К ***

 

Дай руку мне, склонись у груди поэта,

Свою судьбу соедини с моей:

Как ты, мой друг, я не рожден для света

И не умею жить среди людей:

Я не имел ни время, ни охоты

Делить их шум, их мелкие заботы,

Любовь мое все сердце заняла,

И что ж, взгляни на бледный цвет чела.

 

На нем ты видишь след страстей уснувших,

Так рано обуявших жизнь мою;

Не льстит мне воспоминанье дней минувших,

Я одинок над пропастью стою,

Где все мое подавлено судьбою;

Так куст растет над бездною морскою,

И лист, грозой оборванный, плывет

По произволу странствующих вод.

 

 

ЧАША ЖИЗНИ

 

1

Мы выпьем из чащи бытия

С закрытыми очами,

Златые омочив края

Своими же слезами;

 

            2

Когда же перед смерью с глаз

Завязка упадет,

И все, что обольщало нас,

С завязкой исчезает;

 

            3

Тогда мы видим, что пуста

Была златая чаша,

Что в ней напиток был – мечта,

И что она – не наша!

 

 

К Д.

 

Будь со мною, как прежде бывала;

О, скажи мне хоть слово одно;

Чтоб душа в этом слове сыскала,

Что хотелось ей слышать давно;

 

Если искра надежды хранится

В моем сердце – она оживет;

Если может слеза появиться

В очах – то она упадет.

 

Есть слова – объяснить не могу я,

Отчего в них власть надо мной;

Их услышав, опять оживу я,

Но от них не воскреснет другой;

 

О, поверь мне, холодное слово

Уста оскверняет твои,

Как листки у цветка молодого

Ядовитое жало змеи!

 

 

***

Я не люблю тебя; страстей

И мук умчался прежний сон;

Но образ твой в душе моей

Все жив, хотя бессилен он;

Другим предавшийся мечтам,

Я все забыть его не мог;

Так храм оставленный – все храм,

Кумир поверженный – все бог!

 

 

К *

 

Я не унижусь пред тобою;

Ни твой привет, ни твой укор

Не властны над моей душою.

Знай: мы чужие с этих пор.

Ты позабыла: я свободы

Для заблужденья не отдам;

И так пожертовал я годы

Твоей улыбке и глазам,

И так я слишком долго видел

В тебе надежду юных дней

И целый мир возненавидел,

Чтобы тебя любить сильней.

Как знать, быть может, те мгновенья,

Что протекли у ног твоих,

Я отнимал у вдохновенья!

А чем ты заменила их?

Быть может, мыслию небесной

И силой духа убежден,

Я дал бы миру дар чудесный,

А мне за то бессмертье он?

Зачем так нежно обещала

Ты заменить его венец,

Зачем ты не была сначала,

Какою стала наконец!

Я горд! – прости! Люби другого,

Мечтай любовь найти в другом;

Чего б то ни было земного

Я не соделаюсь рабом.

К чужим горам, под небо юга

Я удалюся, может быть;

Но слишком знаем мы друг друга,

Чтобы друг друга позабыть.

Отныне стану наслаждаться

И в страсти стану кляться всем;

Со всеми буду я смеяться,

А плакать не хочу ни с кем;

Начну обманывать безбожно,

Чтобы не любить, как я любил, -

Или женщин уважать возможно,

Когда мне ангел изменил?

Я был готов на смерть и муку

И целый мир на битву звать,

Чтобы твою младую руку –

Безумец! – лишний раз пожать!

Не знав коварную измену,

Тебе я душу отдавал;

Души ты знала ль цену?

Ты знала – я тебя не знал!

 

 

<В АЛЬБОМ Н.Ф. ИВАНОВОЙ>

 

Что может кратное свиданье

Мне в утешенье принести,

Час неизбежный расставанья

Настал, и я сказал: прости.

 

И стих безумный, стих прощальный

В альбом твой бросил для тебя,

Как след единственный, печальный,

Который здесь оставлю я.

 

 

<В АЛЬБОМ Н.Ф. ИВАНОВОЙ>

 

Когда судьба тебя захочет обмануть

И мир печалить сердце стане –

Ты не забудь на этот лист взглянуть

И думай: чья ныне страждет грудь,

Не опечалит, не обманет.

 

 

РОМАНС

 

1

Ты идешь на поле битвы,

Но услышь мои молитвы,

Вспомни обо мне.

Если друг тебя обманет,

Если сердце жить устанет

И душа твоя увянет, -

В дальней стороне

Вспомни обо мне.

 

2

Если кто тебе укажет

На могилу и расскажет

При  ночном огне

О девице обольщенной,

Позабытой и презренной,

О, тогда, мой друг бесценный,

Ты в чужой стране

Вспомни обо мне.

 

3

 

Время прежнее, быть может,

Посетит тебя, встревожит

В мрачном, тяжком сне;

Ты услышишь плач разлуки,

Песнь любви и вопли муки

Или подобные им звуки...

О, хотя во сне

Вспомни обо мне!

 

 

СОНЕТ

 

Я памятью живу с увядшими мечтами,

Виденья прежних лет толпятся предо мной,

И образ твой меж них, как месяц в час ночной

Между бродящими блистает облаками.

 

Мне тягостно твое владычество порой;

Твоей улыбкою, волшебными глазами

Порабощен мой дух и скован, как цепями,

Что ж пользы для меня, - я не любим тобой.

 

Я знаю, ты любовь мою не презираешь;

Но холодно ее молениям мнимаешь;

Так мраморный кумир на берегу морском

Стоит, - у ног его волна кипит, клокочет,

А он, бесчувственным исполнен божеством,

Не внемлет, хоть ее отталкивать не хочет.

 

 

К*

 

Мы случайно сведены судьбою,

Мы себя нашли один в другом,

И душа сдружилася с душою;

Хоть пути не кончить им вдвоем!

 

Так поток весенний отражает

Свод небес далекий, голубой,

И в волне спокойной он сияет

И трепещет с бурною волной.

 

Будь, о будь моими небесами,

Будь товарищ грозных бурь моих;

Пусть тогда они гремят меж нами,

Я рожден, чтобы не жить без них.

 

Я рожден, чтоб целый мир был зритель

Торжества иль гибели моей,

Но с тобой, мой луч-путеводитель,

Что хвала иль гордый смех людей!

 

Души их певца не постигали,

Не могли души его любить,

Не могли понять его печали,

Не могли восторгов разделить.

 

 

***

Поцелуями прежде считал

Я счастливую жизнь свою,

Но теперь я от счастья устал,

Но теперь никого не люблю.

 

И слезами когда-то считал

Я мятежную жизнь мою,

Но тогда я любил и желал –

А теперь никого не люблю!

 

И я счет своих лет потерял

И крылья забвенья ловлю:

Как я сердце унесть бы им дал!

Как бы вечность им бросил мою!

 

 

К *

 

Оставь напрасные заботы,

Не обнажай минувших дней;

В них не откроешь ничего ты,

За что б меня любить сильней!

Ты любишь – верю – и довольно;

Кого – ты ведать не должна;

Тебе открыть мне было б больно,

Как жизгь моя пуста, черна.

Не погублю святое счастье

Такой души и не скажу,

Что не достоин я участья,

Что сам ничем не дорожу;

Что все, чем сердце дорожило,

Теперь для сердца стало яд,

Что для него страданьн мило,

Как спутник, собственность иль брат.

Промолвив ласковое слово,

В награду требуй жизнь мою;

Но, друг мой, не проси былого,

Я мук своих не продаю.

 

 

***

Я жить хочу! Хочу печали

Любви и счастию назло;

Они мой ум избаловали

И слишком сгладили чело.

Пора, пора насмешкам света

Прогнать спокойствия туман;

Что без страданий жизнь поэта?

И что без бури океан?

Он хочет жить ценою муки,

Ценой томительных забот.

Он покупает неба звуки,

Он даром славы не берет.

 

 

***

Смело верь тому, что вечно,

Безначально, бесконечно.

Что прошло и что настанет,

Обмануло иль обманет.

 

Если сердце молодое

Встретит пылкое другое,

При разлуке, при свиданье

Закажи ему молчанье.

 

Все на свете редко стало –

Есть надежды – счастья мало;

Не забвение разлука:

То – блаженство, это – мука.

 

Если счастьем дорожил ты,

То зачем его делил ты?

Для чего не жил в пустыне?

Иль об этом вспомнил ныне?

 

 

К*

 

1

Прости! – мы не встретимся боле,

Друг другу руки не пожмем;

Прости! – твое сердце на воле...

Но счастья не сыщет в другом.

Я знаю: с порывом страданья

Опять затрепещет оно,

Когда ты услышишь названье

Того, кто погиб так давно!

