Просто сухие листья
*** - Вспоминай, будь ты проклят! Вспомни хоть что-нибудь, Хал! Лето, лагуна, грёбанные светящиеся рыбки - ты должен помнить, должен!! Иначе мы покойники, нас похоронят заживо!
- Прекрати, Ив! Отпусти его, слышишь?! - Нимуэ вцепилась Ивэну в предплечья и повисла всем телом, - Он ничего не помнит, он болен! Ты его покалечишь! Успокойся, ну, успокойся!
Ивэн медленно разжимает пальцы, закостеневшие на вороте Хала. Отпущенное тело мягко оседает в кресло. Темноволосая голова безвольно запрокинута, глаза полузакрыты. Левый угол рта безобразно дёргается.
Нимуэ медленно отходит от Ивэна, не выпуская из виду их обоих. Ивэн запускает руки себе в волосы и протяжно стонет. Стремительно шагает вперёд, падает перед сидящим Халом и утыкается ему в колени. Обнимает худое, почти невесомое тело и что-то бормочет. Не разобрать.
Хал вздрагивает, поднимает голову.
- Что? Кто это, Нимуэ?
- Он говорит, ты его знаешь, - девушка безопасности ради находит пистолет с транквилизатором.
- Эй, ты кто? - Хал ерошит коротко стриженый затылок Ивэна.
Ивэн отпускает его и садится на пол.
- Узнаёшь?
Хал разглядывает, морща губы.
- Помню! Да, я помню тебя - ночь, высокие дома, какая-то драка. У тебя был смешной платок на шее.
- И всё? - в голосе Ивэна сумасшедшая надежда.
- Всё, - Хал пожимает плечами и улыбается, - извини.
Ивэн вскакивает и выбегает на балкон. Встревоженная Нимуэ идёт следом.
- Ив? Как ты? Слушай, кто ты? Кем вы были друг другу? Что вообще происходит?
- Мы по уши в дерьме, - Ивэн стоит, опираясь на перила, - мы с ним. Есть. Здесь и сейчас. А были… Горизонт перевёрнутый, мы были напарниками, друзьями, любовниками, врагами, просто никем!
*** Побережье, забытый кемпинг. Лето, жара. Ивэн и Хал третьи сутки ждут проводника. Кондиционер включать нельзя, ничего включать нельзя - засекут местные.
Хал в "зале" ведёт себя подозрительно тихо. Ничем не шуршит, не кидает в стену любимый трёхдюймовый кинжал-иглу. Ивэн дожёвывает галету и идёт взглянуть. Картина наблюдается дивная.
Неистовый солнечный свет из-за опущенных жалюзи едва пробивается. Посреди комнаты сидит на полу голый Хал, опирающийся на левую руку. Правой он складывает паззлу. Под ногой, чтобы можно было сразу схватить, лежит винтовка.
Ивэн возмущён, но против воли взгляд его скользит по широким плечам Хала, загорелой спине, напряжённым ягодицам. Капельки пота сползают по гладкой, обманчиво-нежной коже, оставляя дорожки.
Хал тихо смеётся.
- Если ты будешь так сопеть, друг мой, я решу, что ты занимаешься онанизмом за моей спиной.
Ивэн вздрагивает, опускает взгляд. Он возбуждён и зол.
- Ты больной, Хал! Точно. Без мозгов совсем!
Хал изгибается, потягиваясь. Мускулы волной переливаются под кожей.
- Может быть, - мурлычет Хал.
Ивэн пинает дверь со злости. Хал одним движением оказывается на ногах, поворачивается к напарнику. Он спокоен, никаких следов ни возбуждения, ни волнения.
- Иди ко мне, - в голосе то ли зов, то ли насмешка.
Ивэн пятится, давя желание схватиться за оберег.
- Иди ко мне, - это уже открытый зов, тело Хала из безразлично-спокойного становится чуть не светящимся от сдерживаемого возбуждения, - Ивэн.
Ивэн бросается вперёд. Горизонт перевёрнутый, эта любовь - безумие и проклятие. Наслаждение на грани боли, радость, топящая в отчаянии.
Тело Хала среди надоевшей жары неожиданно прохладно. Ивэн лежит у него на животе, слушая мерное дыхание.
- Слушай, чёрт, этого не должно быть. Это неправильно.
