Другая сторона

Сегодня странный день, все странное. В последнее время это мое привычное состояние, я не понимаю, где живу.

-И откуда ты только появился? - говорю я со злостью, - моя башка, захочу - выдерну тебя и выкину.

-Давай, давай попробуй, - самодовольная усмешка.

-Ну скажи мне, кто ты? - я прошу почти с мольбой.

-ТЫ.

Я недоверчиво ухмыляюсь, как привычно это делаю - губы на щеке.

-Что, мое перерождение?

-Что-то типа того.

-Я не верю в реинкарнации и всякие прошлые жизни.

-Тогда кто же я? - спрашивает с издевкой.

-Моя тень, мое отражение, - мерзко кривлюсь я, - почему у тебя глаза зеленые?

-А твои какие?

-Серые, просто серые, но некоторые говорят, что серо-голубые.

-А мои? - ожидающий вопрос.

-Зеленые, как солнце через молодые березовые листочки.

-Как в мае. Ты же любишь май. У тебя день рождения, да?

-Ага, праздник детства. Раньше я не понимала этой песни, как это день рождения - грустный праздник. А теперь понимаю, не просто грустный, но и тягостный, ненавистный. Но ты прав, я люблю май. Снег растаял, грязи нет, природа оживает, на березках листья. Смотришь из окна. Сначала все деревья голые, а потом легкая еле заметная зеленая дымка. И с каждым днем она все гуще, темнее.

Но пока апрель, грязь, слякоть. Все вроде бы уже подсохло, и народ оживился, вкушая весну. Но какое гадство, опять холод, буря, снег. Оборвалась весна. Сейчас вроде опять тает. Я иду пешочком, как обычно. Уже четвертый месяц проездной не покупаю.

-Посмотри на свои джинсы, как ты их уляпала. А ботинки, ужас!

Я равнодушно отмахиваюсь.

-А, пофиг…

Вот и любимый Политех, как всегда куча народу на крыльце. Здесь сухо, тепло, студенты выползли погреться из унылых аудиторий. Играет какая-то классическая музыка, в общем-то приятная своей ненавязчивостью. Ее никто не замечает. Сегодня проект, иду, как на пытку.

-В последнее время ты совсем разленилась. Не учишься нифига, а сессия-то не за горами.

Я отмахиваюсь:

-Да знаю я, нагоню.

Я все пытаюсь тебя разглядеть, моя половина, темная (прямо как у Кинга), если б все было так просто. В том-то и штука, что непонятно. Вроде я, и не я.

-Ты парень или девушка? - спрашиваю подозрительно.

-Пора бы уже оставить это? Что, так принципиально?

-Выглядишь как парень, - неуверенно говорю.

-А сама-то, пацанка. Как постриглась, так вылитый пацан. Не сутулься. Не хмурься.

-Ой, не надо вот этого. Ты будешь мне помогать или цепляться по всякой ерунде.

-Помогать, - вздыхаешь.

-Ладно, буду считать тебя парнем. А то у меня нет друзей парней. Но имя, почему ты мне не хочешь сказать свое имя?

-Я же говорю - Ким.

-Но это мое, - я возражаю.

-Вот именно, - киваешь с уверенностью.

-Ну ладно.

Теперь по порядку. Что мне нужно. Разобраться в себе. Хорошая формулировка проблемы. Ясная, четкая. Но мне совершенно не подходит. Все, что есть во мне, все мысли и чувства, раздумья, все, что копилось лет эдак с тринадцати, да, наверное, этот возраст. Итак. Все лежало в дальнем чулане, в моей башке. Вынимаю осторожно, чтобы не запачкаться в пыли и паутине. Я всегда все старалась запихать поглубже, чтобы не мучаться. Может, сейчас немножко погляжу и опять уберу.

Сегодня…

Меня реально трясло. Не часто происходит что-то в этой моей реальной жизни, способное так выбить из колеи. Но это случилось. Я гуляла с Хорсом в лесу.

-Хорс, это кто?

-Здрасть, Хорс - пес мой, боксер, ты чего? - с удивлением спрашиваю.

-Да это я так, продолжай.

-Ты преувеличиваешь, - перебиваешь с сомнением.

-Нет, это доказанный факт. И не перебивай меня. Меня уже трясло, реально. И как только он произнес эти слова, где вы их находите (в смысле, собак этих), я уже чувствовала, что не могу держать слезы. Я знала, что у меня шок. Может легкий. Когда он увидел кровь на пуховике и спросил, не укусил ли меня… Мне захотелось, чтобы тот пес и правда меня укусил, хотя я ужасно боюсь физической боли. Мне тут же мама всучила деньги и отправила за хлебом, говорит, успокойся, с сочувствием. А я вышла за дверь и расплакалась на лестничной площадке. Думаю, пока шла по улице, все видели, какая у меня рожа зареванная.

Я потом подошла к Хорсу, он лизал лапку. Мне стало так жалко его, так стыдно, будто я в самом деле виновата. Мне так и кажется. Это уже не раз, когда со мной его собаки кусают, причем очень серьезно. У меня вообще постоянно какие-то неприятности, косяки происходят.

-Ну вот, мы подошли к главному. Ты неудачница?

-Да, - говорю я с неизменной обреченностью и смиренным вздохом.

-И еще жалеешь себя постоянно.

-И это есть, одно без другого просто не может. Все в моей жизни не так, и от этого я себя жалею.

-Как - не так?

-Как бы мне хотелось, - злюсь, - разве не понятно?

-Ааа… - протягиваешь лениво.

Ладно, пора начать время исповедей, верно?

-Что я могу сказать тебе, чего бы ты не знал?

-Поверь, есть много такого, чего я не знаю.

Я хмуро смотрю на него. Вот же прилипчивый гад. Будто плохо мне жилось без него.

-Я прекрасно знаю, как ты жила. Но теперь с этим пора покончить. Сколько можно жить под стеклом? Тебе не хочется хотя бы понять, что происходит?

Как-то даже странно, что пишу утром. Обычно это происходит по ночам, когда папа вдоволь наиграется в компьютерные игры. Вот сейчас взялся опять за Диабло. Я тоже иногда поиграю немножко. У меня кстати героиня Фея, такая девка, типа Зены, только с луком. Кстати, мне всегда нравились луки и стрелы. Так вот, сажусь писать вечером и пишу в темноте. Наверное, посажу себе зрение, хотя так не хочется, у меня ж единица. Сейчас как-то не тянет писать на бумаге. Ненавижу перепечатывать написанное. За эти наверное пол года я научилась сносно печатать. Конечно, хорошо, что в Ворде есть проверка орфографии, которая мне показывает все мои оЧептяки.

