Мой Господин

© Iteki

Свобода - боль одиночества и сладость полета.
Arien.

Я открыл глаза и увидел темноту. Странно – ведь вокруг асфальт человеческой жизни, запах их тел, свет их убежищ. Я ощущаю это чем-то другим, более древним, нежели обычные слух, обоняние и зрение. Но слабо, как больной или раненый. Наверное, это произошло потому, что луна закрылась перистым облачком, эта маленькая небесная кокетка.

Не могу больше ждать. Инстинкт раскручивается тугой пружиной желания, сжимает голову и дразнит воспоминаниями о прошлых ночах – таких же бешеных и волшебных. Горячий ветер обвил моё жаждущее тело и подтолкнул в сторону океана. В уши ударил его крик – злобные вопли камня, растворяемого волной; его скрежет – трение воды; его шёпот – игривый разговор ночных светящихся рыбок…

Я ощутил под ногой холодный песок, кое-где испещрённый обжигающе ледяными камнями. Постепенно их становилось больше – это я приближался к полосе прибоя. То есть я так думал, потому что моя изысканная леди скинула облако и ажурную паутину тёмных деревьев, подневольных, посаженных человеком, и ярко блеснула золотистой наготой. Она звала, притягивала взор, и я не мог противостоять её лукавому призыву, не мог оторваться от её совершенной – сегодня – окружности.

Я склонил голову:

- Приветствую тебя, моя повелительница…

Она улыбнулась в ответ. Не спрашивайте меня как. Я просто почувствовал её улыбку. И цепь ослабла. Мои ресницы дрогнули, бросив тень на щёки. Да, они такие длинные и пушистые… Он любит их взмах, когда я просыпаюсь…

Я огляделся. Волна, как пёс, облизывала берег, горизонт казался новой землёй, островом-замком Ночи, с яркими звёздами на зубчатых шпилях. Маленький городок за спиной ещё тлел разноцветными огнями и изредка вспыхивал ритмичной музыкой. На пляже было пусто, как в голове мертвеца. Я один стоял напротив вечных союзников – моря и луны, и пристально смотрел им в глаза.

Внезапно я почувствовал стайку колких искорок, пробежавшую от пяток до колен – как будто рыбки подкрались из тёмной воды и штурмом взяли мою кожу. Я усмехнулся. Ещё немного, и наступит время свершить то, для чего я здесь.

Камешки хрустнули у меня за спиной. Я не вздрогнул и не испугался. Человек не смог бы произвести столь вкрадчивых и лёгких звуков, самое опасное животное планеты унаследовало от остальных лишь безудержную агрессию и жадность, но никак не красоту крадущейся походки и уважение к ночи. Возможно, я и сам такой. Днём. Скорее всего, да. Но не сейчас. Этой ночью я учую человека задолго до того, как он сможет разглядеть мой силуэт, сливающийся с тьмой.

Нарушитель моего уединения удивился. Я услышал, как он приподнял бровь. Смешной. Бродячий дух явно не ожидал встретить здесь меня. Он пожал плечами в знак уважения и, исчезая, одарил моё тело горячим взглядом – от основания шеи, по спине, ниже, ещё ниже… Я снова усмехнулся. Наверное, я и в самом деле красив, как он говорит, - если даже бесплотный дух оставляет для меня тяжёлый след желания. Хотя … кто знает… Сегодня полнолуние, и, может, не меня одного ожидают трансформации. Моё шестое чувство (а также седьмое, восьмое и девятое) потянулись к этому следу. Да, конечно… Он оставил визитку, и при желании – как двусмысленно звучит – я смогу найти его, исполненного мощи земли и камня. Но я не хочу. Иди, дух. Найди кого-нибудь ещё. Меня же ждёт мой Господин.

Искорки, спугнутые было чужим сознанием, вернулись и с удвоенной силой принялись донимать мою кожу и мышцы. Луна в мягком ореоле благосклонно взирала на мои мучения. Но вообще-то, это нельзя назвать мучительным и неприятным. Скорее… волнующим… Она не торопилась отпускать меня – лунная дорожка не появлялась в ряби волн. Только свет звёзд чертил дрожащие лучики на поверхности.

Я немного смутился. Признаюсь, довольно необычно стоять на морском берегу поздно ночью совершенно голым и с точностью хронометра отсчитывать секунды и ощущения. Во мне зашевелились остатки меня дневного – парня 16 лет отроду. До этого неподвижный, я поднял руку и провёл ею по волосам. Они чуть длиннее, чем у других моих знакомых, и мягче, они цвета тёмного шоколада, как говорит мой Господин. Откуда он знает, что такое шоколад? Неважно. Я согласен.