- Что, было так плохо? - Хал зевает.
- Было хорошо, - Ивэн смущён, - с тобой всегда бывает хорошо. Это-то и неправильно.
Хал смеётся.
- Уверен? Ивэн, ты уверен?
Ивэн слышит звук удара, стон-выдох и звук падения тела. Он вскакивает и хватает оружие. У двери на спине лежит верзила в пятнистой форме. Из его левого глаза торчит рукоять халовского кинжала. Ниже пряжки ремня убитого явно заметна выпуклость.
- Что б тебя, он что, всё видел?!!
Хал садится, пожимает плечами.
- Ты боишься, что он всё расскажет твоей бабушке? Одевайся, Ивэн. Раз сюда пришёл этот красавец-мужчина, значит, проводника перехватили. Пора и нам.
Жара, песок скрипит на зубах и засыпает глаза. Автоматическая винтовка плюётся огнём. Хал рядом холоден в своём бешенстве. Потом он будет десять миль тащить Ивэна по проклятущему побережью, монотонно ругаясь такими словами, от которых фонарные столбы в узел завязываются.
- Но это же было давно, - Нимуэ смешно поджимает ножки и усаживается в почтистул-недокресло, - я знаю Хала пять лет, больше даже. Эти ваши убойные дела - они давно кончились.
- Давно, горизонт перевёрнутый, да не совсем. Какой-то знакомец Хала, кракер недотраханный, через нашу с ним рабочую машину в агентстве выпотрошил счета одного толстого дяди. Денежки он забрал себе, а следы там остались наши. И знает этого мудака исключительно Хал!
- Н-да, - Нимуэ качает головой, - вы попали. Ивэн, Хал ничего не вспомнит в ближайшее время - это сетевой сбой при полном церебральном подключении. Чудо, что у него хоть какие-то рефлексы остались. Нужно время.
- Нет у нас времени! - Ивэн чуть не вываливается через перила, - Нету!
На балкон осторожно выглядывает Хал.
- Ты так кричишь, - сочувственно поглядывает на Ивэна, - у тебя беда-горе?
У Ивэна делается предынсультное лицо.
*** Военная Академия. Зима, скоро Новый год. Ивэн с одногруппниками собирают декорации к завтрашнему спектаклю. Сегодня генеральная репетиция, все в костюмах.
В коридоре какой-то гвалт, топот, двери распахиваются с треском. На пороге - куратор группы.
- Кёрай, там твой ё**утый ведомый убивает разводного!
Ивэн роняет большой и красивый стеклянный шар и опрометью несётся вслед за куратором. В маленьком зале, где обычно отрабатывают смену караулов, оживление и вздрюченные курсанты.
Хал в кюлотах и романтической рубашке стоит у стены. Клинком к полу опущена бутафорская пластиковая шпага. Но кровь на груди Хал - настоящая, на острие его шпаги - тоже.
Скорчившись, сидит парень в парике и камзоле. Его палаш валяется рядом. Куратор бросается к сидящему, а Ивэн - к Халу.
Хал обморочно бледен, под обострившимися скулами гуляют желваки. Он поднимает взгляд на Ивэна.
- Он назвал тебя ублюдком, - через силу выдавливает Хал и начинает медленно оседать.
Ивэн успевает его подхватить, тащит в сторону медпункта.
- Нет, - на пол пути оживает Хал, - домой. Не хочу, чтобы меня касался кто-то, кто не ты.
- Не будь идиотом, малыш. Тебя надо штопать.
- Нет.
Ивэн плюёт со злобы и несёт своевольный могучий скелет в жилой корпус. Дверь комнаты открывается автоматически, Хал выскальзывает из рук и сам доходит до стола. Ивэн стаскивает с ведомого рубаху, промокает ею же кровь. Рана неглубокая, но неприятного рваного вида. Повреждена грудная мышца.
- Хал, я с этим не справлюсь. Надо скрепки ставить.
- Ты справишься. У вас уже был курс полевой хирургии. Ивэн, не бойся, я не буду дёргаться. Давай, аптечка вон там.
Лет пять потом Ивэну снилась потом эта процедура. Обессиленный Хал был уложен на кровать, укутан и сразу заснул. Ведущий стоял рядом с кроватью, его мутило, колени были как ватные. Оставить спящего без присмотра Ивэн боялся пуще любимой бабушки.