Так вот, о чем это я?

-Зубы заговариваешь мне, - говоришь недовольно.

-Что хочу-то и делаю. Ты вообще кто такой, откуда взялся?

-Хватит спрашивать, сама подумай.

-Из моих мыслей, моей нереальности, так?

-Ага, из страны Небывалии.

-Ну ладно, я знаю, что ты это плод моего воображения, вот и все. Я выдумала тебя от одиночества и безысходности.

-Ну спасибо, Ким, - говоришь обиженно.

-Пожалуйста, Ким. И не надо обижаться. Я конечно фантазерка, но вполне способна отличить реальность от вымысла.

-Ладно, это не важно. Мы ведь хотели поговорить о тебе, твоем состоянии.

-Да, мое состояние, то как я себя сейчас ощущаю… У меня такая ассоциация - рыба.

-Задыхающаяся, которую вытащили из воды?

-Почти. Нет, скорее не совсем так. Я рыба, которая думала, что спокойно плывет по воде. Ее куда-то несет течением, но она не задумывается об этом. Нет, конечно, задумывается, но течение-то вспять не повернуть, поэтому лучше оставить, не думать об этом. Но самом деле у меня в губе крючок. Да, я рыба на крючке. Я не вижу леску, но это она меня куда-то тянет и держит. А может меня скоро вытащат на берег. Глянут - мелкая рыбешка, и оставят на песке, а может сжалятся и кинут обратно в реку.

Эти образы в моей голове, они как кусочки смальты или цветного стекла. Я пытаюсь сложить их в одну мозаику, но пока не получается. Они разрозненны. Сверкают, переливаются. Вот появится в моей голове какая-то яркая вспышка. Может вдохновение, но скорее идея и настроение. Иногда настроение перегорает, но это как отложить вдохновение на дальнюю полку. Герои уже живут во мне, я живу ими. Если я их придумала один раз, они никуда не денутся. Я смогу вернуться к ним в любое время. Мне нравится продумывать разные их эпизоды и мелочи.

-Что так смотришь? - хмуро спрашиваю я.

-Да так, интересно рассказываешь.

-Вот-вот, я этого и добиваюсь. Чтобы было интересно, чтобы повествование втягивало, а не утомляло. Ведь если неинтересно читать, то трудно заставить это сделать.

-Хорошо, ты говоришь, что не писатель. Тогда кто же?

-Просто человек, который что-то хочет сказать, поделиться своими мыслями, мечтами. А писатель… Не знаю, мне много не хватает, опыта, знаний, впечатлений. Хотя я могу придумать что-то, даже не испытав не разу. Не знаю, чего мне не достает, но пока я пишу на уровне табуретки.

Усмехаешься.

-Ты не это хотела сказать.

-Да, ты прав. Я хотела сказать, на уровне фанфиков, а не романов. Ну ладно. Я же не ищу славы, издательств, контрактов. Меня это не волнует. Если писать для гонораров - это уже не искренность. Просто хочется, чтобы читали то, что я пишу, вот и все. Мне нужны не восторженные вздохи, я лишь хочу, чтобы это было нужно кому-то еще кроме меня.

-Хорошо, давай поговорим о Фее.

-Да, давай поговорим. Прежде всего, я не фея. Далеко не… Я не та, кого во мне видят. Я не дарю свет. Не настоящий… Я просто вспышка фотоаппарата. Кто успел в нее попасть, думает, что я сияю, но самом деле это не так.

Хочешь я расскажу тебе о моей боли. О том, что терзает меня, что вызвало тебя.

-Будет интересно.

-Хорошо, но сначала песню послушай.

Мне всегда нравились образы Земфиры, те чувства, которые она во мне вызывала. Я, конечно, не понимаю многих ее ассоциаций, но я не пыталась вдумываться в каждое слово. Главное, ее строчки что-то во мне вызывали. Что-то очень важное, прекрасное, чувственное. Но эта песня. Она словно про меня. Я готова подписаться под каждой строчкой. Настолько она прочувствована, настолько выражает мое теперешнее состояние, что мне нечего добавить. Каждое слово выражает все полно и ясно.

Теперь о Нимфе.

-Хочешь рассказать мне о ней?

-Да, хочу поделиться. Ты ведь знаешь, что с нее началась эта потребность копаться в себе. Ну так вот. Я ложусь на кушетку. Мне необходимо было это сделать, чтобы кому-то открыться…

Ты садишься рядом. Здравствуй, моя половинка, имя которой Одиночество. Во мне много разных сторон, многие далеко не лицеприятные.

-Хочешь увидеть их?

-Я уже все вижу.

Я живу в своем стекле. Я никогда его не пробью. Мне показалось, что оно стало тоньше благодаря ей. Но появилась тень, и стекло стало толще. А я хожу там, внутри него, моя темница круглая. Да, я наматываю круги уже который год, думаю, почему все остается по-прежнему, а вот, оказывается что…

Я живу даже в не сказке, в сказку я убегаю. Живу я в иллюзии, иллюзией. Ты верно сказала, Земфира, девочка, живущая в Сети, это я. Даже не в Сети, а Сетью. Точнее, теми, кого мне эта Сеть дает.

-По-моему эта Сеть - очередной крючок, - говоришь ты.

-Да, конечно, - я покорно соглашаюсь, - у меня много было таких крючков, которые меня цепляли. Они конечно - полные глупости. Но должно же что-то меня держать. Да, это прекрасно жить чужими жизнями, но хочется-то пожить своей. Неужели я никогда не смогу выбраться из-за стекла без помощи сказок?

-Я не смогу ответить, ты же знаешь…

-Да что ты вообще можешь? - я злюсь, - на хрена ты вообще мне нужен? Не нужна мне никакая иная личность во мне. Хватит мне этих выдумок. Почему все не может быть настоящим?

Я уже кричу и плачу. Да плачу.

-Поплачь, это ведь всегда помогает, - ты прижимаешь меня к себе. Знаю, что не прижимаешь на самом деле, но хочется, что б так было.

-Не знаю, легче, но мне часто хочется плакать. Что-то это мне дает. Ну почему ты не можешь быть настоящим?

-Сама говорила, что выдумала меня, как же я могу быть настоящим. Твои герои живы только в твоей голове. И в головах тех, кто поверил тебе.

