| ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Кое-что
о Заговорах и Смерти…
***
И в мир пришла Тьма. Но никто этого не заметил.
Не произошло никаких катаклизмов, Небеса не
низверглись на землю огненным дождем, океаны не
вышли из берегов…
Лишь только с вершин гор сошла пара-тройка лавин,
погребя под собой несколько захудалых деревенек,
вроде той, что ютилась у подножья Проклятой Горы.
Где-то на краю света взорвался вулкан, обратив
десять миль земли в прах и угли, а на Северной
войне, где сражались войска двух неизвестных
никому государств, погибло на пять сотен воинов
больше, чем было запланировано.
…Майкон не хотел возвращаться в пещеру, куда он
перенес останки. Но ждать дальше было
бессмысленно… Да и он не знал, чего вообще ждет.
Жизнь не вернуть туда, где она была утеряна. И,
должно быть, Торн уже далеко отсюда. Там, где
больше никто не причинит ему боль. Где больше
никто не забудет о нем и не предаст его.
Волшебник ничего не чувствовал. В сердце
забрался немой холод. Он мог бы мстить. Мог бы
найти мучителей и покарать их… Но только все
произошло по его вине. Он был занят и не смог
прийти на помощь другу. Первому настоящему другу
за все три тысячи лет его бессмертия. Тому, кто
никогда не завидовал, ничего не просил. Кто
просто так решил подарить ему половину своей
жизни.
Хоть, и эти муки совести теперь ни к чему не
приведут.
Единственное, что Майкон мог сейчас сделать, так
это оставить его оболочку на Проклятой Горе, в
месте, где Торн, должно быть, был по-настоящему
счастлив, а затем удалиться в Замок Зеркал – свое
последнее и Вечное пристанище. В свой склеп.
Было тяжело возвращаться… Тем более, когда
знаешь, ЧТО там ждет тебя. Но, решение принято, а
значит, отступать уже смысла нет…
Кругом была тьма. Но, она не пугала. Она звала,
она манила и ласкала. В ней было хорошо. В ней было
прохладно. В ней было уютно. Она была такой
нежной, такой родной. И в этой тьме, где пару
мгновений назад царила тишина, теперь звучал
незнакомый голос. И он твердил слова мести. Он
требовал крови. Он просил дать ему испить чужой
жизни. Ненавязчиво… Нашептывал об убийстве так,
как шепчут слова любви. Пел о пытках, как мать
поет колыбельную своемуребенку, вещал о муках,
словно читал проповеди.
ОН потянулся за этим голосом, и понял, что
проснулся.
…Окутавшись в сумрак ночи, он парил над землей,
мерно взмахивая гигантскими крыльями. Он слышал
зов. И этот зов вел его к развалинам Грейна, туда,
где Жрецы Пришествия Тьмы разбилилагерь. Туда,
где месяц назад под грохот барабанов ему дробили
кости бамбуковыми палками. Туда, где месяц назад
его умывали в чистой крови. Туда, где месяц назад
жертвенный кинжал испил жизнь из его сердца.
В его глазах жило НЕБО, ночное, с сонмищем слепых
звезд. Небо, в котором не было ненависти к
мучителям… но, оно требовало справедливого
возмездия.
И от него нет спасения, ибо оно есть сама ТЬМА.
…Пуль-Пауль нервно ворочался на мягких
перинах. Ему снились нехорошие сны. Сны, от
которых хочется убежать, но некуда. Сны, что не
отпустят до самого утра.
В его шатре было жарко. Казалось, сама земля, сам
шатер раскалены до предела.
Да и над всем лагерем царила напряженная тишина,
лагерь был погружен в неспокойный, безрадостный
сон.
И только часовые с разрушенных стен Грейна
нервно вглядывались во тьму. И им мерещились
очень недобрые видения. Что-то скользило вдоль
стен. Что-то хрустело ветками в лесочке, прямо под
ними. Что-то плескалось в ручейке неподалеку.
Но никто не услышал хлопанья крыльев… Крыльев,
несущих РОК.
…Часовой Харн зевнул и с наслаждением потянулся,
разминая уставшую спину… И тут его обдало
холодом. Он резко обернулся и увидел… СЕБЯ
САМОГО, сжимающего в руках нечто, похожее на два
черных крыла. ТОТ часовой криво улыбнулся и
кивнул в знак приветствия… А в следующее
мгновение на стене стоял только один часовой,
небрежно вороша носком сапога кучку пепла…
Испуганная душа Харна метнулась прочь, но не
тут-то было. Прямо над ней образовалась серая
воронка и утянула ее в пустоту. В холодный сумрак,
из которого нет возврата. В Преисподнюю, где не
долго ей быть в одиночестве.