 

2

Есть звуки – значанье ничтожно

И презрено гордой толпой –

Но их позабыть невозможно:

Как жизнь, они слиты с душой;

Как в гробе, зарыто былое

На дне этих звуков святых;

И в мире поймут их лишь двое,

И двое лишь вздрогнут от них!

 

3

Мгновение вместе мы были,

Но вечность – ничто перед ним;

Все чувства мы вдруг истощили,

Сожгли поцелуем одним;

Прости! – не жалей безрассудно,

О краткой любви не жалей:

Расстаться казалось нам трудно,

Но встретиться было б трудней!

 

 

***

Расстались мы, но твой портрет

Я на груди моей храню:

Как бледный призрак лучших лет,

Он душу радует мою.

 

И, новым преданный страстям,

Я разлюбить его не мог:

Так храм оставленный – все храм,

Кумир поверженный – все бог!

 

 

***

Я не хочу, чтоб свет узнал

Мою таинственную повесть;

Как я любил, за что страдал,

Тому судья лишь Бог да совесть!..

 

Им сердце в чувствах даст отчет,

У них попросит сожаленья;

И пусть меня накажет тот,

Кто изобрел мои мученья;

 

Укор невежд, укор людей

Души высокой не печалит;

Пуская шумит волна морей,

Утес гранитный не повалит;

 

Его чело меж облаков,

Он двух стихий жилец угрюмый,

И, кроме бури до громов,

Он никому не вверит думы...

 

 

***

Гляжу на будущность с боязнью,

Гляжу на прошлое с тоской

И, как преступник перед казнью,

Ищу кругом души родной;

Придет ли вестник избавленья

Открыть мне жизни назначенье,

Цель упований и страстей,

Поведать – что мне Бог готовил,

Зачем так горько прекословил

Надеждам юности моей.

 

Земле я отдал дань земную

Любви, надежд, добра и зла;

Начать готов я жизнь другую.

Молчу и жду: пора пришла

Я в мире не оставлю брата,

И тьмой и холодом объята

Душа усталая моя;

Как ранний плод, лишенный сока,

Она увяла в бурях рока

Под знойным солнцем бытия.

 

 

И СКУЧНО И ГРУСТНО

 

И скучно и грустно, и некому руку подать

В минуту душевной невзгоды...

Желанья!.. что пользы желать напрасно и вечно желать?..

А годы проходят – все лучшие годы!

 

Любить... но кого же?.. на время – не стоит труда,

А вечно любить невозможно.

В себя ли заглянешь? – там прошлого нет и следа:

И радость, и муки, и все там ничтожно...

 

Что страсти? – ведь рано иль поздно их сладкий недуг

Исчезнет при слове рассудка;

И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг , -

Такая пустая и глупая шутка...

 

 

ОТЧЕГО

 

Мне грустно, потому что я тебя люблю,

И знаю: молодость цветущую твою

Не пощадит молвы коварное гоненье.

За каждый светлый день иль сладкое мгновенье

Слезами и тоской заплатишь ты судьбе.

Мне грустно... потому что весело тебе.

 

 

БЛАГОДАРНОСТЬ

 

Зв все, за все тебя благодарю я:

За тайные мучения страстей,

За горечь слез, отраву поцелуя,

За месть врагов и клевету друзей;

 

За жар души, растраченный в пустыне,

За все, чем я обманут в жизни был...

Устрой лишь так, чтобы тебя отныне

Недолго я еще благодарил.

 

 

А.О. СМИРНОВОЙ

 

Без вас хочу сказать вам много,

При вас я слушать вас хочу;

Но молча вы глядите строго,

И я в смущении молчу.

Что ж делать?.. речью неискусной

Занять вам ум мне не дано...

Все это было бы смешно,

Когда бы не было так грустно...

 

 

ВАЛЕРИК

 

Я к вам пишу случайно; право,

Не знаю как и для чего.

Я потерял уж это право.

И что скажу вам? – ничего!

Что помню вас? – но, Боже правый,

Вы это знаете давно;

И вам, конечно, все равно.

 

И знать вам также нет нужды,

Где я? Что я? В какой глуши?

Душою мы друг другу чужды,

Да вряд ли есть родство души.

Страницы прошлого читая,

Их по порядку разбирая

Теперь остынувшим умом,

Разуверяюсь я во всем.

Смешно же сердцем лицемерить

Перед собою столько лет;

Добро б еще морочить свет!

Да и притом, что пользы верить

Тому, чего уж больше нет?..

Безумно ждать любви заочной?

В наш век все чувства лишь на срок;

Но я вас помню – да и точно,

Я вас никак забыть не мог!

 

Во-первых, потому, что много

И долго, долго вас любил,

Потом страданьем и тревогой

За дни блаженства заплатил;

Потом в раскаянье бесплодном

Влачил я цепь тяжелых лет

И размышлением холодным

Убил последний жизни цвет.

С людьми сближаясь осторожно,

Забыл я шум младых проказ,

Любовь, поэзию, - но вас

Забыть мне было невозможно.

 

И к мысли этой я привык,

Мой крест несу я без роптанья:

То иль другое наказанье?

Не все ль одно. Я жизнь постиг;

Судьбе, как турок иль татарин,

За все я ровно благодарен;

У Бога счастья не прошу

И молча зло переношу.

Быть может, небеса Востока

Меня с ученьем их пророка

Невольно сблизили. Притом

И жизнь всечасно кочевая,

Труды, заботы ночь и днем,

Все, размышлению мешая,

Приводит в первобытный вид

Больную душу: сердце спит,

Простора нет вооборженью...

И нет работы голове...

Зато лежишь в густой траве

И дремлишь под широкой тенью

Чинар иль виноградных лоз,

Кругом белеются палатки;

Казачьи тощие лошадки

Стоят рядком, повеся нос;

У медных пушек спит прислуга.

Едва дымятся фитили;

Попарно цепь стоит вдали;

Штыки горят под солнцем юга.

Вот разговор о старине

В палатке ближней слышен мне;

Как при Ермолове ходили

В Чечню, в Аварию, к горам;

Как там дрались, как мы их били,

Как доставалося и нам;

........................................................

Но я боюся вам наскучить.

В забавах света вам смешны

Тревогои дикие войны;

Свой ум вы не привыкли мучить

Тяжелой думой о конце;

На вашем молодом лице

Следов заботы и печали

Не отыскать, и вы едва ли

Вблизи когда-нибудь видали,

Как умирают. Дай вам Бог

И не видать: иных тревог

Довольно есть. В самозабвенье

Не лучше ль кончить жизни путь?

И беспробудным сном заснуть

С мечтой о близком пробужденье?

 

Теперь прощайте: если вас

Мой безыскусственный рассказ

Развеселит, займет хоть малость,

Я буду счастлив. А не так?

Простите мне его как шалость

И тихо молвите: чудак!...

 

 

ГРАФИНЕ РОСТОПЧИНОЙ

 

Я верю: под одной звездою

Мы с вами были рождены;

Мы шли дорогою одною,

Нас обманули те же сны.

Но что ж! – от цели благородной

Оторван бурею страстей,

Я позабыл в борьбе бесплодной

Преданья юности моей.

Предвидя вечную разлуку,

Боюсь я сердцу волю дать;

Боюсь предательскому звуку

Мечту напрасную вверять...

 

Так две волны несутся дружно

Случайной, вольною четой

В пустыне моря голубой:

Их гонит вместе ветер южный;

Но их разрознит где-нибудь

Утеса каменная грудь...

И, полны холодом привычным,

Они несут брегам различным,

Без сожаленья и любви,

Свой ропот сладостный и томный,

Свой бурный шум, свой блеск заемный

И ласки вечные свои.

 

 

ДОГОВОР

 

Пускай толпа клеймит презреньем

Наш неразгаданный союз,

Пускай людским предупрежденьем

Ты лишена семейных уз.

 

Но перед идолами света

Не гну колени я мои;

Как ты, не знаю в нем предмета

Ни сильной злобы, ни любви.

 

Как ты, кружусь в веселье шумном,

Не отличая никого:

Делюся с умным и безумным,

Живя для сердца своего.

 

Земного счастья мы не ценим,

Людей привыкли мы ценить;

Себе мы оба не изменим,

А нам не могут изменить.

 

В толпе друг друга мы узнали,

Сошлись и разойдемся вновь.

Была без радостей любовь,

Разлука будет без печали.

 

 

***

Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ,

И вы, мундиры голубые,

И ты, им преданный народ.

 

Быть может, за стеной Кавказа

Сокроюсь от твоих пашей,

От их всевидящего глаза,

От их всеслышащих ушей.

 

 

***

Sie libten sich beide, doch keiner

Wollt’es dem andern gestehn.

 

Heine

Они любили друг друга так долго и нежно,

С тоскою глубокой и страстью безумно-мятежной!

Но, как враги, избегали признанья и встречи,

И были пусты и хладны их краткие речи.