-Но сколько можно верить в выдумку. Я хочу настоящего. Я хочу на свободу…

Говоря о "Короле и Шуте", мне сразу же вспоминается моя сестра.

-Хочешь поговорить о ней?

-Это сложно. Ты ведь тоже не знаешь, что движет ею.

-Я читала тексты ее будущих песен. Она хочет писать песни, но были только тексты за неимением музыкального сопровождения. В них много образов, но угадывается одна линия - вся та же далекая свобода, клетка, которую хочется перегрызть, те размытые люди или не люди, которые встают на пути со своим непониманием и отрицанием. Она во многом повторяет мои ощущения. Да только у меня есть свет в конце тоннеля, может совсем маленький, далекий, а у нее?…

-А теперь она не пишет?

-Говорит, что это тяжело. Перечитывая свои тексты, она уже не слышит той музыки, которая звучала при их рождении. И от этого ей больно.

Поднимаемся на крышу дома.

-Я давно здесь не была.

Тут ветер сильнее. Вообще все сильнее.

-Что ты чувствуешь?

Я удивленно смотрю на тебя, потом подхожу ближе к парапету.

-Какую-то незащищенность, - говорю неуверенно, - вроде живу на восьмом этаже, но на балконе мне вполне надежно, а тут парапет ниже, и уже не хочется как-то сильно к нему прислоняться, перегибаться. Но это легкое чувство, я не боюсь высоты. Наверное…

-Ты думала о том, чтобы спрыгнуть?

-Так я и знала, разговоры на высоте всегда сводятся к прыжку. Отвечу со всей откровенностью. Думала, но уже давно. Как говорила Джеки, мысли о самоубийстве посещают каждого. Но мои были вызваны все той же детской жалостью к себе и обидой на весь мир за его равнодушие и непонимание. Это нельзя принимать всерьез.

-Как же, чувства подростков самые серьезные. В этот период жизни и совершаются все самые-самые поступки.

-Значит, я вовремя остановилась. Может мое благоразумие…

-А если подумать?

-Да, я понимаю, на что ты намекаешь. Я - слабачка и трусиха. Я боюсь, я не решусь. Да я просто не верю, что смогу это сделать, потому что слишком слаба, чтобы что-то менять. От этого все мои проблемы.

-Ты и теперь продолжаешь жалеть себя? - твой голос звучит недовольно.

-Знаешь, может для кого-то самоубийство это проявление слабости, но для меня это было бы величайшей силой, на которую я не способна. Да и не к чему. Кому я мешаю. Я так же безобидна, сколь бесполезна. Да, жалею, жалею, а что мне остается. У меня не жизнь, а какие-то мягкие обломы. Все вроде бы спокойно, ничего особого не происходит, но так ранит. Любое грубое слово. Мой отец. Сколько слез он вызвал. Я не хочу говорить о нем, это тот человек, который не считается ни с чьими чувствами. Но все его обвинения. Да, в них есть доля правды, и от этого еще больнее. Но так обидно, так горько. Ни капли сострадания.

-К чему ты пришла? К тому, с чего начала.

-Я, кажется, говорила, что хожу по кругу. А круг - фигура замкнутая. Нет, я никогда не смогу покончить с собой. Не только от боязни физической боли, не только от слабости и жалости. Я все-таки живу верой, верю в жизнь. Да я часто махаю на себя рукой. Но все же. Если бы не верила, ничего бы этого не было.

-Да, наверное. Думаю, не зря я здесь.

-Что, тоже пытаешься повысить мою самооценку? Ты - мое дремлющее стремление к самоанализзу.

Усмехаешься.

-Я не очень-то доволен таким определением.

-Да ладно. Хочешь повысить мое почти атрофированное самоуважение. Да, иногда мне есть за что себя уважать. Но не всегда. А в последнее время… Впрочем, сколько можно хныкать. Пора убирать барахло обратно в чулан и натягивать улыбку на лицо. Я, знаешь ли, личность лицемерная и двуличная, а может и многоликая. Ты - одно из моих лиц. Я никогда не смогу открыть себя до конца, и понять кто я настоящая. Вот она - Ви.

-Хочешь быть такой, как она?

-Иногда. Я не буду говорить, какой бы я хотела быть. Всеми понемногу.

Я закрою лицо руками. Мне просто не хватает теплоты и понимания. Совсем немного. Но только для меня. Неужели это так трудно? Неужели я прошу невозможного?

-Хватит хмуриться, - говоришь ты бодрым голосом, - ну, улыбнись.

Я улыбаюсь, вначале это ухмылка, но глядя в твое лицо хочется улыбаться по-настоящему, потому что ты просишь. И я улыбаюсь.

-Так лучше, а еще шире, - подталкиваешь меня, - ну, сильнее.

-Да хватит, моя улыбка это просто ужас.

-Ничего подобного, если улыбка искренняя, она не может быть некрасивой.

-Блин, сижу и сама себя заставляю улыбаться, извращение какое-то!

Мы смеемся. Мне от чего-то совсем легко.

-Ты ведь любишь смеяться, Ким? - спрашиваешь, будто утверждаешь.

-Да, люблю. Просто это приносит радость. Я люблю смеяться самой и заставлять смеяться других.

-А если ты заставляешь не только смеяться, но и плакать, сочувствовать, переживать?

-Значит, я не зря живу.

-Вот видишь, сама призналась.

-Да, думаю это стоит того. И все же я не фея. Я просто сказочница. Шахрезада, которая выторговывает сказками себе жизнь. Но я уже говорила, мне все равно. Если это все, ради чего мне хочется жить - буду жить ради этого. Чтобы заставлять смеяться, чувствовать, плакать, мечтать.

-Это все, с чем ты готова смириться в данный момент?

-А чего ты еще хочешь? - удивляюсь я, - хватит меня изводить, мне не хочется больше рыться в себе слишком глубоко, это вызывает какое-то чувство гадливости. Я больше не чувствую себя чистой, потому что я вся - зависть, ревность и злоба. Потому что не могу получить то, чего хочу, и даже то, что казалось бы мое, на самом деле не мое. Ты понимаешь, Ким, черт бы тебя побрал, моя вторая личность?

-Не кричи так, ты говорила, что больше не будешь выходить из себя.

-Да, я вновь вхожу в стадию медленного пофигизма. Глубоко внутренняя стадия, внешне почти не отражается. Да, я фальшивлю. Но кто меня заставить поступать иначе. Может ты?

-Точно не я.

-Тогда как бы остановимся на этом, хотя бы на сегодня. Прошу…

Мольба в моем голосе не ускользает от тебя.