Если б Харн понял, что произошло, он бы
позавидовал сам себе… Позавидовал бы, если бы
знал, какая судьба ждет остальных Жрецов.
Ночь прошла тихо, без последствий. Разве что, к
тем, кто сторожил коней у противоположной стены
Грейна пришел Харн… Улыбнулся и забрал их души. А
их оболочки рассеяно продолжали стоять рядом с
импровизированными стойлами в ожидании
приказаний нового господина.
…Жрецы сидели у костра, пили и отпускали пошлые
шуточки. Им было хорошо.
Даже Пуль-Пауль в своем шатре повеселел. После
плотного завтрака и общения с пылкими
наложницами. И жизнь снова казалась ему
прекрасной.
Харн подошел к костру в самый разгар веселья и
попросил ключи от клетки, где держали пленников.
Недвусмысленно ухмыляясь, он сказал, что хочет
повидать принцессу.
В другое время, жрецы бы отказали ему, прогнали
его, так как он все так и не принадлежал к их
клану… Но сейчас всем было хорошо. И почему бы не
сделать так, чтобы и Харну было хорошо в столь
замечательное утро?
…Милисия сжалась в углу ржавой клетки. Ее
колотила дрожь. Ей было страшно и больно.
Да, ее пока не трогали. Но она прекрасно понимала,
что ее судьба сейчас на волоске. День назад эти
чудовища казнили очередного пленника. Теперь
клетка почти опустела.
…Большую часть души принцессы охватил ужас. Но
оставшуюся немалую часть заполнила боль. Боль от
безвозвратной потери. Потери любимого человека.
С тех пор прошел почти месяц, но то, что она
видела, не забудется никогда. Они пытали его. Они
чего-то ждали от него и старались довести до
такого предела, где Боль заменяет разум, заменяет
все остальные чувства. Но они явно не дождались
того, что им было нужно. Как же они были злы, когда
он просто умер. Умер, не прося о пощаде. Молча, с
какой-то растерянной улыбкой на лице. О ком он
тогда думал? Милисия надеялась, что к тому
времени он уже ничего не понимал. И зачем она
отпустила его с этим бродячим друидом? Зачем
сказала, что хочет, чтобы он заслужил звание
ГЕРОЯ? Вернулся к ней в лучах славы?
Ее бессмысленная, глупая гордыня погубила его. И
ее тоже.
Принцесса услышала шаги. Как позвякивают ключи. И
поняла, что это пришли за ней.
В клетку вошел стражник. И все пленники в ужасе
уставились на него из своих углов. С замиранием
сердца, надеясь, что не они послужили поводом для
его явления…
Принцесса вышла вперед. По крайней мере, на
столько, на сколько позволяли цепи, и смело
взглянула ему в глаза. Она решила с достоинством
принять свою судьбу. Если ей повезет, то очень
скоро она встретится с любимым…
Ее сердце едва не остановилось… Ей почудилось,
что в чертах лица пришедшего есть что-то
знакомое, родное…
“Тебе это померещилось… Успокойся и забудь…”
– промолвил в ее сознании тихий, с
пришепетыванием голос, прогоняя сомнения,
разглаживая морщины на ее душе.
“Мне померещилось” – с радостью согласилась
принцесса.
А стражник тем временем отпер замок на ее цепях.
Затем, дал ей ключи…
-Освободи остальных. Только поторопись.
-Не надо меня ни о чем спрашивать. Если хотите
жить – бегите к конюшне. Стражники вас не тронут.
Забирайте лошадей и уезжайте отсюда. И побыстрее.
Скоро здесь начнется ад. И тогда вы можете
умереть.
Отчеканив все это, стражник развернулся на
каблуках и ушел. Принцесса еще мгновение стояла в
полной неподвижности, не веря в столь чудесное
спасение. Но тут же очнулась и кинулась выполнять
повеление.
…Майкон в растерянности застыл посреди пещеры.
И удивляться было из-за чего. Ибо она была
абсолютно пуста. То есть не совсем… Запачканное
запекшейся кровью покрывало лежало на месте… Но
вот только отсутствовал тот, кто был в него
завернут. А заклятья, охраняющие от разложения
были разрушены. И не только, и даже не столько это
поразило Волшебника.