Горизонт перевёрнутый, салажонок ведь, сколько ему? Шестнадцать? А туда же, заступается.
В свете настольной лампы профиль Хала казался нереальным, нарисованным. "Не хочу, чтобы меня касался кто-то, кто не ты".
Моя беда-горе - это ты! - рычит Ивэн, - из-за твоих дружков от нас хоронить нечего будет. Понимаешь, нет?!! Прости, Ивэн, - Хал садится на порожек, - но я, правда, ничего не помню. Можно попробовать войти в сеть. Есть вероятность, что моя память там лежит где-то. Как паззла. Хочешь, я попробую? Хал, ты можешь вообще погибнуть, - Нимуэ гладит его по плечу, - стереться полностью. Вряд ли, - Хал улыбается, - дерьмо не тонет. Ты хочешь, Ивэн? Нет, - Ивэн вполне честен, - нам не из чего выбирать, малыш. Пошли. Тут хорошая машина, скарты у меня есть. Нимуэ, а ты пока посиди, ладно? Это некрасиво, совсем некрасиво. Эстет недобитый, - бурчит Ивэн, идя следом. Судя по твоим словам, скоро буду добитый, - Хал не оборачивается, в голосе безразличие. Ага. И похоронят нас рядом, и кусты колючки легендарной вырастут на наших могилах. Ивэн, мы давно знакомы? - Хал оборачивается и косит серебристо-серый глаз. Мне было шестнадцать лет, тебе - на три года меньше. В Академии парные виртуальные тренажёры, ты был моим ведомым. Давно. Поможешь мне? Как обычно. Машина, действительно, хорошая. Большой объём оперативной памяти, высокое быстродействие и продвинутое программное обеспечение позволяют произвести полное церебральное подключение.
Хал производит какие-то манипуляции на клавиатуре и в визуальном поле. Ивэн наблюдает за ним.
Движения Хала не изменились - та же законченность и неуловимая плавность. А в остальном… между доберман-пинчером и бобтейлом есть разница? Вот.
Исчезли агрессивность, сексуальность, постоянная собранность и готовность. Прежний Хал, даже крепко спящий после долгого секса, был способен мгновенно проснуться и убить оппонента. Он был опасен. Этот Хал, открытый, невинный, задающий вопросы и улыбающийся, в чём-то шокировал.
Машина выполнила все требуемые расчёты. На экране появилась иконка готового выхода в сеть.
Ивэн вдруг обнаруживает, что Хал уже разделся и вытащил откуда-то анатомическое кресло и ворох сенсорных датчиков.
- Ты знаешь, куда их лепить? - Хал вопросительно изгибает брови.
- Знаю. Первый раз, что ли? Облепляйся спереди, я займусь торцом.
- Чем?
- Твоей спиной и прочей задней частью.
- А-а.
Датчики лепятся на болевые зоны и основные двигательные мышцы. Ивэн озабочивается мыслью, с чего это Хал так отощал, но оставляет её на потом.
Наконец, всё готово. Хал удобно устроен в кресле, на голове у него - шлем-имитатор.
- Если я задержусь надолго, вам придётся ставить капельницу.
- Я знаю.
- Тогда я пошёл. Не ругайся с Нимуэ, она тебя боится.
- Хал, давай быстрее. У нас времени нет ни хрена.
- Уже.
На экране сменяется ряд иконок, и цифровой двойник Хала уходит в сеть.
***
Осень. Лесо - парковая зона. Дом родителей Хала, унаследованный им после их гибели. Вечер.
- Я устал притворяться, Ивэн, - Хал смотрит на пламя настоящей восковой свечи.
- Что? - Ивэн думал о своём, наслаждаясь редким покоем.
- Я устал притворяться. Смертельно. Хочешь, можешь убить меня.
- За что? Ты о чём, Тсард?
Хал вскакивает, вспугнутые тени мечутся по стенам.
- Корни и листья, ты дурак или притворяешься?! Ивэн, я ещё в Академии сказал, что люблю тебя. Что хочу только тебя. Ты тогда успокоил, дескать это возрастное, пройдёт.
- Не прошло? - тихо спрашивает ошарашенный Ивэн.
