Сайт "Фанфики из России" представляет:

Тьма, у которой нет имени...

Книга в Книге
(Книга № II)

© Сусел

ПРЕДЫСТОРИЯ

Кое-что о Волшебниках и Проклятьях.

Одинокая ворона пролетала по прозрачному небу. Ее обдавало прохладой, а слабый ветерок слегка ерошил перышки.

Птица наслаждалась полетом… и простирающимся внизу пейзажем. Крохотные, словно игрушечные, деревеньки сменялись зеленой полосой лесов. Синими размытыми пятнами отсюда казались озера, а холмы, так те вовсе невозможно было отличить от равнин.

Но радовалась она не долго. Когда ворона подлетела к Проклятой Горе, настроение ее резко ухудшилось. Разразившись недовольным карканьем, она развернулась и полетела прочь со стойким намереньем нагадить кому-нибудь на голову… Чтобы не только у нее в этот день было плохое настроение.

Вообще, птицы никогда не подлетали к Проклятой Горе… Быть может, им была известна легенда о том, что на вершине ее живет с незапамятных времен могущественный и злой колдун, ненавидящий непрошеных гостей. Хотя, вряд ли… Скорее, они сторонились этой горы потому, что погода над ней вела себя, как ей вздумается. Даже в самый солнечный день, когда на всем прозрачном небе не найти и крохотного облачка, над ней нависали черные тучи, изрыгающие тысячи молний. Периодически, на вершине горы возникали смерчи, что срывались вниз с оглушительным воем, но, не достигнув и середины ее, взрывались и обрушивались на землю водопадом из лягушек, тритонов и прочей пресмыкающейся мерзости.

Жители деревушки, что непредусмотрительно расположилась у самого ее подножья, пугали своих непослушных детей страшными историями про жестокого и коварного мага, черную башню и полчища разъяренных чудовищ.

Люди были вынуждены жить в столь опасном месте из-за того, что просто больше было негде. Разросшийся за последнее столетие город Оволон просто не мог вместить в себя всех желающих, земля на его территории и в его окрестностях стоила слишком дорого, и беднякам ничего не оставалось, как покинуть его. Земля же у подножья взбесившейся горы ничего не стоила, и не облагалась налогами.

…Много ходило самых невероятных слухов, поверий и преданий. Кто-то даже утверждал, что на горе поселился сам Сатана. Но проверить свою правоту никто так и не решился.

Впрочем, как не странно, слухи не далеко ушли от правды.

Давным-давно, более тысячи лет назад, когда ни деревушки, ни Оволона, ни государства, столицей которого тот являлся еще не было, в эти земли явился одинокий волшебник.

Облюбовав гору, что тогда еще не носила названия, волшебник создал на вершине ее из куска горного хрусталя башню и поселился в ней.

Потом, в те края пришли люди. И жили себе на протяжении столетий не подозревая о существовании могущественного соседа. Только иногда некоторые оволонцы видели в ночи силуэт всадника, что с невероятной скоростью проносился по звездному небу на гигантском скакуне. Но они приписывали это разыгравшемуся после отмечания очередного торжества воображению.

А потом произошло что-то, что очень разгневало волшебника, а может, просто, у него испортился характер. И с тех пор начало твориться что-то невообразимое. Как минимум раз в месяц с горы сходили снежные лавины… притом, ни одна из них так и не достигала подножья… точнее, достигала… в виде полчищ крыс или тараканов. Впрочем, и последние быстро превращались в лужицы какой-то вонючей жижи.

И дня не проходило, чтобы над горой не разразилась гроза, или не пошел снег. Так как все это стихийное безобразие творилось только на территории горы и жить в общем-то не мешало, люди никуда не ушли. И только периодически с опаской посматривали на нависающие над ней тучи, гадая, что за пакость следует ожидать от них в следующий раз.

…Древнее поверие гласит, что имя человеку дается Создателем а, следовательно, оно появляется вместе с его рождением. Если назвать ребенка так, как ему уготовано Судьбой, это принесет ему счастье. Если же дать ему не то имя, то почти наверняка у него будет нелегкая жизнь, полная невзгод и печали.