А черный след, что начинался от одра. След, от
которого веяло тьмой, пахло смертью. Волнами
распространялось ЗЛО.
И этот след, излучаемая им энергия, пробуждали в
Волшебнике Первую Память. Память его истинной
сущности.
…Говорил, что пришел ВРАГ. Тот самый, из-за
которого и должен был существовать он сам. Он –
Страж. ТОТ-КТО-НЕ-ДАСТ-ПОБЕДИТЬ-ТЬМЕ.
Зачем ВРАГУ понадобилось тело Торна? Как вообще
он узнал о нем?! А может, это из-за него Торн погиб?!
В любом случае, теперь Майкон все узнает…
Властью своего ИМЕНИ он призвал свет. Окутавшись
энергией жизни, он воспарил над землей и
отправился туда, куда вел след.
***
И Ад не заставил себя долго ждать. Ночной сумрак
потушил дневное солнце. В почерневшем в
мгновение ока небе открылись мириады
грязно-желтых слепых звезд.
Из костра, у которого сидело несколько жрецов,
полезли черные змеи…
-Началось!!!!!! – торжественно воскликнул
Пуль-Пауль, - наконец-то началось!!!!!
И поспешил к Книге Откровений, узнать, что она
думает по этому поводу…
…Книга лежала на бархатной подушке, в кругу
пылающих свечей, и задумчиво шевелила
страницами. Когда взволнованный Глава ворвался в
шатер, слепые звезды с ее переплета презрительно
сощурились…
-Оно пришло!!!!! – торжественно объявил Пуль-Пауль,
- теперь, скажи, как мне заполучить его силу!!!!!!
-ЧЬЮ СИЛУ, ничтожество?! – раздалось внезапно у
него за спиной. Неживой, холодный голос заставил
душу булочника сжаться…
Глава резко обернулся и остолбенел. У входа в
шатер стоял некто.
В черных доспехах, закрытом рогатом шлеме и плаще
точь-в-точь из такого же материала, что и переплет
Книги Откровений.
-Сила принадлежит не тебе, - прошептала книга, - Не
тебе, о, человечишка, возомнивший себя
властителем мира. А теперь, тебе придется
объясняться с ИСТИННЫМ ее обладателем.
После последних слов, книга стала растворяться в
языках прозрачно-фиолетового пламени.
Незнакомец оттолкнул замершего Пуль-Пауля и
схватил ее.
-Что ты такое?! – прогремел он, - КТО ты такое???!!!!!
-Ты узнаешшшшь об этом в ссссвое время… И это
время пока не насссстало… - прошелестела книга и
исчезла в ослепительно-белой вспышке.
…Существо в немом изумлении смотрело на
опустевшие ладони, и не замечало, как шатер
наполнился вооруженными жрецами…
-В свое время… В СВОЕ… - тихо повторял
незнакомец. До тех пор, пока кто-то не подкрался и
не вонзил меч в спину…
Клинок чиркнул по позвоночнику, и прошел
насквозь…
А через мгновение, тот “смельчак”, что нанес
удар, упал наземь, захлебываясь своей кровью.
Лезвие злополучного меча расплавилось, точно
было сделано из воска…
Существо вышло из парализующей задумчивости,
повернулось к Жрецам и сняло шлем… И жрецы во
главе с поднявшимся на ноги Пуль-Паулем
попятились к выходу…
Из глаз существа на них смотрели слепые звезды…и
каждая из них заглядывала к ним в души.
Тьма расправлялась с теми, кто пробудил ее,
молниеносно, но от этого не менее изощренно. Она
растягивала мгновения в часы, и за этот
промежуток времени успевала сотворить со своими
жертвами такое, что не приснится в самом
кошмарном сне самому жестокому и потерявшему
сострадание палачу.
Она окутывала собой всякого попавшегося, и
впивалась в него. Вгрызалась миллиардом
крохотных отравленных игл, парализуя и насыщая
каждый нерв, каждую клеточку абсолютной болью.
Она поглощала людей изнутри, вторгаясь во все
сущности, в душу и выпивая ее. Она стаскивала с
недвижных тел кожу, заставляя жрецов рвать
голосовые связки в последнем крике. Она
сжималась вокруг плоти их, выдавливая кровь,
заставляя несчастных людей блевать своими
внутренностями, давиться своими легкими и
сердцами.
Она была глуха к их воплям, бесчувственна к их
мукам.
