ИЕГУДА АМИХАЙ
Перевод с иврита В.Глозмана
Поделена страна на
округи воспоминаний и районы
надежды.
Их жители перемешаны одни с
другими-
Как недавние участники свадьбы
- с участниками похорон.
Не делится страна на
участки войны и участки мира.
Кто копал окоп от снарядов -
Еще приляжет в нем вместе с
подругой,
Если только вернется живым.
Страна - великолепна.
Даже враги со всех сторон -
украшают ее
Оружием, сверкающим на солнце
Точно ожерелье.
Страна - словно
посылка:
Хорошо связана, и все в ней
увязано крепко, И бечевка
иногда слишком давит.
Страна - очень мала.
Я всю ее могу вместить в себе.
Оползание почвы - подрывает мой
покой, И уровень Кинерета -
всегда в моих мыслях.
Поэтому я могу ощутить ее разом,
Мгновением ока: море-долины-горы.
Поэтому я могу
вспомнить все, что здесь
произошло,
Разом, как вспоминают
Всю жизнь в минуту смерти.
* * *
|
|
| |
ДАН ПАГИС
Перевод с иврита А.Воловика
Ты подбираешь меня,
монету, потерянную другой, и
трешь между большим и
указательным.
Я пытаюсь быть новым, даже
блестеть.
Ты смотришь - сколько я
стою,
изучаешь лицо, выдавленное на
мне.
Я делаюсь почти настоящим
монархом.
Но мало тебе. Ты
наклоняешься,
ударяешь по мне и слушаешь. Я
звеню для тебя самым чистым
звуком, почти без изъяна.
Наконец, словно
опытный меняла,
ты надкусываешь меня: может
быть, я изогнусь, как фальшивый
червонец.
Но я тверд, я прохожу
испытания: пусть не золото, все
же приличный сплав.
Успокоенная, ты можешь теперь
тратить меня, как угодно.
* * *
|
МИХАИЛ КОРОЛЬ
Руки дрожат (впрочем, и мы - не
в Мацесте). Раздражает и то, что
луна не стоит на месте.
А значит, и время проходит, и
кофе стынет, Уголь мутнеет, и
рядом уже пустыня, Та, в которой
наш склеп, пантеон фамильный -
На ступенях обкуренный сторож.
И червь наргильный От губы
простуженной тянется к медной
вазе, Как само совершенство
причинно-следственной связи.
... Как погано и то, что нельзя
задержать дыханье До утра, до
кофейных разводов в стакане, По
которым предсказано все: и
тюрьма, и дорога,
И любовь, и война, и жена, и
тревога -
В общем, братская, дружная, в
целом, могила
В той пустыне, где папа -
финджан и мама - наргила
* * *
|
|
| |
АНАТОЛИЙ
ДОБРОВИЧ
Ерушалаима кладбищенская
строгость
и костный прах в составе плит.
Вот Божий град: ни потрясать, ни
трогать не думает, и трусить не
велит.
Нигде не ощущаешь
резче
отцовскую неласковость Творца,
первичность мысли,
первозданность речи,
обыденность конца.
Но я люблю прохладу
горных рощ,
светящийся бугристый камень.
И древних букв естественная
мощь
мне родственней церковных
вертикалей.
Я чувствую, что
высота бездонна.
И как на фреске голый Вакх,
мне чуть смешны Младенец и
Мадонна -
с коронами на головах.
* * *
|
АЛЕКСАНДР
ВЕРНИК
ИСКУШЕНИЕ СВОБОДОЙ
Так отчетливо кличет
свобода -
что с ней делать, куда ее деть?
То ль с балкона смотреть на
природу,
то ль без голоса тихо запеть,то
ли свечи зажечь. Одиноко
сгорбить плечи в заемном дому
и фальшиво из раннего Блока
отраженью читать своему,
то ль под простенький
опус барочный,замеревши на
четверть часа, так прицельно,
уверенно, точно
вдруг под мышкою почесать -
и заплакать под
сладкую ноту,
и прощенья у снимка просить,
и, не думая, по блокноту,
собеседника пригласить.
Это сладкое слово
свобода -
никому, ничего, никогда!
А в окошке звезда небосвода,
и кухонная каплет вода,
и ненужная книга на
стуле,
и несвежая роза.
Рефрен:
- обманули, как есть обманули -
в этом вкрадчивом ужасе стен
* * *
|
|
| |
Станислав
Красовицкий
Панцырь – это Символ «Мы» –
Символ Ветхого Завета.
Из него, как из тюрьмы,
Выйдут кости для скелета.
Этот Символ – Символ «Я».
Ни на что он не похожий.
Оттого, мои друзья,
В пост едим черепокожих.
Что же Ева из ребра
Словно тянется наружу?
Оттого не жди добра,
Если непокорна мужу.
Но, с покрытою главой,
В нашем храме тихо стой.
* * *
|