- Нет! - Хал хватает со стола тяжеленный резной кубок и изо всех сил швыряет в стену. Грохот, осколки брызнули во все стороны, - Когда тебя нет, мне больно! Физически больно! Меня ломает, суставы вяжет узлами! Я пытался побороть это, пытался понять, что в тебе такого. Я знакомился с другими людьми, у меня были женщины. Всё это бред, пустота. Я никого не хочу. Только тебя!
Ивэн молчит. Хал смотрит на него, как затравленный зверь. Как боевой хисский тсард с перебитыми крыльями, на которого натравливают пасюков.
Ивэн пытается осмыслить услышанное. Так не бывает. Любовь - это из старых книг, бабушкиных сказок и мыльных опер. А бешеный Хал - это горькая реальность.
- Хал, подойди ко мне.
- Зачем?
- Подойди, пожалуйста.
Хал подходит, садится на пол рядом с креслом Ивэна. Он уже спокоен. Ивэн чуть-чуть опасливо протягивает руку и касается влажных после купания волос Хала.
- Зачем притворяться, Тсард? Мы слишком давно вместе. Ты думал, меня твои слова испугают? Ты прав, испугали. Знать что-то и признаться в этом - разные вещи. Но я ведь здесь, с тобой. И спать мы пойдём на одну кровать. И все друзья, у которых мы ночуем, уже стелят нам вместе, не спрашивая.
Хал прижимается к ногам Ивэна, засовывает его руку себе под ворот рубашки.
- Малыш, нас большинство знакомых воспринимает, как одно целое. Ты не заметил? Нормально это или нет, это есть. Так что не буду я тебя убивать, не надейся.
- А что будешь делать? - глаза Хала слепые от счастья.
- Посижу тут с тобой. Потом отнесу наверх. Раздену. Уложу в постель. Буду целовать. Долго-долго. А дальше посмотрим по обстоятельствам.
Хал вздыхает прерывисто, некоторое время сидит неподвижно и молча.
- Я… боялся. Что ты скажешь, что я только твой напарник, а всё остальное тебе мешает.
- Ну и дурак
Ивэн некоторое время наблюдает за сменой изображений на дисплее. Хал рыщет по сети, заглядывая в разные отхожие места и мусорные корзины. Говорят, что информация, раз попавшая в сеть, остаётся там навсегда. Только где?
Потом Ивэн вызывает дополнительный экран и запрашивает медицинские показатели Хала. То, что он видит, ему мало нравится.
Появляется Нимуэ. Смотри на Хала, мгновением позже, вопросительно, на Ивэна. Ивэн пожимает плечами.
- Нужно время, да?
- Да. А у нас его нет. Нет! Эти уроды дали мне всего сутки. Горизонт перевёрнутый, я это чучело восемь часов искал!
Нимуэ вздрагивает. Ивэн усилием воли заставляет себя успокоиться. Подходит к девушке, приобнимает за плечи. Подводит к авангардистски выглядящему креслу. Усаживает, сам садится рядом на пол, поджимая ноги.
- Ладно, извини. Ты ни в чём не виновата, мне не за что на тебя орать. Давай, ты расскажешь мне, откуда знаешь Хала, как он оказался у тебя, ну, и всё остальное.
- Хорошо, - Нимуэ несколько мгновений размышляет, - он меня поймал в большом универмаге и предложил пойти с ним на приём.
- Что? - не сиди Ивэн на полу, упал бы точно.
- Ну, какой-то ваш друг открывал картинную галерею, и Халу нужна была девушка. Согласно протоколу.
Ивэн некоторое время пытается представить Тсарда на официальном приёме в качестве участника, а не охраны, но бросает это занятие. Не бывает!
- И что дальше?
- Было очень весело, - Нимуэ хихикает, - когда все разошлись, мы сидели с охраной и пили пиво. А потом они меня провожали. Все по очереди. Хал делал вид, что ревнует. Правда, Ив, это было здорово! А потом, не знаю, всё само собой получилось - он звонил, приходил часто. Иногда с вином, иногда с цветами. С настоящими цветами, представляешь! Где он их брал, интересно?
- Дома, - мрачно сообщает Ивэн.
- Да? Не знаю. Вообще он был странный. Иногда мне казалось, что он сейчас или начнёт меня убивать, или расплачется. Я думала, он болен.
Из-под шлема доносится странный звук. Хал выгибается в кресле и тоненько-тоненько пищит. На экране - абстрактные узоры.