 

Они расстались в безмолвном и гордом страданье,

И милый образ во сне лишь порой видали.

И смерть пришла: наступило за гробом свиданье...

Но в мире новом друг друга они не узнали.

 

 

***

1

Нет, не тебя так пылко я люблю,

Не для меня красы твоей блистанье:

Люблю в тебе я прошлое страданье

И молодость погибшую мою.

 

2

Когда порой я на тебя смотрю,

В твои глаза вникая долгим взором:

Таинственным я занят разговором,

Но не с тобой я сердцем говорю.

 

3

Я говорю с подругой юных дней,

В твоих чертах ищу черты другие,

В устах живых уста давно немые,

В глазах огонь угаснувших очей.

 

 

        ***    

О, ещё с тобой случится 

Всё - молодость твоя.

Когда спросишь: "Кто стучится?" –

Я  отвечу: "Это я!"

 

Это я! Ах, поскорее 

Выслушай и отвори.

Стихнули и постарели  

Плечи бедные твои.

 

Я  нашел тебе собрата –

Листик с веточки одной.

Как же ты стареть собралась,

Не советуясь со мной!

 

Над примятою постелью,

В сумраке и тишине,

Я  оранжевой пастелью 

Рисовал-то на стене.

 

Рисовал сад с травою,

Человечка с головой,

Чтоб спросила ты с тревогой:

"Это кто ещё такой?"

 

Я  отвечу тебе строго:

"Это я, не спорь со мной.

Это я – смешной и стройный 

Человечек с головой".

 

Поиграем в эту шалость 

И расплачемся над ней,

Чтобы плакал и смеялся 

 

***

Не уделяй мне много времени,

Вопросов мне не задавай.

Глазами добрыми и верными 

Руки моей не задевай.

 

Не проходи весной по лужицам,

По следу следа моего.

Я  знаю - снова не получится 

Из этой встречи ничего.

 

Ты думаешь, что я из гордости 

Хожу, с тобою не дружу?

Я  не гордости – из горести 

 

***

Мы расстаемся – и одновременно

Овладевает миром перемена,

И страсть к измене так в нем велика,

Что берегами брызгает река,

Охладевают к небу облака,

Кивает правой левая рука 

И ей надменно говорит: - Пока!

 

Апрель уже не предвещает мая,

Да, мая не видать вам никогда,

И распадается иван-да-марья.

О, желтого и синего вражда!

 

Свои растения вытравляет лето,

Долготы отстранились от широт,

И белого не существует цвета –

Остались семь цветных его сирот.

 

Природа подвергается разрухе,

Отливы превращаются в прибой,

И молкнут звуки – по вине разлуки 

 

 БОЛЕЗНЬ

 

О боль, ты – мудрость. Суть решений

Перед тобою так мелка,

И осеняет темный гений 

Глаз захворавшего зверька.

 

В твоих губительных пределах 

Был разум мой высок и скуп,

Но трав целебных поределых 

Вкус мятный уж не сходит с губ.

 

Чтоб облегчить последний выдох,

Я, с точностью того зверька,

Принюхавшись, нашел свой выход 

В печальном стебельке цветка.

 

О, всех простить – вот облегченье!

О, всех простить, всем передать 

И нежную, как облученье,

Вкусить всем телом благодать.

 

Прощаю вас, пустые скверы!

При вас лишь, в бедности моей,

Я  плакал от смутной веры 

Над капюшонами детей.

 

Прощаю вас, чужие руки!

Пусть вы протянуты к тому,

Что лишь моей любви и муки

Предмет, не нужный никому.

 

Прощаю вас, глаза собачьи!

Вы были мне укор и суд.

Все мои горестные плачи

Досель эти глаза несут.

 

Прощаю недруга и друга!

Целую наспех все уста!

Во мне, как в мертвом теле круга,

Законченность и пустота.

 

И взрывы щедрые и легкость,

Как в белых дребезгах перин,

И уж не тягостен мой локоть 

Чувствительной черте перил.

 

Лишь воздух под моею кожей.

Жду одного: на склоне дня,

Охваченной болезнью схожей,

 

***

...Вернуть дары,

Что ты, мне, Ниночка, дарила!

Поздно! Уж отпит глоток,

И вечен хмель, и видит Бог,

Что сон мой о тебе – глубок,

 

***

Я вас люблю без меры и стыда!

Как небеса, круглы мои объятья.

Мы из одной купели. Все мы братья.

 

ДРУГОЕ       

 

Что сделалось? Зачем я не могу,

Уж целый год не знаю, не умею 

Слагать стихи и только немоту 

Тяжелую в моих губах имею?

 

Вы скажите – но вот уже строфа,

Четыре сторочки в ней, она уже готова.

Я  не о том. Во мне уже стара 

Привычка ставить слово после слова.

 

Порядок этот ведает рука.

Я  не о том. Как это прежде было?

Когда происходило – не строка –

Другое что-то. Только что? – Забыл я.

 

Да, то, другое, разве знало страх,

Когда шалило голосом так смело,

Само, как смех, смеялось на устах 

 

ОПИСАНИЕ КОМНАТЫ

 

Ты, населявший мглу вселенной,

То явно видный, то едва,

Огонь невнятный и нетленный 

Материи иль божества.

Ты - ангелы или  природа,

Спасение или напасть

Что ты ни есть, твоя свобода,

Твоя торжественная власть.

Не благодать твою, не почесть,

Судьба земли, оставь за мой

Лишь этой комнаты непрочность,

Ничтожную в судьбе земной.

Зачем с разбега бесприютства 

Влюбился я в её черты 

Всем разумом - до  безрассудства,

Всем зрением - до слепоты!

Кровать, два стула ненадежных,

Свет лампы, сумерки, графин,

И вид на сумерки продолжен 

Красой невидимых равнин.

Творилась в этих бедных стенах,

Оставшись тайною моей,

Печаль пустых, благословенных,

От всех сокрытых зимних дней.

Здесь совмещались стол и локоть,

Тетрадь ждала карандаша,

И, провожая мимолётность,

 

***

Однажды, покачнувшись на краю 

Всего, что есть, ощутил я в теле 

Присутствие непоправимой тени,

Куда-то прочь теснившей грудь мою.

 

Никто не знал, лишь белая тетрадь,

Заметила, что я задул-то свечи,

Зажжённые для сотворенья речи, -

без них не желал я умирать.

 

Так мучился, так близко подошел 

К скончанью мук! Не молвил я ни слова,

А это просто возраста иного  

Искала неокрепшая душа.

 

Стал я жить и долго проживу.

Но с той поры я мукою земною 

Зову лишь то, что не воспето мною,

 

***

В этом доме, отцветшем дотла,

Жизнь былая жила и крепчала,

Меж висков и в запястьях стучала,

Молода и бессмертна была.

 

Книги мучили пристальный лоб,

Сердце тяжко по сердцу томилось,

Пекло совести грозно дымилось 

И вперялось в ночной потолок.

 

В этом доме, неведомо чьём,

Старых записей бледные главы 

Признаются, что хочется славы...

 

***

Уже считая катастрофой 

Уют, столь полный и смешной,

Ямб примеряю пятистопный  

К лицу, что так любимо мной.

 

Я знаю истину простую:

Любить - вот верный путь к тому,

Чтоб человечество вплотную 

Приблизить к сердцу и уму.

 

Всегда быть не хитрей, чем дети,

Не злей, чем дерево в саду,

Благославляя жизнь на свете 

Заботливей, чем жизнь свою.

 

Ещё живу, ещё любим,

Всё это мне сейчас дано,

А кажется, что это было 

 

***

Рощи пальм и заросли алоэ,

Серебристо-матовый ручей,

Небо, бесконечно голубое,

Небо, золотое от лучей.

 

И чего ещё ты хочешь, сердце?

Разве счастье – сказка или ложь?

Для чего ж соблазнам иноверца 

Ты себя покорно отдаёшь?

 

Разве снова хочешь ты отравы,

Хочешь биться в огненном бреду,

Разве ты не властно жить, как травы 

 

ВЕЧЕР 

 

Ещё один ненужный день,

Великолепный и ненужный!

Приди ласкающая тень,

И душу смутную одень 

Своею ризою жемчужной.

И ты пришла... ты гонишь прочь 

Зловещих птиц – мои печали.

О, повелительница ночь,

Никто не в силах  превозмочь 

Победный шаг твоих сандалий!

От звёзд слетает тишина,

Блести луна – твоё запястье,

И мне во сне опять дана 

Обетованная страна –

 

ЭТО БЫЛО НЕ РАЗ 

 

Это было не раз, это будет не раз 

В нашей битве глухой и упорной:

Как всегда, от меня ты теперь отреклась,

Завтра, знаю, вернёшься покорной.

