, добиваясь, чтобы он заговорил. В Ассиновской больнице мы встретили старушку, которая пришла просить, чтобы спасли ее психически больного сына. Он был хорошим, веселым, его сделали больным в 95-м, когда забирали в «фильтр». Теперь снова так избили, что он глаз открыть не может.
В приемной у главврача сидел с опущенной головой молодой мужчина, две женщины молча стояли рядом. «Тоже пострадавший?» «Что вы, что вы», — встрепенулись женщины. А когда мы уже собрались уходить, главврач, видимо, проникнувшись доверием, позвал мужчину в кабинет и при нас стал делать ему перевязку. На предплечье с внутренней стороны руки зияла глубокая, как яма, черная рана. Ожог электрошоком.
Больница неделю после «зачистки» не работала. Ее, как и школу, как и клуб, тоже разгромили. На стенах оставили скабрезные рисунки и такой вот автограф : «Свободным чеченцам — багажный вагон. С горячим приветом — Якутский ОМОН».
В одном дворе, совершая погром, «чистильщики» показывали хозяевам портрет Сталина.
КРЕЩЕНИЕ СВАСТИКОЙ
На спине беженца Саид-Ахмеда красуется свастика, нарисованная ножом.
Саид-Ахмед и его двоюродный брат — арендаторы, их схватили на кукурузном поле, когда «зачистка» в Ассиновской уже закончилась. Зоотехник Лариса, жена Саид-Ахмеда, рассказывает: «Вы видели в фильмах, какими выходят люди из концлагерей? Наши были страшнее. Все тело черно-синее, спекшаяся кровь на лице, босые, грязные, полураздетые. Их выбросили ночью за речкой, и как они оттуда доползли, одному Аллаху известно. Поломаны ребра, отбиты почки. Он теперь мочу держать не может. Ни одной ночи с тех пор не спал, кричит, пугает детей».
Брат Саид-Ахмеда рассказывает: «Я им доказывал, что я не боевик, не ваххабист, что я всю жизнь тружусь на земле, а они били и говорили, что им плевать — «достаточно, что ты чеченец».
Саид-Ахмед: «Один солдат избивал меня железной трубой и все говорил, что он контуженный. И если боевики его контузили, он теперь и меня инвалидом сделает.
Им хотелось жить. И оба брата подписали бумагу, что согласны сотрудничать с ФСБ. После этого их отпустили. Доносить им, конечно, не о чем, но теперь ежедневно, ежечасно ждут, что к ним придут и потребуют. У них забрали все документы. Даже на рентген в Назрань невозможно добраться — на первом же блокпосту арестуют.
Почему вырезали свастику? «Не знаю, я считал, что вырезают крест. У меня на шее был амулет, они сорвали и сказали, что сейчас будут меня крестить...»
ИНКУБАТОР НЕНАВИСТИ
Из письма беженцев, временно проживающих в Серноводском сельхозтехникуме, в Совет Европы (350 подписей):
«2 июля 2001г. наши «защитники» нам показали, как они ненавидят нас. Они кричали: «Сегодня мы пришли за вашими мужчинами, а завтра придем за женщинами для нашего полковника Буданова. Его непременно оправдают!»
Вполне возможно, что Героя России вскоре признают невменяемым и оправдают. Впрочем, оправдательный приговор уже вынесла ему (и его последователям) значительная часть общества. Ненавидеть чеченцев — доблесть. «Спецоперации» — вовсе не «адресные», как обещали в начале июля перепуганные военачальники, — продолжаются и сегодня. В Веденском районе на днях бомбили село, бомба упала в сотне метров от дома, где живет семья с семью детьми.«Зачистки» в Серноводске и Ассиновской ярче некуда доказали, что война в Чечне идет вовсе не с боевиками, а с мирным населением. Более того, сами федералы своими бесчинствами толкают мирных жителей на то, чтобы брать оружие и уходить в лес. Пережившие допросы и пытки рассказывают, как их стыдили за то, что они не идут в боевики.
Но мало ли что скажет, глумясь, пьяный солдат? Ему-то зачем пополнять отряды тех, кто завтра его убьет? Выслушивая умопомрачительные рассказы об издевательствах над полутора тысячами людей, выгнанных в поле, я не раз задавала жертвам жестокий вопрос: «Послушайте, но ведь у военных тоже была трудная работа. Разве они не уставали?» Отвечали: да, конечно, многим солдатам тоже было тошно, но приходил отдохнувший офицер и грозился кого-то своего расстрелять, если...
Вспоминают Серегу из Саратова, он рискнул предупредить серноводцев: «Не ходите, мужики, в Самашки, там по пути вас накроют из засады». Это самый загадочный момент сценария: отпуская пленников поздно ночью, им запретили возвращаться в свои села, приказывали «убираться» одним в Самашки, другим — в Ачхой-Мартан. Это много километров по темноте, через минные поля, во время действия комендантского часа, когда с блокпостов стреляют по всему, что движется. Отправляли на верную смерть, взяв при этом с каждого расписку, что претензий к «чистильщикам» человек не имеет.
Так что же все-таки означают эти показательные «зачистки» в самых мирных районах Чечни? Бесконтрольность доведенных до безумия военных? Провокация против Путина, которому просто выгодно сейчас остановить войну? Меркантильный расчет «ястребов», которым, наоборот, выгодно, чтобы война продолжалась и чтобы боевиков становилось все больше? В самом деле, до каких же пор 80-тысячная армия будет воевать с отрядами, где всего, как считается, полторы тысячи бойцов? Или кто-то одержим замыслом — поднять в Чечне народное восстание, чтобы все оставшееся там живое превратить в кровавое месиво? Когда события не вмещаются в сознание, их реальность можно отменить, назвав безумием. Похоже, что в отношении чеченской войны у российского общества срабатывает механизм психологической защиты. Но пока оно не захочет понять, что эта война решает судьбу практически каждого из нас, бойня не остановится.
«Зачистки» в Серноводской и Ассиновской были тщательно продуманной акцией с участием этнографов, которые знают, как можно больнее и глубже оскорбить, унизить чеченский народ».
Эту резолюцию беженского схода, состоявшегося 15 июля, я читаю уже в самолете. Мне дал ее учитель в палатке голодающих. Наружная стенка одной палатки сплошь увешана фотографиями растерзанных тел — бывшие мужчины, женщины, дети. Под порывом ветра парусина с грохотом вздымается, и мертвые будто встают.
Первого августа палаток здесь не станет. Их изможденные обитатели отправятся маршем мира по России в Москву. Это только им нужен мир в Чечне?