- Что это? - Ивэн ошарашен.
Нимуэ ловит запястье Хала и слушает пульс.
- Не знаю, но я такое уже видела. Пока всё нормально.
- Ладно, дальше.
- Но это всё.
- Ещё нет. Как он стёр себе память?
- Хал играл с кем-то по сети. И игрушка почему-то перезагрузилась. Хал не успел выйти. И тоже перезагрузился. Речь и двигательные навыки ему записывали в больнице, - Нимуэ передёргивает плечами, - а всё остальное… Почему у него не было менто-копии? Вы же окончили Академию?
- Потому что не было. Скажи мне, у вас был секс?
Нимуэ возмущена.
- Это не твоё дело!
- Отвечай на вопрос.
*** Лето. Военная Академия. День выпуска курса Ивэна.
Ивэн в парадной форме, при палаше, прихорашивается перед зеркалом. Фуражка лежит на столе поверх учебников.
Хал сидит на постели, обняв руками колени. Он тоже при параде - ведомые сегодня становятся ведущими. Хал бледен, что видно даже сквозь загар.
- Ну, как? - Ивэн разворачивается от зеркала и принимает живописную позу.
- Блестяще, - Хал пытается улыбнуться.
- Серьёзно?
- Вполне.
Ивэн смотрит на часы. Ещё минут двадцать. Горизонт перевёрнутый, как тянется время!
- Хал, ты брюки помнёшь.
- Не помну.
- Слушай, сегодня праздник, а у тебя морда кирпичом.
Хал отворачивается. Ивэн смотрит на него удивлённо.
- Эй, малыш, в чём дело? Ты опять закинул в сеть карикатуру на полковника? Нас сегодня вздрючка ожидает вместо парада?
- Нет.
- Тогда в чём дело? - Ивэн осторожно присаживается на кровать, касается шеи Хала чуть ниже затылка, - Колись, Тсард.
Хал молча сопит, дёргает головой.
- Через неделю ты улетишь. А я останусь. Я не хочу без тебя! Не хочу совсем. Ни дня, ни вечера!
- М-м-м, - Ивэн пытается найти дар речи, - ты это серьёзно?
- Да! - Хал вскакивает с кровати, мечется по комнате. Потом останавливается, подходит к Ивэну и робко спрашивает, - Ивэн, я извращенец?
Халу двадцать лет, ростом он примерно шесть футов, и последние три года титул Чемпиона Академии по боевым искусствам к нему словно прилип.
- Я не знаю, - Ивэн растерян, - тебе нравятся только мужчины?
- Нет, - серебристо-серые глаза округляются.
- То есть девушки тебе тоже нравятся?
- Ну, красивые если.
- Замечательно. Значит, нет.
- Тогда почему?
- Что "почему"?
- Почему, куда бы и на кого бы я ни смотрел, я вижу только тебя? Всё, что я делаю, я делаю только для тебя, чтобы тебе понравилось. Я не могу заснуть, пока ты не вернёшься! Что со мной?
- Я не знаю, - Ивэн беспомощно пожимает плечами, - может, это возрастное? Синдром Наставника? Станешь старше, само пройдёт.
- А-а, это когда ещё будет! А сейчас мне плохо. Очень-очень. Вот здесь, - Хал прижимает руку к груди на уровне последних рёбер, - как будто я чем-то опять траванулся.
Ивэн роется в своём шкафу, находит маленькую бутылочку с прозрачной жидкостью.
- Глотни.
Хал без вопросов отпивает глоток, морщится.
- Водка, да?
- Да. Хал, сейчас мы пойдём на это сраное мероприятие. Я хочу, чтобы ты вёл себя тихо, понимаешь? Стой в строю и не вы***вайся. Провести последнюю неделю обучения в карцере - это то, о чём я пятнадцать лет мечтал.
- Зато там нам бы никто не помешал, - мечтательно говорит Хал.
- Тсард, ты меня понял? Повтори.
- Стоять в строю и не вы***ваться, - Хал вытягивается по стойке "смирно".
- Молодец, ведомый. Одевай кепку и шагом марш к месту сбора.
Хал нахлобучивает форменную каскетку и исчезает. Оставшись один, Хал чешет в затылке. К психотерапевту его надо сводить. Вдруг это последствия детской травмы?
Продолжение следует...