 

Но зато не дивись, мой враждующий друг 

Враг мой, схваченный тёмной любовью,

Если стоны любви будут стонами мук,

 

***

Я  не буду тебя проклинать,

Я  печален печалью разлуки,

Но хочу и теперь целовать 

Я  твои уводящие руки.

 

Всё свершилось, о чём я мечтал 

Ещё мальчиком странно-влюблённым,

Я  увидел блестящий кинжал 

В этих милах руках обнажённым.

 

Ты подаришь мне смертную дрожь,

А не бледную дрожь сладострастья,

И меня навсегда уведёшь 

 

МОЛИТВА 

 

Солнце свирепое, солнце грозящее,

Бога, в пространствах идущего,

Лицо сумашедшее,

 

Солнце, сожги настоящее 

Во имя грядущего,

 

СВИДАНЬЕ 

 

Сегодня ты придёшь ко мне,

Сегодня я пойму,

Зачем так странно при луне 

Остаться одному.

 

Ты остановишься, бледна,

И тихо сбросишь плащ,

Не так ли полная луна 

Встаёт из тёмных чащ?

 

И, околдованной луной,

Окованной тобой,

Я  буду счастлив тишиной,

И мраком и судьбой.

 

Так зверь безрадостных лесов,

Почуявший весну,

Внимает шороху часов 

И смотрит на луну.

 

И тихо крадётся в овраг 

Будить ночные сны,

И согласует лёгкий шаг 

С движением луны.

 

Как он, и я хочу молчать,

Смотреть и изнемочь,

Храня торжественно печать,

Твою печать, о Ночь! 

 

И будет много светлых лун 

Мо мне и вкруг меня,

И бледный берег древних дюн 

Откроется, маня.

 

И донесёт из темноты 

Зелёный океан 

Кораллы, жемчуг и цветы,

Дары далёких стран.

 

И воздух тысячи существ,

Исчезнувших давно,

И тёмный сон немых веществ,

И звёздное вино.

 

...Уйдёшь, и буду я внимать,

Последней песне лун,

Смотреть, как день встаёт опять 

 

***

Из букета белой сирени 

Мне досталась одна лишь сирень,

И всю ночь-то я думал о Нине,

А потом томился целый день.

 

Всё казалось мне,  что в белой пене 

Исчезает милая земля,

Расцветают влажные сирени,

За кормой большого корабля.

 

И за огненными небесами  

Обо мне задумалась она,

Девушка с газельными глазами 

Моего любимейшего сна.

 

Сердце прыгало, как детский мячик,

Я, как брату, верил кораблю,

Оттого, что мне нельзя иначе,

 

***

Много есть людей, что полюбив,

Мудрые, дома себе возводят,

Возле их благословенных нив 

Дети резвые за садом бродят.

 

А другим – жестокая любовь,

Горькие ответы на вопросы,

С жёлчью смешана, кричит их кровь,

Слух их жалят злобным звоном осы.

 

А иные любят, как поют,

Как поют и дивно торжествуют,

В сказочный скрываются приют;

А иные любят, как танцуют.

 

Как ты любишь, девушка, ответь?

По каким тоскуешь ты истомам,

Неужель  ты можешь не гореть 

Тайным пламенем, тебе знакомым?

 

Если ты могла явиться мне 

Молнией слепительной Господней,

И отныне я горю в огне,

 

***

Мы в аллеях светлых пролетали,

Мы летели около воды,

Золотые листья опадали 

В синие и сонные пруды.

 

И причуды и мечты и думы 

Поверяла мне она свои,

Всё, сможет девушка придумать 

Об ещё неведомой любви.

 

Говорила: "Да, любовь свободна,

И в любви свободен человек,

Только то лишь сердце благородно,

Что умеет полюбить навек".

 

Я смотрел в глаза её большие,

И я видел милое лицо 

В рамке, где деревья золотые 

Сводами слились в одно кольцо.

 

И я думал – нет, любовь не это!

Как пожар в лесу, любовь судьбе,

Потому что даже без ответа 

 

***

Лишь чёрный бархат, на котором 

Забыт сияющий алмаз,

Сумею я сравнить со взором 

Её  почти поющих глаз.

 

Её фарфоровое тело 

Томит неясной белизной,

Как лепесток сирени белой 

Под умирающей луной.

 

Пусть руки нежно-восковые,

Но кровь в них так же горяча,

Как перед образом Марии 

Неугасимая свеча.

 

И вся она легка, как птица 

Осенней ясною порой,

Уже готовая проститься 

 

***

Пролетела золотая ночь 

И на миг замедлила в пути,

Мне, как другу, захотев помочь,

Ваши письма думала найти.

 

Те, что вы не написали мне... 

А потом присела на кровать 

И сказала: "Знаешь, в тишине 

Хорошо бывает помечтать!" 

 

"Та, другая, вероятно, зла,

Ей с тобой встречаться даже лень,

Полюби меня, ведь я светла,

Так светла, что не светлей и день.

 

Много расцветает чёрныз роз 

В потайных колодцах у меня,

Словно крылья пламенных стрекоз,

Пляшут искры синего огня.

 

Тот же пламень и в глазах твоих 

В миг, когда ты думаешь о ней,

Для тебя сдержу я вороных 

Неподатливых моих коней".

 

Ночь, молю, не мучь меня! Мой рок 

Слишком и без того тяжёл,

Неужели, если бы я мог,

От неё давно б я не ушёл?

 

Смертной скорбью я теперь скорблю,

Но какой я дам тебе ответ,

Прежде чем ей не скажу "Люблю ",

 

***

Об озёрах, о павлинах белых,

О закатно-лунных вечерах,

Вы мне говорили о несмелых 

И пророческих своих мечтах.

 

Словно нежная Шехерезада 

Завела магический рассказ,

И казалось, ничего не надо,

Кроме этих озарённых глаз.

 

А потом в смятении... туманных 

Мне, кто был на миг Ваш господин,

Дали два цветка благоуханных,

 

***

Дремала душа твоя, как слепая,

Так пыльные спят зеркала,

Но солнечным облаком рая 

Ты в тёмное сердце вошла.

 

Не знал я, что в сердце так много 

Созвездий слепящих таких,

Чтобы вымолить счастье у Бога 

Для глаз говорящих твоих.

 

Не знал я, что в сердце так много 

Созвучий звенящих таких,

Чтобы вымолить счастье у Бога 

Для губ полудетских твоих.

 

И рад я, что сердце богато,

Ведь тело твоё из огня,

Душа твоя дивно крылата,

 

***      

Я вырван был из жизни тесной,

Из жизни скудной и простой,

Твоей мучительной, чудесной,

Неотвратимой красотой.

 

И умер я... и видел пламя,

Невиданное никогда,

Пред ослеплёнными глазами 

Светилась синяя звезда.

 

Преображая дух и тело,

Напев вставал и падал вновь,

То говорила и звенела 

Твоя поющей лютней кровь.

 

И запах огненней и слаще 

Всего, что в жизни я найду,

И даже лилии стоящей 

В высоком ангельском саду.

 

И вдруг из глуби осиянной 

Возник обратно мир земной,

Ты птицей раненой нежданно 

Затрепетала предо мной.

 

Ты повторяла – "Я  страдаю",

Но что же делать мне, когда 

Я  наконец так сладко знаю,

 

***     

Луна восходит на ночное небо 

И светлая покоится влюблённо.

 

На озере вечерний ветер бродит,

Целуя осчастливленную воду.

 

О, как божественно соединенье 

Из вечно созданного друг для друга! 

 

Но люди, созданные друг для друга,

 

***

Ещё раз Вы вспомните меня 

И весь мой мир волнующий и странный,    

Нелепый мир из песен и огня,

Но меж других единый необманный.

 

Он мог стать Вашим тоже, и не стал,

Его Вам было мало или много,

Должно быть, плохо я стихи писал

И Вас неправедно просил у Бога.

 

Но каждый раз Вы склонитесь без сил

И скажете: "Я   вспоминать не смею,

Ведь мир иной меня обворожил 

 

***

Я  говорил – ты хочешь, хочешь?

Могу я быть тобой любим?

Ты счастье странное пророчишь 

Гортанным голосом своим.

 

А я плачу за счастье много,

Мой дом – из звёзд и песен дом,

И будет сладкая тревога 

Расти при имени твоём.

 

"И скажут – что он? Только скрипка,

Покорно плачущая, он,

Её единая улыбка  

Рождает этот дивный звон". - 

 

"И скажут – то луна и море,

Двояко отражённый свет - 

И после  - о, какое горе,

Что женщины такой же нет!"

 

Но, не ответив мне ни слова,

Она задумчиво пошла,

Она не сделала мне злого,

И жизнь по-прежнему светла.

