Рыба

Сайт "Фанфики из России" представляет:

Рыба

Посвящается моей кошке, которая рыбу принципиально не ест.

Возможно, ничего этого не случилось бы, если б не рыба.

Теперь этот жалкий огрызок водоплавающего валялся в болотной грязи. Постоянные дожди превратили почву в нечто вроде песочницы, полной светло-коричневого поноса. Мерзость. И в этом же дерьме застыли они: он – на четвереньках, она – на коленях. Ничего не понимающие, открывшие в себе неизведанные бездны потерянные души. Всего на один удар сердца пришедшие в себя.

И забывшие о своем озарении во время следующего удара.

- Ненавижу! Мразь..! – прохрипел один из голосов, искаженный от голода и непонятной жажды так, что определить, кому же он принадлежит, стало загадкой. В ответ раздался еще более злобный хрип. Издавший его, очевидно, решил не трудиться, имитируя человеческую речь. Оскаленные зубы, иссохшая, облепившая череп кожа, безумный огонек в глазах – никто бы теперь не признал в этих существах известных в узких кругах палеонтологов, мужа и жену, возвращавшихся с очередных раскопок и всего неделю назад переживавших второй медовый месяц. Такова участь спасшихся после кораблекрушения. Ведь у спасателей не было причин предполагать, что кому-то из выживших удастся уплыть на хлипкой лодке так далеко от места крушения... да и не очень беспокоились в этих диких краях о местном транспорте. Сейчас выразить все эти соображения можно было одним словом – поздно.

А в грязи продолжалась битва титанов. С разрывающим горло звериным воплем она прыгнула вперед, скрючив пальцы на манер когтей. Желание вцепиться наконец в исхудавшее тело противника явственно читалось на ее лице. Все, ранее изучаемые в тихих аудиториях, первобытные инстинкты глубинными бомбами рванули в подсознании – и рассудок не устоял. Но этой отчаянной атаке не суждено было увенчаться успехом. Он ожидал ее броска и, отскочив в сторону, нанес ей свирепый удар по позвоночнику.

Никто из них не умел драться. Для ученых важны твои познания в платоцефалических или брахицефалических формах черепа, а не вульгарное искусство тыкать своего ближнего мордой в грязь. Но теперь все умения или неумения не играли никакой роли. Со звериной сноровкой она вскочила на ноги и зарычала от негодования. Естественно, по воле судьбы или случая, в липкой грязи под ее ногами оказался внушительных размеров камень. Естественно, она немедленно заметила этот обломок, возможно, вулканического происхождения. Естественно, она мощным рывком выдернула его из жидкой кашицы и со всей доступной обессиленным мышцам силой обрушила на голову неосторожно приблизившегося соперника.

Брызнула кровь. Дрожащие от непосильного напряжения руки подвели ее – каменный осколок только скользнул по черепу, содрав кусок скальпа, но оставив мужа в сознании. Обезумев от боли, он отшвырнул ее в все ту же грязь. Кровь стекала по передергивающемуся лицу, болтающийся кусок кожи свисал на лоб, закрывая обзор. Она некоторое время ползала по чавкающей земле кругами, тихо и жалобно скуля, как сломанная игрушка. Но что-то, запрятанное глубоко внутри, заставило ее, немного придя в себя, вновь выпрямиться на подкашивающихся ногах. В это же время ему удалось решить проблему со зрением – схватив скользкими пальцами хлопающий по лбу обрывок, он изо всех сил дернул за него, крепко закусив губы. Боль втаптывала в землю, стучала в голове сотнями барабанов, но поддавшись его упорству, кожная ткань наконец-то отделилась, отметив это событие новой порцией хлынувшей крови. В прорехе обнажилась белая черепная кость, но ему было плевать на такие мелочи. Оторвав лихорадочно блестящие глаза от обрывка скальпа в своей руке, он устремил невидящий взгляд на виновницу этого досадного проишествия.

Что ж, фарсу настала пора завершиться. Они вновь сошлись, как вымотанные до предела стайеры на последнем круге, награждая друг друга ударами, которые показались бы слабыми любому, не умиравшему во время последней недели на безлюдном болотистом островке. Еще удар и еще... не устояв на ногах один из них упал, потянув за собой другого. Теперь с земли доносилось только рычание и чавкание. Двое сплелись в мрачной пародии на любовную схватку, впиваясь в скудные остатки плоти на костях зубами и ногтями, и не различить было - кто есть кто.

Тут одно из существ не выдержало горячки боя. С испуганным визгом оно вырвалось из рук противника и, оскальзываясь на мокрой почве, бросилось в противоположную от моря сторону. Победно хрипя, противник ринулся вдогонку за убегающим. Хотя оба и еле-еле ковыляли, поминутно шлепаясь в едкую грязь, но расстояние между ними неуклонно сокращалось. И вот – догнавшее беглеца существо повалило другое наземь, придавливая вырывающийся комочек плоти своим костлявым телом. На сей раз колено прочно упиралось в грудь подмятого беглеца, а побелевшие пальцы стальной удавкой обхватили горло. Они еще долго впивались в переставшую шевелиться плоть, пока до помраченного сознания победителя не дошло, что все, что могло умереть, уже умерло. Он – страшная рана на голове ясно указывала, что победившим оказался муж – попробовал, пошатываясь, подняться, но мгновенные спазмы боли сделали это намерение несбыточным. Голод и жажда вновь заворочались в своих вместилищах, заставив его затуманенные мысли устремиться в направлении остывающего трупа. Ничего больше не имело значения. Только бы заполнить жадно сжавшийся желудок, только увлажнить пересохшее в неистовой борьбе за жизнь нёбо... Внезапно в раздираемой болью голове зашумело, и он, теряя сознание от потери крови, рухнул на труп жены. В последние осознанные мгновения перед ним злобной насмешкой пронеслась вереница картин. Солнечный день в пустыне, пятна пота на зашитой чьей-то заботливой рукой рубашке, груда любимых книг в углу палатки, смеющаяся Герда, бегущая к нему навстречу...он хотел крикнуть ей, что все в порядке, он просто чуть-чуть задержался, исследуя тот дальний курган...и тут все покрыла непроглядная тьма.

Вечером снова пошел дождь. Почва еще больше размякла, кое-где заменившись жижей. Теперь на острове ничего не двигалось. Недалеко от берега обладающий острым зрением разглядел бы две грязных кучки тряпья, да и то изрядно напрягая глаза. Про рыбу – причину грехопадения, сравнимого моралистами с библейским – и говорить нечего. Неизвестно, кому из любящих супругов удалось ее поймать, и какие терзания или душевные муки предшествовали такому страшному финалу. Да и разве несчастный кусочек мяса повинен в бедах и так обреченных на смерть людишек?

Хотя полезно помнить, что на светлом пути гуманизма, добра, человечности преградой может оказаться не только “яблоко раздора”, но и худосочная рыба.