-Между прочим, я тут не по своему по большому желанию, а по твоей воле. Ты вызвала меня, так что терпи.

-Терплю. Но сама уже не рада…

Я встаю с кушетки. Что-то часто я в последнее время прибегаю к помощи психологов. Блин, прямо какая-то звезда голливудская. А если разобраться, что это дало? Я хоть каплю сдвинулась с мертвой точки? Это не точка, это Мертвая зона.

-Привет от Кинга, - твоя реплика, опять усмехаешься.

-Да, обожаю Кинга. Хочешь, расскажу напоследок, пока спать не ушла.

-Ну давай.

Я вижу, что ты уже зеваешь.

-Черт, почему ты не настоящий?

-Я настоящий для тебя.

-Не ври мне, не надо утешать меня. Ну ладно, хрен с ним. Ведь если я захочу тебя обнять, я это смогу сделать?

-Конечно, - рот до ушей, ну и улыба!

И мне плевать, что тебя не существует. Обнимаю и прижимаюсь.

-Один ты у меня…

-Опять начала?

-Потом, все потом, я уже устала от этого…

-Я майская, вот и маюсь. Не могу жить спокойно. Ну ладно, может рассказать тебе о письмах?

Ты устраиваешься поудобнее, положил подбородок на колени.

-Давай, расскажи. Говорю же, люблю тебя слушать.

-Я тоже люблю слушать, но и рассказывать люблю.

-Письма, сказочница, что там с письмами?

-Да, письма для меня это весточка с большой земли. Именно они и составляют главную часть моей жизни, именно они помогают делать то, что я делаю. Моя опора во всем. Есть те письма, от которых становится просто тепло и приятно. Мне иногда стыдно, что я не могу долго поддерживать переписку, и она затихает. Но что поделаешь, каково письмо, таков ответ. Просто не чувствуется того, чтобы я хотела найти в письме. Не люблю, когда разговор скатывается к обмену репликами, и кажется, что нечего сказать. Вы не думайте, мне есть что сказать, но при условии, что вам захочется это услышать, а если я этого не чувствую, то извините. Но я люблю писать письма, и если удается найти того собеседника, которому можно выразить все то, что раньше было просто некому сказать, то это и становится тем самым смыслом.

Главная проблема, о чем писать. Письма - это тоже умение и искусство. Не зря же их называют эпистолярным жанром. Раньше писали такие послания, что теперь они такие же литературные произведения, как романы или поэмы. А сейчас? Неужели люди разучились писать друг другу? Неужели письмо это только обмен информацией, подчас блеклой, банальной? Даже когда я пишу бабушке, хочется поделиться тем, о чем я думаю, но приходится быть с этим поосторожнее, потому что знаю, что не поймет. Ее не это волнует. А я не хочу банальности в письмах. В меру возвышенного и земного, мыслей и событий. Но когда одно письмо как две капли воды похоже на другое, оно просто смысл теряет.

-А твои письма разные?

-Думаешь, что станешь ненужной?

-Да, вот именно. Это чувствуется, как далекая, но уже приближающаяся гроза.

Я осторожно поднимаю ногу и ставлю ее на ступеньку. На вид она такая зыбкая, но под ногами ощущается твердой и надежной.

-Смелее, - подбадриваешь меня, - поднимайся.

Лестница из облака поднимается наверх. Она кажется такой мягкой, как пух, как вата, пар. Но веришь, я могу на нее наступать.

Ты держишь меня за руку, я крепко ее сжимаю. Даже твоя ладонь более нереальная, чем лестница.

-Ты думаешь, что будет, когда мы поднимемся на вершину? - спрашиваешь меня.

-Нет, мне просто нравится подниматься.

Я смотрю по сторонам. Облака, облака, как снег. Помню, как выглядывая из иллюминатора самолета, мне казалось, что мы не летим над облаками, а едем по снежной тундре. Вот и сейчас почти такое же ощущение - снежное царство. Только совсем не холодно. Свежо.

Внезапно из носа начала капать кровь, даже не капать, а литься, на руки, в раковину. Вода ее смывает, а красное еще и еще… и не останавливается. Я ее глотаю, кровь по губам на подбородок, противная, вкус действительно металлический, а не соленый. Как будто монетку во рту подержала. Я еле ее остановила…

-Мы, кажется, поднимались по лестнице из облака, - деликатно напоминаешь ты.

-Извини, но маленькое кровавое событие меня отвлекло. Ну так что там? Мы поднимаемся.

-Да, можем подниматься по такой лестнице, можем сделать что-то еще более невероятное…

-Постой, проверяешь силу моего воображения? - прерываю я тебя, - не надо, я прекрасно знаю эти свои способности. Да, я могу все. И не могу ничего. Вот парадокс. Как ты думаешь?

-Думаю, что ты не все понимаешь, Ким.

-Да все я понимаю. Я уже говорила. Сказки. Я опять убегаю.

-Но наверное это стоит того.

-Раз больше некуда убегать, остается только мой вымысел. Но это прекрасно, что я умею мечтать. Умею смеяться. Плакать. Больше всего на свете я боюсь потерять эти способности. Верить. Чувствовать. Это прекрасно, что у меня есть хотя бы это.

-Мечты - это очень важно.

-Мечты без веры в их осуществление…

-Нет, вера есть. Иначе бы мечты давно умерли.

-Ты прав, Ким, но она не слишком-то заметна, если я думаю, что уже ни во что не верю.

-Просто у тебя случаются такие перепады настроений. То ты готова мечтать и ждать чуда, а то не веришь и ничего не хочешь.

-Надо как-то с этим бороться?

-Думаю, да.

-Но одного тебя мне не достаточно.

-Конечно, нет.

-Только не говори, что все зависит от меня.

-Не буду, но это так. Отчасти. Тебя надо подтолкнуть, направить нужное русло.

-Вот только как найти, кто бы это сделал.

Молчишь и вздыхаешь. Конечно, не знаешь. Ведь я же не знаю…

Письма, письма, мои невидимые собеседники. Они мне очень дороги. Я считаю, что их трое. Тех, от кого я всегда жду писем и именно переписки. Именно в том смысле, как я ее понимаю.

Моя фея, далекая, родная, невероятная. Сейчас у нас Роман. Это не совсем переписка, но даже нечто большее. Мы открываемся с иной стороны, и то, что получилось, меня восхитило.

Она для меня - живительный глоток свежести в моей пустыне, на песке, где лежит рыба с проколотой крючком губой. Я жду ее писем с невероятным нетерпением. Такое разочарование, когда их нет. Такая сказка, когда они есть. Помимо электронных еще и живые.