Я опустил глаза. Через некоторое время моё тело покроют доспехи и, наверное, я уже не успею взглянуть на него так, как сейчас. Я постарался не обращать внимания на луну, разглядывающую меня с слишком живым интересом. Не потому, что глупо её стесняться, а потому что сегодня всё это – я как можно чувственней и медленней провёл ладонями снизу вверх, оглаживая загорелое тело – принадлежит не ей, золотистой мошеннице. Море вздохнуло, завидуя, обрызгало меня слезами. Капли легли как драгоценное ожерелье.

- Спасибо, - прошептал я, - Моему Господину понравится.

Море вздохнуло ещё печальней.

Моя тень постепенно истончалась и начала колебаться, как тень открытого пламени. Мурашки маршировали без остановки. Внезапно я услышал своё сердце. Оно не подавало признаков жизни с той минуты, как лунный свет вымазал меня в сиянии. Теперь глупая мышца заходилась в истерическом стуке, пытаясь остановить, предостеречь. Бестолковое. Оно понадобится мне потом, когда мой Господин обнимет меня. Будет мешать дышать, громом отдаваться в ушах, соперничая с шумом прибоя…

Луна скривилась. Ладно, казалось, говорила её гримаса, я признаю его силу, его право на тебя. Иди, рыцарь. Я готова исполнить древний обет.

Сердце заткнулось. Рыбки-искорки царапались уже под кожей. Ветер последний раз ласково притронулся к волосам и чмокнул в щёку. Я сглотнул. Не в первый раз, и видит Небо, не в последний я делаю шаг в волну, но всегда волна внутренняя, горячая, дурнотная будет захлёстывать мозг…

Море лизнуло пятки и, играя, выволокло из-под них камни. Лунная дорожка ясно и чётко пролегла от желтоокой до моих ног. Я резко вбежал в воду, намеренно поднимая фонтаны брызг. Холод пронзил меня насквозь, неповоротливая масса где-то в глубине стреноживала, как норовистого коня. Толчок, и я окунаюсь, подныриваю под расплавленное серебро, щедро дарованное мне луной. Мгновение – тишина. Страшная, давящая, чужая. Я выпрыгиваю из воды и слепну от ставшего голубым лунного света. Берег растаял. Дно – тоже. Есть только чёрная блестящая субстанция, живая и прохладно-упругая, и дорожка, наполненная звуком и сиянием.

Я плыву, широко загребая руками, роняя серебро, и подныриваю под волны, как дельфин. Я сильный. И мой Господин уважает мою силу, хотя сам в сотни раз превосходит меня…

Океан прислушивается к моим мыслям. Ему нравится, как его ожерелье лежит на мне.

Я начинаю ощущать холод. Пора. Восторг переполняет мою душу, и тело радостно отзывается. Ещё пара мощных бросков и пальцы ног касаются дна. Поворачиваюсь лицом к луне. Она серьёзна, но где-то с краешку мне чудится лёгкая усмешка – плутовка хочет снова увидеть меня нагим и дрожащим. Нет, не дождёшься.

Шаг назад… Мою шею покрывает слой серебра.

Второй… Плечи, ключицы одеваются в лунный доспех.

Третий… Грудь, руки, живот.

Четвёртый…

Пятый…

Острое лезвие обезумевшего ветра свежует меня, как жертвенного барана. Эта боль и есть жертва. Плата за доспех. Рваная дрожь, сведённые мускулы, шум в ушах, головокружение – разменные монетки в этом торге.

Я улыбаюсь и хлопаю слипшимися ресницами. Поднимаю руки – они закованы в лёгкий – самый лёгкий на свете – металл: жидкое лунное серебро. Теперь я гладиатор и готов к сражению. Лучшему из сражений – в котором и победа, и поражение равно прекрасны.

Так-то, луна. Поэтому я отстранёно внимаю дерущей боли и пронизывающему холоду. Они скоро уйдут. Да. Ещё несколько минут.

Я поворачиваюсь к луне спиной и выбираюсь на берег. Кажется, он покрыт льдом – синеватые камни поблёскивают в свете моей ночной подруги. Море обиженно бьёт вдогонку белоснежной пеной. Я не могу уйти. Обряд закончен, я получил доспех, но мои соратники … сообщники печально смотрят вслед. Я оглянулся. Они сделали вид, что не знают меня. Ветер укоризненно дёрнул за волосы – плохой мальчишка, ты слишком торопишься к своему Господину. Я опускаюсь на колено и ударяю закованным кулаком по груди. Так воины приветствовали цезарей…

Мой путь теперь лежит на север. На песке остаются чёткие мокрые следы узких ступней – он боится тронуть меня. Цепочка шагов остаётся на камнях и на асфальте, на земле и на траве. Я тороплюсь, и лишь ловчие сетки луны заставляют меня бежать медленнее. Тёмные заросли кустов шепчутся, как старые сплетники, цикады, надрываясь, звенят – но мне нет до них дела. Невидимый и стремительный, подобно лучу света, я бегу мимо фонарей, обливающих землю трупными пятнами, мимо людей, слишком неповоротливых, чтобы заметить моё передвижение. И только мокрые следы выдают присутствие рыцаря в лунных доспехах.