 

Ко мне нисходят серафимы,

Пою я полночи и дню,

Но вместо женщины любимой 

 

***

Ты не могла, иль не хотела 

Мою почувствовать истому,

Твоё дурманящее тело 

И сердце бережёшь другому.

 

Зато, когда перед бедою 

Я  обессилю, стиснув зубы,

Ты не придешь смочить водою 

Мои запекшиеся губы.

 

В часы последнего усилья,

Когда и ангелы заблещут,

Твои сияющие крылья 

Передо мной не затрепещут.

 

И в встречу радостной победе 

Моё ликующее знамя 

Ты не поднимешь в рёве меди 

Своими нежными руками.

 

И ты меня забудешь скоро,

И я не стану думать, вольный,

О милой девочке, с которой 

 

***

Нежно небывалая отрада 

Прикоснулась к моему плечу 

И теперь мне ничего не надо.

Ни тебя, ни счастья не хочу.

 

Лишь одно бы принял я, не споря,

Тихий, тихий, золотой покой,

Да двенадцать тысяч футов моря 

Над моей пробитой головой.

 

Что же думать, как бы сладко нежил 

Тот покой и вечный гул томил,

Если б только никогда я не жил,

 

***

Неизгладимый, нет, в моей судьбе 

Твой детский рот и смелый взор

Девический,

Вот почему, мечтая о тебе,

Я  говорю и думаю ритмически.

 

Я  чувствую огромные моря,

Колеблемые лунным притяженьем,

И сонмы звёзд, что движутся, горя,

От века предназначенным движением.

 

О, если б ты всегда была со мной,

Улыбчато-благая, настоящая,

На звёзды я бы мог ступать ногой 

 

***

Временами, не справясь с тоскою 

И не в силах смотреть и дышать,

Я, глаза закрывая рукою,

О тебе начинаю мечтать.

 

Не о девушке тонкой и томной.

Как тебя увидали бы все,

А о девочке тихой и скромной,

Наклонённой над книжкой Мюссе.

 

День, когда ты узнала впервые,

Что есть Индия, чудо чудес,

Что есть  тигры и пальмы святые,

Для меня этот день не исчез.

 

Иногда ты смотрела на море,

И над морем сбиралась гроза,

И совсем настоящее горе 

Наполняло слезами глаза.

 

Почему по пребрежьям безмолвным 

Не взноситься дворцам золотым?

Почему по светящимся волнам 

Не приходит к тебе серафим?

 

И я знаю, что в детской постели 

Не спалось вечерами тебе,

Сердце билось и взоры блестели,

О большой ты мечтала судьбе.

 

Утонув с головою в одеяле,

Ты хотела бы солнца светлей,

Чтобы люди тебя называли 

Счастьем, лучшей надеждой своей.

 

Этот мир не слукавил с тобою.

Ты внезапно прорезала тьму,

Ты явилась слепящей звездою,

Но не всем, только мне одному.

 

И теперь ты не та, ты забыла 

Всё, чем прежде ты думала стать... 

Где надежда? Вся жизнь – как могила.

Счастье где? Я  не в силах дышать.

 

И, таинственный твой собеседник,

Вот, я душу мою отдаю 

За твой маленький светлый передник,

        

***

Что, скажи мне, краше радуг?  Твоё лицо.

Что мудреней всех загадок? Твоё лицо.

Что струёю томной веет в вечерний час 

Словно дух жасминовых грядок? Твоё лицо.

Что, как молния, сверкает в день летних гроз 

Из-за тяжких, темных складок? Твоё лицо.

Что мне в сердце смерть вселяет и бледный страх,

Скорбный горечи осадок? Твоё лицо.

Что калитку вдруг откроет в нежданный сад,

Где покой прудов так сладок? Твоё лицо.

Что судьбы открытой книга, златая вязь 

 

***

Я  не знаю, не напрасно ль 

Повстречались мы в пути?

Я  не знаю, не опасно ль

Нам вдвоем с тобой идти.

 

Я  не знаю, стар иль молод 

Тот, кто любит в сотый раз,

Но, восторженный, проколот 

Светлой парой карих глаз.

 

Лишь одно я знаю, - даром

Эта встреча не пройдет:

Пораженное ударом,

 

***

На твоей планете всходит солнце,

И с моей земли уходит ночь.

Между нами узкое оконце,

Но мы время можем превозмочь.

 

Нас связали крепкими цепями,

Через реку переброшен мост.

Пусть идем мы разными путями –

Непреложен наш конец и прост.

 

Но смотри, я – цел и не расколот,

И бесслезен стал мой зрячий глаз.

И тебя пусть не коснется молот,

И в тебе пусть вырастет алмаз.

 

Мы пройдем чрез мир как две планеты,

То, что было, повторится вновь,

Лишь в огне летают саламандры,

 

***

Не знаешь, как выразить нежность!

Что делать: жалеть, желать?

Покоя полна мятежность,

Исполнена трепета гладь.

Оттого обнимаем, целуем,

Не отводим влюбленных глаз,

Не стремимся мы к поцелуям,

Они лишь невнятный рассказ 

О том, что безбрежна нежность,

Что в нежности безнадежность,

Древнейшая в ней мятежность 

             

***

Я  твой до дна... бери и пей:

Моя любовь неистощима,

Бескрайна, как простор степей,

И, как судьба, непоправима.

За что, зачем тебя люблю?

Позором крою иль прославлю?

Но пусть с собой тебя гублю, -

Живой тебя я не оставлю.

Как жертву, сердце я держу:

Трепещит, бьется на ладони,

И близок час, когда заржут 

                   

***

О, быть покинутым – какое счастье!

Какой безмерный в прошлом виден свет –

Так после лета – зимнее ненастье:

Все помнишь солнце, хоть его уж нет.

 

Сухой цветок, любовных писем связка  

Улыбка глаз, счастливых встречи две, -

Пускай в пути теперь темно и вязко,

Но ты весной бродил по мураве.

 

Ах, есть другой урок для сладострастья,

Иной есть путь – пустынен и широк.

О, быть покинутым – такое счастье!

 

***

Как сладко дать словам размеренным 

Любовный яд и острие!

Но слаще быть вполне уверенным,

Что ваше сердце - вновь мое.

Я  знаю тайно, вне сомнения,

Что неизбежен странный путь,

Зачем же смутное волнение 

Безверную тревожит грудь?

Мне все равно: позор, победа ли, -

Я  всё благославлю, пока 

Уста любимые не предали 

 

***

Какие дни и вечера!

Ещё зеленый луг не вянет,

Ещё веселая игра 

В луга и рощи сладко тянет.

Но свежесть белых облаков,

Отчетливость далеких линий 

Нам говорит: "Порог готов 

Для осени златисто-синей!"

Гляжу в кисейное окно  

На палевый узор заката 

И терпеливо так давно 

Обещанного жду возврата.

И память сердца так светла,

Печаль не кажется печальной,

Как будто осень принесла 

С собою перстень обручальный.

И раньше, чем кудрявый вяз,

Подернут златом, покраснеет,

Я  верю вновь увидеть Вас,

 

***

Одно и то же небо над тобою 

И надо мной сереет в смутный час.

Таинственною связаны судьбою 

Мы ждём, какой удел постигнет нас.

Звезда, сквозь тучу крадучись, восходит 

И стерегущий глаз на нас наводит.

 

Как не узнать тебя, звезда Венеры?

Хоть трепетно и робко ты дрожишь,

Но прежней прелестью любовной веры 

Над разделенными ты ворожишь.

Как призрачна минутная преграда,

Кому пустых порук и клятв не надо.

 

Я  захотел, - и вот синей индиго 

Сияет небо, тучи разделив,

И, недоверчивости сбросив иго,

Персидский зрим перед собой залив,

И спутницей любви неколебимой 

Лучит звезда зелёный свет любимой.

 

Быть может, я могу любовным пылом 

Тебе целенье легкое послать,

Чтоб лес казался менее унылым 

И моря неприветливая гладь 

Не так томила. Вся моя награда –

Узнать, дошла ли скромная отрада.

 

Мы можем всё. Одно лишь не дано нам:

Сойти с путей, где водит тайный рок,

И самовольно принебречь законом,

Коль не настал тому законный срок.

Не сами мы свою судьбу ковали,

 

***

Как странно в голосе твоём мой слышен голос,

Моею нежностью твои глаза горят,

И мой чернеется, густой когда-то, волос  

В кудрях томительных, что делит скромный ряд.

 

Молчим условленно о том, что мнится раем,

Любовью связаны и дружбой к одному,

Глядим, как в зеркало, и в нем друг друга знаем,

 

***

Зачем луна, поднявшись, розовеет,

И ветер веет, тёплой неги полн,

И челн не чует змейной зыби волн,

Когда мой дух всё о тебе говеет?

 

Когда не вижу я твоих очей,

Любви ночей воспоминанья жгут –

Лежу – и тут ревниво стерегут 

Очарованья милых мелочей.