Девушка из столицы с ником одного из анимешных персонажей. Она появилась раньше. Она сразу же установила рамки и правила, которым я просто не могу не подчиняться, потому что если не дотягиваю, то чувствую, что не справляюсь с поставленной задачей. Она - олицетворение критики, взыскательного читателя. Мне становится стыдно, если я не могу ее впечатлить. Но я не могу сделать это по заказу. Надеюсь, она понимает. Но именно она стала причиной Моего бреда…

Мальчик из курортного города. Такое трогательное первое письмо. Я испытываю к нему какую-то нежность, дружеское расположение, это точно. Тот человек, с которым просто приятно общаться, говорить о мелочах. Такой ранимый, чуткий, сентиментальный. Это удивляет меня. Вдохновляет. От его писем становится легко, появляется уверенность в себе. Хочется сделать что-то, чтобы было ему приятно.

Остальные письма мимолетны и случайны, из них не вырастает прочной связи даже посредством электронной почты. Но я рада, что они есть. Пусть не завяжется общение. Но я удивляюсь и завидую, что вот они могут взять и написать то, что думают, не боясь нарваться на неизвестно какой ответ. Если они есть, значит, все это не напрасно.

Ветер гуляет в голове. Дует. Сквозняк.

-Можно, я закрою форточку? - спрашиваешь жалобно.

-Не смей, Ким. Мне необходимо проветриться. Нельзя же, чтоб все время в голове от мыслей гудело. Как провода высокого напряжения. А оно подчас очень высокое.

-Вялое безразличие. Ни думать, ни учиться. У меня все в застое.

-Ладно, не буду же я, в самом деле, настраивать тебя на мыслительный процесс.

-Ты как всегда лапка, Ким!

-Что это еще за фишка? - с обидой надуваешь губы, - какая я тебе лапка?

-Ну ладно, ладно. Я ж ласково.

-Что там с Романом? - спрашиваешь с интересом.

-О, это чудо! Я просто не могу избавиться, да и не хочу, от ярких картин, что роятся в моей голове. Кажется, я переселилась во Францию! Там очень красиво. И главное, отношения, чувства. Это так втягивает, захватывает воображение. И самое интересное, что это действительно настоящее развитие чувств. Я не знаю, что будет дальше. Она предлагает путь, я ему следую. Это меня захватывает, я показываю свою реакцию, впечатление. Практически все развитие отношений ее задумка. Но мне это только нравится.

Роман, роман…

С не известностью, с клавишами. Мерцание мониторов - это поцелуи.

"Сохранить изменение?"

"Да", конечно. Изменение во всей моей жизни. Если и было, если есть, то только теперь, только так.

"Клавиши, хранящие тепло". Мое тепло, только мое, обращенное… кому? Куда?

Кто его ощущает, кто о нем знает? И главное, кто нуждается в нем? Что-то в последнее время я почувствовала холодок отчуждения, которого Она опасалась в самом начале переписки. И кажется теперь, а есть ли что-то еще, кроме Романа? Она уходит, я чувствую.

И холодно…

И ветер…

Я боюсь. Я не могу это потерять. Это будет не справедливо. Сколько можно, всегда несправедливость? Одно большое серое пятно.

Монокристалл.

Или множество крошечных сегментов по всем осям? Меня скручивает.

Лед и кровь. Красный лед. Капли на кристаллах. Тяжелый гул.

Скручивает, скручивает.

Сверло. Тонкое, острое жало, быстро вращаясь, буравит мою голову. Кости черепа самые твердые. Но оно пробуравит и их, доберется до мягкой сердцевины.

Всего лишь фрагменты,

Сегменты…

Начальное значение для генерации случайных чисел. Кидаем кости, шарик на рулетку… Что выпадет? Сердце замирает. Мелькание цифр. Сплошная математика.

Дневники. Что они из себя представляют? Нечто вневременное. Эти записи, они редко привязаны ко времени, числу, месяцу, дню недели. Но я ставлю дату, чтобы не потеряться в потоке мыслей. Оси координат, пространственная система. Но мысли редко в нее вписываются. Иногда лишь впечатление от чего-то случившегося. Большие круги на воде. Не имеет значения, когда была сделана запись. Это море без берегов. И только плавают нелепые буйки. Красные…

Чайки. Кричащие. От их голосов тоскливо. Это как стон, жалобный, раздирающий.

Шум, зашумление. Море. Я видела его лишь однажды. Зимой - оно было серым. Тяжелым. Обрамлено пляжем, где смешались песок, снег, водоросли и ракушки. Это было холодное море.

Фаза. Новая фаза.

Я не видела теплое море. Но я его хорошо представляю.

-Ты всегда хорошо представляешь, Ким.

-Я знаю. Я уже говорила об этом. Или ты говорил?

-Какая разница, это тоже самое.

-И, правда, - я улыбаюсь.

А то мне тоскливо.

Настя рядом, но такая далекая, отчужденная. Я чувствую, свою ненужность.

-Так хоть ты пожалей.

-Бедненькая, - канючишь ты.

-Да ну тебя, - отмахиваюсь я.

Я не смогу сказать, как и сестре, что она значит для меня. Почему-то тем, кто рядом, это сложнее сказать.

Но у нас столько общего. Отчаяние, неуверенность. Но и мечты, радости, мелочи. Мы можем смеяться и дурачиться. Но иногда… Я просто чувствую себя назойливой мухой, которая ей досаждает. Я этого не хочу. Мне обидно. Глупые, глупые обиды.

-Это сложно, - сочувствуешь ты.

-И не говори. Что за фигня? Все время приходится себя спрашивать: "Ну почему так? Почему у меня не может быть все нормально, спокойно". И надо мне мучаться, переживать. Но она далека от меня, моя лучшая подруга. Один ты у меня.

-Ты мне это уже говорила.

-Кому я еще смогу это сказать?

-Сможешь, уверен, что сможешь. Всем, всему миру. И этому неясному, волшебному образу, который олицетворяет для тебя это великое чувство - любовь, в высшем его понимании.

-Но где он?

-Я не знаю, - обречено выдыхаешь ты, - но ты жди…

-Не утешай меня. Не смотря на мое отчаяние, не смотря на то, что опускаются руки, я не перестаю ждать.

-Но ведь это значит, что ты не пустая.