Поэтому так уж повелось, что родители, прежде чем именовать своих младенцев, шли к знахарям, колдунам или гадалкам – людям, связанным со сверхъестественным а, значит, способным помочь сделать правильный выбор.

Хельга была на сносях, она чувствовала, что скоро подойдет срок, и на свет появится ее первый ребенок. Настало время дать ему имя. Послушавшись советов, женщина отправилась к знахарке, что жила в лесной хижине, неподалеку от деревушки. Муж Хельги, Карон, сопровождал ее. Он тоже с нетерпением ждал первенца, и сейчас волновался ничуть не меньше супруги.

Гора в этот день вела себя более или менее прилично, и ни что не предвещало беды.

…Но почему-то чем ближе они подходили к хижине, тем тяжелее становилось у них на душе. Казалось, что сама природа не хочет подпускать их к жилищу знахарки. Тропинка становилась все уже, под ноги то и дело попадались коряги, деревья, растущие по ее краям, словно нарочно оттопыривали ветви, преграждая путь…

…Знахарка выглядела так, как и положеностарым ведьмам. Низенькая, сморщенная, со злобными маленькими глазками, горящими, как два уголька, в драном пестром тряпье и обвешанная всевозможными амулетами, сушеными растениями и гирляндами из клыков каких-то хищников.

Обстановка в хижине была соответствующей. Посреди задымленной комнатки на кострике булькал котел, из которого то и дело вылетали искры. На бесчисленных костылях, вбитых в бревенчатые стены, висели связки чего-то непонятного, но определенно имеющего отношение к колдовству, а с потолка свисала паутина…

Все как и положено.

Выслушав просьбу супругов и получив в знак благодарности шерстяную шаль, что Хельга связала накануне, старушка принялась за свое нелегкое знахарское дело. Что-то бормоча себе под нос, она взяла старый, почти беззубый гребень, и провела по волосам сначала женщины, потом – ее супруга. Оставшиеся на нем волосинки она осторожно смахнула в котел, куда впоследствии отправились пучки каких-то трав, щепотки каких-то порошков и даже чья-то сушеная лапка.

Весь этот магический ритуал сопровождался завываниями, причмокиванием и приплясыванием, и представлял собой довольно жуткое, но в то же время завораживающее зрелище.

Жидкость в котле забурлила, и чуть не полилась через край, но потом вдруг прекратила кипеть, разгладилась, и на матовой поверхности проступило видимое только знахаркиным глазам ИМЯ…

Супруги затаили дыхание, чувствуя, что произошло что-то очень важное. Вот и настал момент, которого они так долго ждали… Но…

Потом произошло то, что коренным образом изменило их судьбу. Произошло нечто настолько ужасное, что не явится даже в самом жутком кошмаре, то, чего никто не боялся просто потому, что ТАК НЕ могло быть…

Знахарка в течении мгновений нависала над котлом, уставившись на НЕЧТО, видимое только ей, а потом перевела взгляд на Хельгу… Безумный, горящий ненавистью и животным ужасом взгляд. Лицо исказилось до неузнаваемости, из оскалившегося рта потекла слюна. Потом, вдруг, издав нечеловеческий, леденящий душу вопль, старуха метнулась к перепуганной женщине, и если бы не Карон, который вовремя отшвырнул ее прочь, вцепилась бы ей в горло.

Мужчина не рассчитал силы, и удар о стену оказался смертельным для ведьмы…

Она мешком рухнула на пол, из ее скалящегося рта полилась кровавая пена… но, прежде чем жизнь покинула ее тело, знахарка успела прошептать:

-Ядовитый плод… Страшный… плод… Будь он проклят во имя всего живого…

Хельга перестала спать… Призрак старухи являлся к ней, стоило лишь сомкнуть глаз, и твердил слова проклятья. Женщина все время плакала, и вместе со слезами из нее вытекала сама жизнь. Через неделю после страшного события она ослабла настолько, что ноги больше не держали ее. Карон почти не отходил от ее постели, но ни чем не мог помочь.

Проклятье ведьмы само по себе было бедой, но проклятье, произнесенное ведьмой перед смертью – беда непоправимая. Оно уничтожает несчастливцев, умудрившихся накликать его, не хуже самой злой болезни, укуса самой ядовитой змеи… Вот только противоядия от него не существует.

© Сусел