 

И мирный вид реки в изгибах дальних,

И редкие огни неспящих окн,

И блеск изломов облачных волокн 

Не сгонят мыслей, нежных и печальных.

 

Других садов тенистые аллеи –

И блеск неверный утренней зари...

Огнём последним светят фонари...

И милой резвости любовные затеи...

 

Душа летит к покинутым забавам,

В отравах легких крепкая есть нить,

И аромата роз не заглушить 

 

***

Сижу, читая я сказки и были,

Смотрю в старых книжках 

Умерших портреты,

Говорят в старых книжках  

Умерших портреты:

" Тебя забыли, тебя забыли "...

 

Ну что же делать, что меня забыли,

Что тут поможет старые портреты? –

И спрашивал, что поможет,

Старые портреты,

Угрозы ли, клятва ли, мольбы ли?

 

"Забудешь и ты целованные плечи,

Будь, как мы, старым  

Влюбленным портретом:

Ты можешь быть хорошим  

Влюбленным портретом 

С томным взглядом, без всякой речи ".

 

Я  умираю от любви безмерной!

Разве вы не видите, милые портреты? –

"Мы видим, мы видим, - молвили портреты,-

Что ты любовник верный,

Верный и примерный. "

 

Так читал я, сидя, сказки и были,

Смотря в старых книжках  

Умерших портреты.

И не жалко мне было,

Что шептали портреты:

 

***

Ничего, что мелкий дождь смочил одежду:

Он принес с собой мне сладкую надежду.

 

Скоро, скоро этот город я покину,

Перестану видеть скучную картину.

 

Я  оставшиеся дни, часы считаю 

Не пишу уж, не гуляю, не читаю.

 

Скоро в путь, - так уж не стоит приниматься.

Завтра утром, завтра утром собираться!

 

Долгий путь, ты мне несносен и желанен,

День отъезда, как далек ты, как ты странен!

 

И стремлюсь я, и пугаюсь, и робею,

В близость нежной встречи верить я не смею.

 

Промелькнут луга, деревни, горы, реки,

Может быть, уж не увижу их вовеки.

 

Ничего-то я не вижу и не знаю, -

Об очах, устах любимых лишь мечтаю.

 

Сколько нежности в разлуке накоплю я –

Столь сильнее будет сладость поцелуя.

 

И я рад, что мелкий дождь смочил одежду;

 

***

Вновь я бессоные ночи узнал  

Без сна до зари,

Опять шептал 

Ласковй голос: "Умри, умри".

 

Кончивши книгу, берусь за другую,

Нагнать ли сон?

Томясь, тоскую,

Чем-то в несносный плен заключен.

 

Сто раз известную "Manon" кончаю,

Но что со мною?

Конечно, от чаю 

Эта бессоница ночью злой...

 

Я  не влюблен, ведь это верно,

Я – нездоров. 

Вот тихо, мерно 

К ранней обедне ранний зов.

 

Вас я вижу, 

Закрыв страницы,

Мои ресницы 

Странная вдруг смочила слеза.

 

Я  не люблю, я просто болен,

До самой зари 

Лежу безволен,

 

***

Ни вид полей в спокойной дали,

Ни мир безоблачных небес,

Не полные простой печали 

Старинные напевы месс 

Мне не дают успокоенья,

Не льют мне сладостной любви, -

Всё то же томное волненье 

Бунтует в сумрачной крови.

И, я водя тоскливым оком,

Вдруг падаю тебе на грудь, -

И вот к живительным истокам 

Уж найден долгожданный путь.

И нет уж тяжести безмерной,

Светло и вольно впереди,

Когда прижмусь я к верной, верной 

 

***

Снова чист передо мною первый лист,

Снова солнца свет лучист и золотист;

 

Позабыта мной прочтенная глава,

Неизвестная заманчиво–нова.

 

Кто собрался в путь, в гостинице не будь!

Кто проснулся, тот забудь видений муть!

 

Высоко горит рассветная звезда,

Что прошло, то не вернётся никогда.

 

Веселей гляди, напрасных слёз не лей,

Средь полей, между высоких тополей 

 

Нам дорога наша видется ясна:

После ночи утро, после зим – весна.

 

А устав, среди зеленых сядем трав,

В книге старой прочитав остаток глав:

 

Ты – читатель своей жизни, не писец,

 

***

Ты приедешь сюда загорелой,

Но всегда бесконечно милой.

Ведь и в смуглом теле, как в белом,

Та же кровь струится по жилам.

 

Твои губы, они не увяли,

Твои щеки упруги, как прежде...

А бывало: не я ли, не я ли 

Изнывал в далёкой надежде?

 

Опьнен я всё тем же телом,

Я  покорён всё тем же силам...

Ты приедешь сюда загорелой,

 

***

Зачем те чувства, что чище кристалла,

Темнить лукавством ненужной игры?

Скрываться время ещё не настало,

Минуты счастья просты и добры.

Любить так чисто, как Богу молиться,

Любить так смело, как птице летать.

Зачем к пустому роману стремиться,

 

***

Как странно,

Что ноги твои ходят 

По каким-то улицам,

Обуты в смешные ботинки,

А их бы нужно без конца целовать...

Что твои руки 

Пишут,

Застегивают перчатки,

Держат вилку и нелепый нож,

Как будто они для этого созданы!..

Что твои глаза,

Возлюбленные глаза,

Читают "Роман о ...",

А них бы глядеться,

Как в весеннюю лужицу!

Но твое сердце 

Поступает, как нужно:

Оно бьется и любит.

Там нет ни ботинок,

Ни перчаток,

Ни "Романа о ...",

Не правда ли?

Оно бьется и любит...

Больше ничего.

Как жалко, что его нельзя  

Поцеловать в лоб,

 

***

В ранний утра час покидал я землю,

Где любовь моя не нашла награды,

Шуму волн морских равнодушно внемлю,

Парус направлен!

 

Твой последний взгляд,

Он сильней ограды,

Твой последний взгляд,

Он прочней кольчуги,

Пусть встают теперь на пути преграды,

Пусть я отравлен!

 

Вот иду от вас, дорогие други,

Ваших игр, забав соучастник давний;

Вдаль влекут меня неудержимо дуги 

Радуг обетных.

 

Знаю, видел я, что за плотной ставней 

Взор её следил, затуманен дремой,

Но тоска моя, ах, не обрела в ней 

Взоров ответных.

 

О, прощай навек! Кораблём влекомый,

Уезжаю я, беглеца печальней,

Песни я внемлю, так давно знакомой,

Милое море!

 

Что я встречу там, за лазурью дальней:

Гроб ли я найду или ключи от рая?

Что мне даст судьба своей наковальней,

 

 

 

***

И столько раз бывал я мёрт 

Иль думал, что умираю,

Что я безгрешный лист мараю,

Когда пишу на нём слова.

 

Меня терзали жизнь, нужда,

Страх поутру, что всё сначала.

Но ты меня всегда  

Звала к себе и выручала.

 

Какую жизнь не сотворю 

Из дней грядущих, их тумана, -

Чтоб отслужить любовь твою,

 

***

Морская - так иди в свои моря!

Оставь меня, скитайся вольной птицей!

Умри во мне, как в мире умерла,

Темно и тесно быть твоей темницей.

 

Мне негде быть, хоть это всё - моё.

Я  узнаю твою неблагосклонность 

К тому, что спёрто, замкнуто, мало.

Ты - рвущийся из душной кожи лотос.

 

Ступай в моря! Но коль уйдешь с земли,

Я  без тебя не уцелею. Разве -

Как чешуя, в которой нет змеи:

Лишь стройный воздух, вьющийся

 

НЕ ЗАВИДУЙ ДРУГУ... 

 

Не завидуй другу, если он богаче,

Если он красивей, если он умней.

Пусть его достатки, пусть его удачи 

У твоих сандалий не сотрут ремней...

 

Двигайся бодрее по своей дороге,

Улыбайся шире от его удач:

Может быть, блаженство – на твоем пороге,

А его, быть может, ждут нужда и плач.

 

Плачь его слезою! Смейся шумным смехом!

Чувствуй полным сердцем вдоль и поперек!

Не препятствуй другу ликовать успехом:

 

СТРАННО... 

 

Мы живём, словно в сне неразгаданном,

На одной из удобных планет...

Много есть, чего вовсе не надо нам,

 

ВЕРНУТЬ ЛЮБОВЬ 

 

...То ненависть пытается любить 

Или любовь хотела б ненавидеть?..

Минувшее я жажду возвратить,

Но, возвратив, боюсь его обидеть,

Боюсь его возвратом оскорбить.

 

Святыни нет для сердца святотатца,

Как доброты у смерти... Заклеймен 

Я  совестью, и  мне ли зла бояться,

Поправшему любви своей закон!