-Да, но это чувство - подвижное облачко, гоняемое сквозняками обид. Иногда его совсем нет, и дуют эти ветерки жалости. Но порой это облачко заполняет меня всю, и я становлюсь совсем легкой и поднимаюсь. Все зависит от того, какой ветер подует из вне. От этого так много зависит. Легкий, ласкающий бриз или колючий, противный ветер, бьющий острой пылью по щекам. И тогда только слезы.

-Но ты не будешь сейчас плакать? - с опаской спрашиваешь ты.

-Не буду, - успокаиваю я, - сейчас холодные сквозняки, но они не слишком страшные. Их можно стерпеть.

-Тебе опять приходится терпеть.

-Мне всегда приходится терпеть. Это уже не просто привычка, а способ жизни. Думаешь, это легко?

-Нет, конечно, я так не думаю.

Я беру твои руки и осторожно сжимаю их. Не хочу разубеждать себя в твоей реальности.

-Хочу быть веселой и легкой, как бабочка, - жалобно говорю я.

-Ты не сможешь.

-В том-то вся и штука…

Она назвала это потоком сознания. Да, поток сознания, самосознания, самоосознания. Самопознания. Бурный, недружелюбный поток. Меня в нем крутит, затягивает в воронку.

Сейчас легче. Я чувствую себя близкой, мы сидим рядом и ощущаемся подругами. Поговорили по душам и снова стали ближе от этой откровенности. Настя моя самая близкая подруга в реальности. А то, что иногда она отдаляется от меня, может и я от нее отдаляюсь. Думаю, так бывает с каждым. Уходишь в себя и колешься на весь мир, ощерившись, не подпуская к себе никого, и все плохо, все раздражает. Но к счастью, это проходит.

-Да, к счастью. Не хочу, чтобы ты была злой и колючей.

-Думаешь, я сама этого хочу? Просто приходит такое состояние. И невозможно чувствовать себя иначе. Но, да - это проходит. Тучи таят от желтого света, разъедающего грусть на солнечные пятна.

-Хватит, хватит писать, а потом это все перепечатывать.

-Мне же это делать. Чего ты-то волнуешься?

-О тебе забочусь. Ты же не любишь перепечатывать с написанного.

-Да, не люблю. А что поделать. Словно пытаешься изменить уже продуманную мысль. Но в том то вся ее и прелесть, что вот, мелькнула, ты ее запечатлела, и никаких правок.

-Ты это чувствуешь? - спрашиваю я.

-Да, я сделал все, что мог.

-Не думай, что ничего не изменилось, и все напрасно.

-Нет, конечно нет, ты как будто стала мудрее.

-Вряд ли. Просто решила относиться ко всему более философски.

-Но если тебе понадобится друг, ты всегда сможешь позвать меня.

-Да, конечно. Я знаю, - я вдруг усмехнулась.

-Чего? - удивился ты.

-Да вот вспомнила. Сегодня на культурологии нам рассказывали про Микеланджело, и лектор так деликатно заметил, что у него был интимный друг. Конечно же все поняли, ЧТО он имел в виду на самом деле. Но вот выражение мне понравилось. Это как будто про тебя. Интимный, не в смысле, что для интима. Просто настолько личный, что никто о нем не знает.

-Спасибо за эти слова, - расчувствовался ты.

-Я тебя не прогоняю. Не подумай, просто пока я решила оставить все эти самокопания. А ты просто воплощения этого процесса.

-Ну вот, опять дразнишься. А ведь хотели расстаться друзьями.

-Ты же понимаешь, что мы не расстанемся. Ты всегда будешь со мной. Как все мои придуманные герои. Сегодня на одном сайте увидела такую фразу, типа здесь нет рассказов, в которых, тра-та-та, какие-то перечисления и такая фраза - "художников, которые продают себя, а не картины".

-Этакая подковырка.

-Я бы даже сказала под…, ну ладно, не буду. Если это конечно ко мне относилось. Я не могу ничего возразить. Просто не поняли всего до конца, не прочувствовали. Ну ладно. Я просто хочу сказать, то ты все время живешь во мне. Может в менее реальной форме.

-Но я тебе еще не раз буду надоедать, - шутишь ты, а потом очень серьезно добавляешь, - но как я уже сказал, ты знаешь, где меня искать, и если я тебе понадоблюсь…

-Да, я знаю, - я касаюсь твоей руки, - я хочу тебя поцеловать, хотя бы так…

-Ладно, закрой глаза.

Это как дуновение вечности, такое мгновенное, что холодит, как только оно исчезает и остается чувство невыносимой потери.

-Да, я тут хочу вставить рассказик один, закончила наконец. Ничего особенного, но все же. Не выкидывать же, но и отдельно не хочется его выставлять.

-О чем? - интересуешься ты.

-Все о том же, - улыбаюсь я хитрой улыбкой.

-Главное, что о любви, - замечаешь ты, - пока в тебе горит огонь, ты жива, помни об этом.

-Молчи, это сейчас не важно. Да, я придумала себе визитку, пока только подпись:

Здорово?

-Да, а как же "охотник за сказками"?

-У меня его позаимствовали, и знаешь, я только рада. Я их придумываю, а охотятся пусть другие.

-Спокойной ночи, сказочница. Шахрезада, ты выиграла себе жизнь еще одной ночью. Берегись крючков. Иногда на них такая сладкая наживка, но только проглотив ее, понимаешь всю горечь.

-Ну все уходи, и вот тебе вслед новый образ:

Элвин выкурил две сигареты подряд, словно запасаясь на долгий путь. Он выбросил окурок в кусты и заглянул в машину. Парень в ней сидел, не двигаясь, он зажал руки между колен и смотрел в другую сторону. Тем лучше. Эл сейчас не знал, что делать. Ему просто необходимо было немного времени, чтобы подумать. Да, чтобы все хорошенько обдумать и решить, как же выбраться из той передряги, в которую он угодил по собственной глупости. Он отвернулся от машины, прислонившись спиной к дверце, и стал смотреть на пустынную дорогу, обрамленную с двух сторон ровными рядами тополей, словно специально посаженными здесь, чтобы скрыть от проезжавших мимо машин то, что может твориться за ними. Сейчас Эл не пытался прятаться, хоть это было крайне не осмотрительно. Но за последнюю неделю он так устал от непрекращающихся пряток и погонь, что сейчас Элу было на все наплевать. Он готов был рискнуть ради этих нескольких минут бездумной свободы. Он даже не мог курить в своей собственной машине, а это очень утомляло.

-Ну что, Джей, нас ждет впереди долгий путь, - почти бодро произнес Эл.