Волосы сохнут на лету. Я знаю, что когда он прикоснётся к ним рукой, они будут нежнее шёлка. Так же, как кожа, покрытая туникой из мельчайших кристалликов соли. Я бегу быстрее, одновременно растягивая ожидание, получая удовольствие от движения собственного тела. Доспех не сковывает меня, он словно кокон, оберегает, подготавливая к волшебству – как нерождённую бабочку к полёту.

Вокруг очень темно и чьи-то прищуренные глазища пялятся, стараясь напугать. Вокруг лес, и он не приветствует чужаков. А я – чужак. Свободный зверь моря. Листья и ветки густого подлеска наотмашь бьют по лицу, цепляют доспехи, путаются под ногами. Зрячие ступни сами выбирают путь, минуя острые сучки и ядовитых гадов. Никто не посмеет остановить меня. Потому что мой Господин ждёт.

Разгорающийся свет за рядами стволов я увидел сразу – как единственный источник освещения. Скользкая коряга, заросшее поваленное дерево, и я у цели. Никто не видит этот свет – только тот, кто носит лунные доспехи.

Вдруг мне стало страшно – сможет ли мой Господин узнать меня без талисмана… Аккуратный хрустальный шарик на тонком волосяном шнурке. А в нём – моя жизнь. Мой пропуск. Мой любимый. Ноги утопают в жирной чёрной земле, с них струится солёная морская вода. Прямо над головой – небо и пара заблудившихся звёзд. Медленно поднимаю, одеваю на шею. Всю ночь он будет моей единственной одеждой. Другой мой Господин не признаёт.

Скорее отсюда – главное сокровище, а вернее, ключ к нему, в моих руках.

Я иду по высохшему руслу речки. Печальные округлые камни впитывают следы. Они тоскуют по воде. Сжимающиеся склоны лощины прорезает дорога. Серебристый доспех немного потускнел, и я снова слышу сердце. Я не устал.

Талисман вжимается в грудь, как будто хочет раствориться в моём теле, остаться в нём навсегда. Камни становятся отвратительно острыми, но я радуюсь – это означает, что сейчас узкий проход откроется, и я увижу море, не обезображенное человеком. Его светом, грязью, жизнью. Шум воды слышнее, и я ускоряю шаг.

Берег такой пустынный. Ветер утих. Старая знакомая – лунная дорожка поддразнивает осторожным блеском. Даже цикады замолкли. Все до единой.

- Здравствуй… - как всегда неожиданно раздаётся за спиной бархатный голос…

Глупое сердечко бухается в пятки. Я поворачиваюсь. И пальцы немного дрожат.

Мой Господин…

Слова Смертных бессильны описать его завораживающую красоту и ауру силы, скрывающую его нежность как тяжёлый плащ. Но я был человеком и попробую. Не словами. Сердцем.

Он стоит на расстоянии вытянутой руки. Так близко, правда? Притягивает к себе, обнимает… Ему не страшен мой заледеневший доспех. Мой Дракон игрив. Он рушит тишину ласковыми словами, дробит её на крошечные осколки чуть шершавыми ладонями. Иногда его пальцы проскальзывают под броню – осторожным, но безумно уверенным движением, и тогда мне становится совсем жарко. Рядом с ним я забываю о том, что стал сверх существом, опасным и загадочным Нелюдем, мои инстинкты притупляются. Все. Кроме чувственности. Дракон говорит, что это тоже древнее, инстинкт, что это у меня в крови – непринуждённо отдаваться. Ему виднее. Он у меня первый – не наоборот…

- Пойдём, - я тяну его к морю, спасаясь от умелых сильных рук, - я покажу тебе, как научился нырять.

- Ты бросаешь мне вызов?! – смеётся он, вылущивая меня из доспеха как рака – лунное серебро последний раз вспыхивает, глухо ударяясь о камни и рассыпаясь брызгами.