 

Но грешники – безгрешны покаяньем,

Вернуть любовь – прощение вернуть.

Но как боюсь я сердце обмануть 

Своим туманно-призрачным желаньем:

 

Не месть ли это? Не зависть ли? Сгубить 

Себя легко, и свет небес не видеть...

Что ж это: зло старается любить 

 

СТАНСЫ 

 

Счастье жизни – в искрах алых,

В просветлениях мимолетных,

В грезах ярких, но бесплотных,

И в твоих очах усталых.

 

Горе – в вечности пороков,

В постоянном с ними споре,

В осмеянии пороков 

 

ЗВЕЗДЫ           

 

Бессонной ночью с шампанским чаши 

Мы поднимали и пели тосты 

За жизни счастье, за счастье наше.

Сияли звёзды.         

 

Вино шипело, вино играло.

Пылали взоры и были жарки.

"Идеи наши, - ты вдруг сказала, -

Как звёзды - ярки!"     

 

Полились слёзы, восторга слёзы...

Минуты счастья!  Я вижу вас ли?

Запело утро. Сверкали грёзы.

 

ПОЭТУ       

 

Лишь гении доступны для толпы!

Но ведь не все же гении – поэты?!

Не изменяй намеченной тропы 

И помни: кто, зачем и где ты.

 

Не пой толпе! Ни для кого не пой!

Для песни пой, не размышляя – кстати ль!..

Пусть песнь твоя – мгновенья звук пустой, -

Поверь, найдется почитатель.

 

Пусть индивидума клеймит толпа:

Она груба, дика, она – невежда.

Не льсти же ей: лесть – счастье для раба,

 

МОЯ РОССИЯ              

 

Моя безбожная Россия, 

Священная моя страна! 

Её равнины снеговые, 

Её цыгане кочевые, - 

Ах, им ли радость не дана? 

Её порывы огневые,    

Её мечты передовые,    

Её писатели живые,    

Постигшие её до дна!       

Её разбойники святые,     

Её полёты голубые,     

И наше солнце и луна!    

И эти земли неземные, 

И эти бунты удалые, 

И вся их, вся их глубина! 

И соловьи её ночные, 

И ночи пламно-ледяные, 

И браги древние, хмельные, 

И кубки, полные вина! 

И тройки бешенно степные, 

И эти спицы расписные, 

И эти сбруи золотые, 

И крыльчатые пристяжные, 

Их шей лебяжья крутизна! 

И наши бабы избяные, 

И сарафаны их цветные, 

И голоса девиц грудные, 

Такие русские, родные, 

И молодые, как весна, 

И разливные, как волна, 

И песни, песни разрывные, 

Какими наша грудь полна, 

И вся она, и вся она – 

Моя ползучая Россия, 

 

***

О люди жалкие, бессильные,

Интеллигенции отброс,

Как ваши речи злы могильные,

Как пуст ваш ноющий вопрос!

Не виновата в том крестьянская 

Многострадальная среда,

Что в вас сочится кровь дворянская,

Как перегнившая вода.

Что вы, порывами томимые,

Для жизни слепы и слабы,

Что вы, собой боготворимые,

Для всех пигмеи и рабы.

Как вы смешны с тоской и мукою 

И как несносны иногда...

Поменьше грез, рожденных скукою 

 

ЧЕМ ОНИ ЖИВУТ    

 

Они живут политикой, раздорами и войнами,

Нарядами и картами, обжорством и питьём,

Интригами и сплетнями заразными и гнойными,

Нахальством, злобой, завистью, развратом и нытьём.

 

Поэтов и мыслителей, художников – не ведают,

Боятся, презирают их и трутнями зовут.

Зато потомство делают, трудясь над ним, как следует,

 

ИХ ОБРАЗ ЖИЗНИ    

 

Чем эти самые живут,

Что вот на паре ног проходят?

Пьют и едят, едят и пьют – 

И в этом жизни смысл находят...

 

Надуть, нажиться, обокрасть,

Растлить, унизить, сделать больно...

Какая  ж им иная страсть?

Ведь им и этого довольно!

 

И эти-то, на паре ног,

Так называемые люди 

"Живут себе" ... И имя Блок 

Для них, погрязших в мерзком блуде, -

 

NOCTURNE     

 

Сон лелея, лиловеет запад дня.

Снова сердце для рассудка западня.

 

Только вспомню о тебе – к тебе влечет.

Знаешь мысли ты мои наперечет.

 

И хочу иль не хочу – к тебе без слов  

 

ОЧАМ ТВОЕЙ ДУШИ 

 

Очам твоей души – молитвы и печали,

Моя болезнь, мой страх, плач совести моей;

И всё, что здесь в конце, и всё, что здесь  

В начале, - очам души твоей...  

 

Очам души твоей – сиренью упоенье 

И литургиия – гимн жасминовым ночам;

Всё, всё, что дорого, что будит вдохновенье,-

Души твоей очам!       

 

Твоей души очам – видений страшной клиры...

Казни меня, пытай! Замучай! Задуши! –

Но ты должна принять!.. И плач и хохот лиры –

 

ЕЕ МОНОЛОГ 

 

Не может быть, вы лжете мне, мечты!

Ты не сумел забыть меня в разлуке...

Я  вспомнила, когда в приливе муки 

Ты письма сжечь хотел мои...  сжечь!.. ты!..

 

Я  знаю, жгут бесценные дары:

Жжёт молния надменные вершины,

Поэт – из перлов бурные костры,

И фабрикант – дубравы для машины;

 

Бесчувственные люди жгут сердца,

Забывшие для них про всё на свете;

Разбойник жжёт святилище дворца,

Гордящегося пиршеством столетий;

 

И гении сжигают мощь свою 

На алкоголе – символе бессилья...

Но письма сжечь, - где я тебе пою 

Свою любовь! Где распускаю крылья!

 

Их сжечь недьзя – как вечной красоты!

Их сжечь нельзя – как солнечного неба!

В них отзвуки Эдема и Эреба... 

 

ВСЕ ПО-СТАРОМУ... 

 

"Всё по-старому... сказала нежно. –

Всё по-старому..."         

Но смотрел я в очи безнадежно –

Всё по-старому...      

Улыбалась, мягко целовала –

Всё по-старому...         

Но чего-то всё не доставало –

 

МАЛЕНЬКАЯ ЭЛЕГИЯ 

 

Она на пальчиках пристала 

И подарила губы мне.

Я  целовал её устало     

В сырой осенней тишине.

 

И слёзы капали беззвучно    

В сырой осенней тишине.

Гас скучный день – и было скучно,

 

Я НЕ ЛГАЛ        

 

Я  не лгал никогда никому,

Оттого я страдать обречён,

Оттого я людьми заклеймён,

И не нужен я им потому.

 

Никому никогда я не лгал.

Оттого жизнь печально течёт.

Мне чужды и любовь, и почёт 

Тех, чья мысль, - это лживый закал.

 

И не знаю дороги туда,

Где смеётся продажная лесть.

Но душе утешение есть:

 

ПРИМИТИВА           

 

Я  слишком далеко зашел,

Полушутя, полусерьезно...

Опомниться ещё не поздно:

Недаром я тебя нашёл.

 

Всё на поэзию валить –

Ах, значит ли всегда быть правым?

И с помышлением лукавым   

Тебя мне можно ль заслужить?

 

Я  жил все годы как-нибудь,

Как приходилось, без отчета...

Я  тяготился отчего-то,

Себя стараясь обмануть.

 

Халатность это или лень –

Я  не задумывался много 

И, положась на милость Бога,

Всё верил в поворотный день.

 

Я знал, что ты ко мне придешь,

С твоим лицом, с твоей душою.

И наглумишься надо мною 

За всю мою былую ложь.

 

Сначала будет грусть и тишь,

И боль и стыд в душе поэта.

Потом я обновлюсь. За это 

 

И ЭТО – ЯВЬ?..      

 

И это – явь? Не сновиденье?

Не обостительный обман?

Какое в жизни возрожденье!

Я  плачу! Я  свободой пьян!

 

Как? Неужели? Всё, что в мыслях, -

Отныне и на языке?   

Никто в Сибирь не смеет выслать?..

Не смеет утопить в реке?..

 

Поверить трудно: вдруг – всё ложно?!

Трепещет страшной мукой стих...

Но невозможное – возможно 

 

ДВУСМЫСЛЕННАЯ СЛАВА 

 

Моя двусмысленная слава 

Двусмысленна не потому,

Что превознесён неправо,

Не по таланту своему, -

 

А потому, что явный вызов 

Условностям – в моих стихах 

И ряд изысканных сюрпризов 

В капризничающих словах.

 

Во мне выискивали пошлость,

Из виду упустив одно:

Ведь кто живописует площадь,

Тот пишет кистью площадной.