Джейсон пожал плечами и отвернулся к окну. Эл вздохнул и еще раз со злостью спросил себя: "Какого черта я вообще с ним связался?"

-Как тебя зовут? - спросил Эл. В принципе, это его мало интересовало, но он предпочитал знать, как обращаться к заложнику, пока будет втолковывать ему свои соображения.

-Джейсон, - ответил парень.

Его голос выдавал легкий страх, но было видно, что Джейсон держит себя в руках и старается вести себя спокойно. Это понравилось Элу.

-Джейсон, - перебил его парень, и тут же дуло пистолета уперлось ему в лоб.

-Так вот, Джей, - невозмутимо продолжил Эл, - прежде всего, нельзя перебивать меня, иначе мой маленький приятель с тобой поговорит. Ты должен слушать меня и отвечать только, когда я спрашиваю, понятно?

Джейсон помолчал. Дуло прижалось сильнее к его коже.

-Ты понял? - переспросил Эл.

-Да, я понял, - кивнул Джейсон.

-Отлично, - удовлетворенно сказал Эл и убрал пистолет за пояс джинсов, - если будешь меня слушать, останешься цел. Я не хочу тебя убивать, просто ты должен мне помочь.

-Каким образом? - спросил Джейсон.

Элу показалось, что парень ведет себя нагловато, но он не стал обращать на это внимание.

-Ты будешь моим прикрытием, чтобы копы не вздумали стрелять в меня или еще чего. Мне просто нужно добраться до Мексики, а там я буду в безопасности.

-До Мексики? - ахнул Джей.

-Ну да, - Эл ухмыльнулся, - туда все и направляются, чтобы схорониться, а ты не знал?

Джей беспомощно пожал плечами и опустил голову, его поза выражала смирение, и это понравилось Элу. Он полагал, что с парнем особых проблем не будет.

-Так далеко, - прошептал Джейсон.

Но Эл не расслышал.

-Да, я не представился, - усмехнулся он, - меня зовут Элвин Бранч, и я расскажу тебе кое-что о себе, так, на заметку. Мне только двадцать два, а меня уже разыскивают в трех штатах.

Джейсон с недоумением посмотрел на него.

-Ну да, - продолжил Эл, - незаконное хранение и торговля оружием. И я тебе еще кое-что скажу по секрету, - он близко наклонился к уху парня, - я не из тех, кто сомневается, если нужно нажать на спусковой крючок, так что, если ты меня вынудишь, я сделаю это без колебаний.

Теперь в глазах Джейсона появился страх, но лицо по-прежнему оставалось спокойным.

-Ты меня хорошо понял? - спросил Элвин.

-Да, - нерешительно произнес Джейсон.

-Вот и отлично, надеюсь, у нас не возникнет особых проблем, - сказал довольный похититель.

Но проблемы возникли сразу же, как только Эл попытался закурить.

-Пожалуйста, не курите, - вежливо, но настойчиво произнес Джейсон.

-Какого хрена? - нахмурился Эл, - я не могу курить в своей машине?

-Прошу вас, - мягко сказал Джей, видя, что вызывает раздражение похитителя, - у меня астма.

-Это что еще за хрень? - недовольно спросил Эл, но закуривать не стал, почувствовав настороженность.

-Это болезнь легких, очень серьезная, а табачный дым может вызвать приступ.

-Ты что, можешь помереть? - недовольно спросил Эл, начиная волноваться.

-Если у меня не окажется под рукой вот этого, - Джей достал из кармана рубашки маленький ингалятор и вдохнул.

Эл решил, что если паренек будет и дальше вести себя тихо, то все обойдется спокойно, так что поездка может стать вполне сносной.

Он не пытался завести беседу с Джеем, так как тот выглядел не очень дружелюбно, но Элвин не любил молчания. Приходилось слушать по радио какие-то тупые песенки, чтобы не свихнуться от тишины. Эл поглядывал на Джея с интересом. Светловолосый парень с короткой стрижкой, приятный, но не особо примечательный. Тихий. Это Эл сразу отметил, но себе на уме, это тоже в глаза бросалось. Эл понял, что внешнее равнодушие и смирение - только маска, и от Джея можно ожидать неприятных сюрпризов.

Первый Джей выкинул, когда попытался улизнуть от Эла на заправке, где было довольно людно, и похититель не решался угрожать пистолетом. Однако кроме оружия у Эла была быстрая реакция и крепкая хватка, поэтому он быстро поймал Джейсона, когда тот пытался спрятаться за одной из машин.

После этой суровой тирады Джейсон вроде бы притих. Но Эл все равно был начеку.

Джейсон украдкой посмотрел на Эла. Тот сосредоточенно смотрел на дорогу. В ней не было ничего примечательного, все то же ровное шоссе среди безжизненных равнин Нью-Мексико. Эл щурил глаза, а Джей уже понял, что это значит - он злится.

Джейсон сам не знал, как относиться к ситуации, в которую он попал. Прежде всего, его похититель не очень был похож на преступника. Скорее на рок-музыканта со своими черными, отросшими до плеч волосами. И глаза у него были черные. В простых тертых джинсах, футболке и распахнутой клетчатой рубахе Эл выглядел вполне по-свойски, и если бы не пистолет за поясом, его никак нельзя было бы принять за преступника. Джейсон глубоко вздохнул. Ему казалось, что Эла очень раздражает молчание. Но ему самому оно только нравилось, Джей был из тех, кто мало говорил. Сейчас он пытался проанализировать ситуацию. Что произошло? Прежде всего, нечто невероятное и из ряда вон выходящее.

Джейсону Пристли было семнадцать. Он был сиротой, жил с сестрой матери и ее мужем, учился в колледже, и в принципе в его жизни никогда ничего не происходило, чтобы отличило один день от другого. После смерти родителей, восемь лет назад погибших в авиакатастрофе, вся его жизнь превратилась в до безобразия скучную массу, в которой ничего не выделялось. И вся эта тихая жизнь казалась Джейсону не настоящей. У него давно сложилось это ощущении - полной нереальности его жизни. Он смотрел на других людей, видел их как в тумане, словно старую кинопленку, и сам жил, почти ничего не ощущая. Потому что не было ничего настоящего.