- Да! – кричу я в ответ и ныряю с разбега в тёмную и уже тёплую воду. Отмахав достаточное расстояние, оборачиваюсь…

Его не видно на фоне отвесной громады берега. Только белую ленточку прибоя пронзает тень. Море вскипает, и он взвивается во весь свой немалый рост. Он прекрасен. Длинное извивающееся тело, покрытое мерцающей чешуёй, мощный заострённый хвост, гигантская голова – с меня, не меньше. Короткие мускулистые лапы – как у гнома, броня – как у орка, глаза – как у эльфа. Небесно-голубые, лучистые. Он врезается в лунную дорожку и плывёт ко мне.

- Смотри, - кричу я и, прыгнув как летучая рыба, штопором ухожу в молчаливую глубину. Я пронзаю насквозь слои воды, разваливая надвое огромных медуз, распугивая тех храбрых, что не испугались моего Господина. Ещё чуть-чуть, и я ударю кулаком в гладкую скалу, что прямо подо мной. Но … я слишком человек. Не хватает воздуха. Последний взмах сжигает его дотла в груди, и меня растаскивают острые крючья боли. Океан не хочет сдаваться так легко. Я чувствую нисходящий поток сквозь золотую завесу удушья. Он подхватывает меня, почти неподвижного, и бросает на заветную скалу. Касаюсь скользкой поверхности, и тут же поток тащит вверх, к солнцу Ночи. Но я уже не вижу и не дышу…

Мокрая щетина упирается в щёку. Она резко пахнет морскими водорослями. Не той бурой кашей, что остаётся гнить после шторма, нет, редкими, растущими очень глубоко. Я не хочу открывать глаза. Из-под закрытых век текут горячие слёзы. Море, победившее сегодня, слизывает их. Дракон подо мной изгибает спину. Гребень сложен, клыки спрятаны. Он пытается потереть меня ухом – он не любит говорить в этом своём обличии.

Стыдно… Я не должен плакать. Я же мужчина. Но почему-то, качаясь на тёплом теле посреди Ночи, и зная, что не справился и едва не погиб, не могу остановиться. Дракон помог мне выиграть. Выиграть у себя. В горле першит, горько и противно.

- Я … я хочу на берег, - тихо прошу воду. Он услышит, без сомнения. И я снова вырубаюсь…

- Бестолковый тигрёнок, зачем, почему ты это делаешь… За что ты меня наказываешь… эгоист, мальчишка… - ворчащий шёпот вытащил меня из глухой тьмы. Мой Дракон устроился посреди камней – это его спину щекочут проказливые крабы и упираются ракушки, мне же достаётся тепло его кожи, а вкрадчивый голос продолжает что-то мурлыкать прямо над ухом.

Я открываю глаза и вижу небо. Созвездия складываются в экзотические цветы. Луна покраснела и спряталась за облачко. Она не одобряет того, что скоро (о боже, я уже чувствую насколько скоро…) произойдёт между нами.

Одной рукой Дракон удерживает-обнимает меня за шею – но захват может в любой момент стать удушающим, и он свернёт мне позвонки, отделив мою непутёвую голову от тела. Почему я думаю об этом? Когда мы занимаемся любовью, Дракон иногда делает мне больно. Это изысканное лакомство – боль, которую он дарит… Вторая рука исследует меня – неторопливо, задумчиво. Вместе с ветром. От этой “экспедиции” я становлюсь очень беспокойным. Ёрзаю, морщу нос, ловлю его руки. Дракон рад. Теперь он намеренно щекочет меня. Сложно применять борцовские приёмы, когда против тебя камень, песок и вёрткий Дракон.

Не чувствую время, но, кажется, ещё полночи наши. Да, желтоокая? Тебя не видно из-за густых тёмных волос моего Господина. Он вдавил меня в гранит берега – на боку останется длинная царапина. Потом. Утром. А сейчас… Нас ждут звёзды. Дракон наклоняется, напрягая бицепсы, и жадно целует меня…

~*~

- Серёжа, вставай!

- Ммм…

- Сергей!

- Ну, маам! Ведь каникулы же!

- Завтрак на столе, Антоша с девочками уже заходил, просил передать, что ждёт тебя на пляже. Я побежала.

Недовольная сонная физиономия выглянула из-под простыни. Пригладила встрёпанные кудри. Солнце отчаянно било в глаза.

Сергей потёр лоб и потянулся. Тело отдалось сонмом неопознанно-неприятных ощущений. Добравшись до умывальника, стеная и ворча, он уставился на своё отражение. Губы как-то странно опухли и потрескались, на шее и плечах горели яркие синяки. На боку тлела глубокая свежая царапина.

- Дракон… Какой тут пляж?

Мальчик улыбнулся. До следующего полнолуния оставалось 29 дней.