 

Бранили за смешенье стилей,

Хотя в смешенье-то и стиль!

Чем, чем меня не угостили!

Каких мне не дали "pastilles"

 

Неразрешимые дилеммы 

Я  разрешал, презрев молву.

Мои двусмысленные темы – 

Двусмысленны по существу.

 

Пускай критический каноник 

Меня не тянет в свой закон, -

Ведь я лирический ироник:

 

ВСЕПРИЕМЛЕМОСТЬ 

 

Одно - сказать: "Все люди правы ".

Иное - оправдать разбой.

Одно - искать позорной славы.

Иное - славы голубой.

 

Холопом называть профана 

Не значит: брата – "мужиком ".

Я, слившийся с природой рано,

С таким наречьем незнаком...

 

Любя культурные изыски   

Не меньше истых горожан,

Люблю все шорохи, все писки   

Весенних лесовых полян.

 

Любя эксцессные ликёры 

И разбираясь в них легко,

Люблю зелёные просторы,

Дающие мне молоко.  

 

Я  выпью жизнь из полной чаши,

Пока не скажет смерть: "Пора!"

Сегодня – гречневая каша,

 

БЛЕСТЯЩАЯ ПОЭЗА  

 

Я  жить хочу совсем не так, как все.

Живущие, как белка в колесе,

Ведущие свой рабий хоровод,

Боящиеся в бурях хора вод.

 

Я  жить хочу крылато, как орёл,

Я  жить хочу надменно, как креол,

Разя, грозя помехам и скользя 

Меж двух соединившихся нельзя.

 

Я  жить хочу, как умный человек,

Опередивший на столетье век,

Но кое в чём вернувшийся назад,

По крайней мере  лет на пятьдесят.

 

Я  жить хочу, как подобает жить 

Тому, кто в море может ворожить 

Сплетеньем новым вечно старых нот, -

 

ПОЭЗА РАЗДРАЖЕНИЯ 

 

Не успокоиться и не поправиться 

Мне в этой местности, всегда чужой:

Мне всё недужится, мне всё не нравится,

Мне всё мечтается пейзаж иной...

 

Здесь сад на улицу, здесь многодачие,

Здесь домик к домику рабом прижат.

Соседка мучает меня Боккаччио, -

О, вальс Боккаччио сто раз подряд!.. 

 

Лес в отдалении весьма значительном,

И море милое моё вдали... 

Я  весь в тоскующем, я весь в мучительном,

Весь в полонении иной земли... 

 

Хотел бы выскочить утрами юными 

Из душной комнаты, упасть в траву 

И, в упоении, бряцая струнами 

Души восторженной, кричать: "Живу!"

 

Читать без умолку стихи свободные, -

Моё дыхание, моя душа! –

Лобзать без устали лицо природное –

Букеты ландышей, вовсю дыша!

 

Но разве мыслимо в осуществление 

Желанья пламенные привести,

Раз любопытные у "дачи гения"

 

СОЛНЦЕ И МОРЕ 

 

Море любит солнце, солнце любит море...

Волны заласкают ясное светило 

И, любя, утопят, как мечту в амфoре;

А проснёшься утром – солнце засветило!

 

Солнце оправдает, солнце не осудит,

Любящее море вновь в него поверит...

Это вечно было, это вечно будет,

 

РОМАНС 

 

О, знаю я, когда ночная тишь 

Овеет дом, глубоко усыпленный,

О, знаю, как страстно ты грустишь 

Своей душой, жестоко оскорбленной!..

 

И я, и я в разлуке изнемог!

И я – в тоске! Я  гнусь под тяжкой ношей...

Теперь я спрячу счастье под замок, -

Вернись ко мне: я всё-таки хороший...

 

А ты, - как в бурю снасть на корабле, -

Трепещешь мной, но не придёшь ты снова:

В твоей любви нет ничего земного, -

 

ДУШИ И РАЗУМ 

 

Душа и разум – антиподы:

Она – восход, а он – закат.

Весеньтесь пьяно, пенно, воды!

Зальдись, весенний водоскат!

 

Душа – цветник, а ум – садовник.

Цветы в стакане – склеп невест,

Мой палец (... белый червь...) –

Любовник.

Зев ножниц – тривиальный крест...

 

Цветы букета инфернальны,

Цветы букета – не цветы...

Одно безумье гениально,

 

СТАНСЫ       

 

Простишь ли ты мои упрёки,

Мои обидные слова?

Любовью дышат эти строки, -

И снова ты во всём права!

 

Мой лучший друг, моя святая!

Не осуждай больных затей;

Ведь я рыдаю не рыдая,

Я  человек не из людей!..

 

Не от тоски, не для забавы

Моя любовь полна огня:

Ты для меня дороже славы,

Ты – всё на свете для меня!

 

Я  соберу тебе фиалок 

И буду плакать об одном:

Не покидай меня! – я  жалок 

 

В ОЧАРОВАНЬЕ 

 

Быть может,  оттого, что ты не молода,

Но как-то трогательно-больно моложава,

Быть может, оттого я так хочу всегда 

С тобою вместе быть; когда, смеясь лукаво,

 

Раскроешь широко влекущие глаза 

И бледное лицо подставишь под лобзанья,

Я  чувствую, что ты вся – нега, вся – гроза,

Вся – молодость, вся – страсть;

И чувства без названья.      

 

Сжимают сердце мне пленительной тоской,

И потерять тебя – боязнь моя безмерна...

И ты, меня поняв, в тревоге головой 

Прекрасною своею вдруг поникаешь нервно, -

 

БУДЬ СПОКОЙНА 

 

Будь спокойна, моя деликатная,

Робко любящая и любимая:

Ты ведь осень моя ароматная,

Нежно-грустная, необходимая...

 

Лишь в тебе нахожу исцеление

Для души моей обезвопросенной

И весною своею осеннею

 

ПОРТНИХА

 

Ты приходишь утомленная,

Невеселая, угаслая,

И сидишь в изнеможении,

Без желаний и без слов...

Развернешь газету – хмуришься,

От себя её отбрасывая:

Тут уже не до политики!

Тут уже не до балов!

Светлый день ты проработала над  

Капотом мессалиновым 

(Вот ирония! – для женщины  

Из разряда "мессалин "!

Ах, не раз усмешка едкая  

По губам твоим малиновым 

Пробегала при заказчице,

Идеал которой – "блин..."

В мастерской – от вздорных  

Девочек – шум     

Такой же, как на митинге,

Голова болит и кружится  

От болтливых мастериц...

Не мечтать тебе, голубушка,

О валькириях,о викинге:

Наработаешься за день-то,

 

ВОСТОРЖЕННАЯ ПОЭЗА 

 

Восторгаюсь тобой, молодёжь!

Ты всегда, - даже стоя, - идёшь,

Но идёшь постоянно вперед,

Где тебя что-то многое ждёт.

Не желаю я думать о том,

Что с тобою случится потом,

Что, спустя много вёсен и зим,

Будет твой крылолет отразим.

Но пока молодёжь молода,

Не погаснет на небе звезда,

Не утопится солнце в воде, -

Да весеннятся всё и везде!

И смотрю я в сплошные глаза:

В них потоп, а в потопе – гроза,

А в грозе зацвели васильки...

Оттого я, не зная тоски,

Так спою, что и ты запоёшь,

Овосторженная молодёжь!

Так грозно возгряну "Ура",

Что умрёт безвоскресно «Вчера»!

И вонзаю я в «Завтра» копьё,

 

АХ, ВСЕ МНЕ КАЖЕТСЯ... 

 

Ах, всё мне кажется (и отчего бы это? –

Ведь ты мне поводов не подаёшь...),

Что ты изменишь мне и всё, что добыто 

Твоим терпением, продашь за грош.

 

В тебе уверенность не поколеблена.

В твоей корректности тому залог.

Но всё мне кажется, что ложь остеблена 

И распускается её цветок.

 

И всё мне кажется, и всё мне чудится 

Не то подпрапорщик, не то банкир...

И всё мне чудится, что это сбудется,

И позабудется тобой весь мир.

 

Поверь, о милая, что мной не скажется 

Ни слова едкого тебе в укор:

Ты – неизменная! Но всё же кажется,

 

ПОЭЗА ТЕБЕ 

 

Ни с кем сравнить тебя нельзя:

Сама ты по себе.

К тебе по лилиям стезя.

Молиться бы тебе!

 

Тебя ни с кем нельзя сравнить:

Ты лучше, чем мечта!

Тобой дышать, тебя любить,

Святить твои уста.

 

Сравнить нельзя ни с кем тебя:

Ты – женщина, а те,

Кого, вводя в обман себя,

Так звал, - барьер к мечте!..

 

Нельзя тебя сравнить ни с кем –

Ни на земле, ни вне... 

Твоею музыкой я нем, -