Но, она не была злорадна. Она не наслаждалась,
создавая абсолютную гармонию ужаса.
Она делала то, что должна делать, что было в ней
заложено, что подсказывала ей память.
Ибо она – есть ТЬМА.
…В тот день лагерь оглашали предсмертные крики…
Хруст ломающихся костей, треск разрываемых жил,
мольбы о пощаде… Ни одна из которых не была
услышана.
Кровь обагрила землю, и в Грейне не нашлось
такого места, которое было бы свободно от чьих-то
вынутых и спутанных в единый чудовищный клубок
внутренностей, содранной кожи или выдернутых
костей.
То, что когда-то было людьми, превратилось в
однородное месиво… Но! Оно не было мертво. Оно,
уже не способное к жизни, продолжало
существовать…
И оно было едино в своих муках. Его пронзала
единая боль, и оно испытывало единый УЖАС.
И над этим копошащимся НЕЧТО парил человек…
Окутанный в непроницаемый грязно-коричневый
кокон… он медленно вращался вокруг своей оси и
так же медленно таял. Капелька за капелькой с
него стекала кожа. Человек не мог кричать,у него
не было рта. Его глаза уже успели вытечь, и теперь
грязными дорожками струились по плавящимся
щекам.
Этот человек испытывал свою ОСОБЕННУЮ боль. Этот
человек будет испытывать ее ВЕЧНОСТЬ. И…
когда-то этого человека звали Пуль-Пауль.
***
С высоты своего полета, Волшебник увидел
гигантское черное облако, заполнившее развалины,
и нескольких всадников, уносящихся прочь от
этого страшного места…
…Ярко-золотое сияние, словно раскаленный клинок,
пронзило мглу. Но, мгла не исчезла. Рассеченная
надвое, она продолжала с интересом следить за
разворачивающимся пред ней действием.
Когда же Майкон проник в развалины, то увиденная
картина заставила его сердце замереть на
мгновение.
Пред ним были воплощенные страдание и страх.
И тот, кто сотворил ЭТО, тоже был здесь. Он стоял в
пол-оборота к Волшебнику, и, скрестив руки на
груди, с немым равнодушием любовался содеянным.
-Я знал, что ты придешь, - промолвил глухой, с
пришепетыванием голос, - Рад встрече, о, враг мой.
Проговорив это, ОН обернулся. Из глаз существа на
Майкона слепыми звездами смотрела ТЬМА. Она
притягивала к себе внимание, не давая
сконцентрироваться на чертах лица незнакомца. Но
это и не было важно. Ибо в руках он сжимал два
черных клинка, похожих на крылья летучей мыши.
Дальнейшие разговоры были бессмысленны.
Меч с лезвием зеленого света, оружие, столько
времени провисевшее на стене в одной из комнат
тайной сокровищницы, оружие, которое Майкон до
этого момента не использовал НИКОГДА, хищно
вспыхнул, сжатый в стальной хватке.
Резкий замах и сокрушительный удар… Грохот.
Стена Грейна, по которой он пришелся, обратилась
в пыль, в земле образовалась глубокая дымящаяся
борозда, и в то же мгновение, обжигающая боль
пронзила левое плечо Волшебника.
Тот грубо отмахнулся, и черная тень, внезапно
образовавшаяся у него над головой, метнулась в
сторону. Тень едва успела коснуться земли, как
меч ударил по ней наотмашь.
…Один из клинков отлетел прочь, вместе с
отсеченной кистью.
В то же мгновение, отрубленная конечность
вернулась на место, но уже без оружия.
-Неплохо… очень неплохо, - прошептала Тьма,
сложилась втрое, словно змея перед броском, и
нетерпеливо перебрасывая оставшийся клинок из
ладони в ладонь.
Собравшийся было возобновить атаку, Майкон
замер. Эта манера ведения боя была слишком хорошо
знакома ему.
“ …-Но это – невозможно, просто потому, что
ЭТОГО НЕ может быть!!!!!!!”
-Эй!!! Все, конечно, замечательно, но что это за
жуткая стойка?! Ты ж совсем открылся. Если я
захочу – запросто вспорю тебе бок!!!
…Во тьме, струившейся из глазниц противника,
загорелся огонек узнавания…
-Т… Торн?!
Оставшийся клинок выскользнул из рук и воткнулся
в землю. Мгла, окутывающая развалины, начала
сжиматься, уменьшаться в размерах, и вскоре
звездной накидкой послушно опустилась на плечи
своего хозяина.
© Сусел |