И вот теперь произошло событие, перевернувшее эту череду ничем не выделяющихся дней. Джейсон никогда бы даже в воображении не смог представить себе подобную ситуацию, годящуюся разве что для фильма. Его похитил преступник, чтобы сделать своим заложником, гарантией безопасности. Нужно паниковать, нужно бояться. Но именно сейчас все происходящее казалось Джейсону реальным. Да, вот она настоящая жизнь, динамичная, непредсказуемая. Настоящее приключение, которое выпадет не каждому в этой жизни. Джей не мог отрицать, что все это будоражит и волнует его. Да, он готов был спасаться от полиции с этим парнем. Ехать с ним до самой Мексики, и может даже представлять, что они заодно. Но было еще кое-что.

Всю жизнь Джейсон испытывал на себе унизительную заботу и жалость из-за своей астмы. Его считали беспомощным, чуть ли не инвалидом, за которым постоянно нужно присматривать. Он всегда считал себя обузой для своих родственников, они заботились о нем, только потому что были обязаны. Он никогда не чувствовал себя самостоятельным. Джея все время опекали. Без особой нежности, но очень настойчиво, будто он не мог шаг ступить без постороннего внимания. Это очень утомляло и вызывало у Джейсона стыд и неприязнь к себе и окружающим. Никто его не воспринимал, как полноценного человека.

А вот этот похититель, Эл… Не смотря на то, что он пошел Джейсону навстречу, избавив того от табачного дыма, в целом он не очень церемонился и обращался с заложником довольно резко. Как с обычным заложником, способным сбежать, способным выкинуть какой-нибудь неприятный сюрприз. Именно поэтому Джей и пытался удрать, чтобы доказать себе и всем остальным, что он не беспомощен, а способен на что-то. И вот у него уже появилась цель в этой новой, совсем еще недавней настоящей жизни - освободиться.

Эл держал Джейсона, одной рукой зажимая рот, а другой приставил пистолет к виску. Он молился про себя, чтобы копы поскорее смылись. Они были так близко, что Элу казалось - еще чуть-чуть, и он попадется. А ведь он уже так далеко забрался. Он не мог все потерять. Джейсон замер, не шевелясь, почти не дыша.

-Спокойно, - прошептал ему на ухо Эл, - сейчас они уйдут, и я тебя отпущу.

Но пара копов осматривала магазин с большой тщательностью.

"Кого они ищут? - задавался вопросом Эл, - меня? Не может быть…"

-Иди в машину, живо! - скомандовал Эл.

Когда они отъехали на безопасное расстояние, Эл со злостью обратился к Джейсону:

-Послушай, смельчак, мне это все надоело. Думаешь, что я не вижу, как ты каждый раз пытаешь удрать. Да, я дал слабину и позволил тебе немного уйти, но если такое повторится, и я допущу ошибку, то расплачиваться придется тебе. Ты понял?

Джей кивнул, зная, что нельзя игнорировать вопросы Эла.

-Вот и отлично. Скоро, очень скоро мы доберемся до Мексики, и все закончится, зачем тебе напрасно рисковать? Подумай.

Эл завернул лед в полотенце и протянул Джею. Тот прижал лед к скуле, где появился большой синяк. Эл неловко произнес:

-Прости, не хотел быть так сильно, но ты меня вынудил.

Джейсон странно посмотрел на него, ничего не сказав.

-Черт возьми, - разозлился Эл, - да что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь.

-Твою мать, - сквозь зубы процедил Эл и вышел из комнаты мотеля, заперев снаружи дверь на ключ.

Джейсон вытянулся на одной из постелей. Не смотря на боль, его не отпускало радостное возбуждение. Эл злился, а значит Джей не был таким уж беспомощным, и похититель явно это понимал. Джей знал, что не оставит своих попыток освободиться. Это стало какой-то очень важно, почти жизненно важной, целью. Джейсон чувствовал необычайный подъем и прилив сил.

Они остановились в одном из бесчисленных мотелей, где сдавались на ночь маленькие домики. Там была одна комната с парой кроватей и холодильником, почему-то везде он работал еле-еле, и ванной, в которой всегда было очень ограниченное количество воды. Жара спадала только к вечеру, и усталые парни вытягивались на кроватях. Эл пребывал в каком-то подавленном состоянии, ему казалось, что чем ближе конец его пути, тем вероятнее возможность провала. Джей как обычно молчал, и эта его манера очень раздражала Эла. За все дни пути он услышал от паренька всего несколько слов. Будучи парнем общительным он очень страдал от молчания. Но Джея похоже это даже забавляло. Впрочем, Эл вообще не мог сказать, что думает по поводу всего происходящего Джей. Он молчит и что-то продумывает про себя, а потом пытается удрать при любой возможности, и получает нагоняй. Эла это просто удивляло. Джей казался парнем благоразумным, а благоразумие должно подсказывать вести себя спокойно и не рыпаться, а ждать, пока все закончится. Еще немного, чуть больше недели при небольшой скорости, при такой жаре, при величайшей осторожности, даст бог, и они доберутся до мексиканской границы.

Когда дыхание Эла стало ровным, Джей подкрался к нему. Похититель спал в джинсах, в карман которых и засунул ключ от номера. Он протянул руку, стараясь не дышать. Эл заворочался, и Джей быстро отвел ладонь. Прислушался и вновь потянулся к карману. Его сердцебиение участилось. Джейсон молился про себя, чтобы Эл не проснулся. Осторожно вытащил ключ из кармана. Ему все казалось, что сейчас Эл схватит его за руку. Но тот безмятежно спал. С облегчением вздохнув, Джей прижал к себе ключ и направился к двери. Вставив его в замочную скважину, он уже собирался отпереть дверь, когда почувствовав прикосновение холодного металла к затылку.

-Куда-то собрался, парень? - спросил Эл сердито.

Джейсон испуганно обернулся. Сердце чуть из груди не выпрыгнуло, Эл подошел так бесшумно.

-Слушай, мне это уже надоело, - устало произнес похититель, - я бы тебе опять вмазал, но очень устал и хочу спать. Завтра долго ехать, так что ложись и перестать делать глупости.

Почти с облегчением Джейсон починился.

-Твои родители, наверное, очень волнуются, - завел разговор Эл, когда ему стало невыносимо от жары и пыльной дороги, на которые было просто до тошноты противно смотреть.

-У меня нет родителей, - безжизненно произнес Джейсон, не глядя на похитителя. Он не понимал, почему Эл каждый раз пытается завести разговор, словно они приятели.

-То есть? - удивился Эл, - а с кем ты живешь-то?

-С родственниками, - Джей едва взглянул на Эла и снова уставился в окно.

-Понятно, - протянул Эл, чувствуя, что теряет терпение. Ему хотелось стукнуть Джейсона лбом об стекло, чтобы тот перестал себя вести так, будто ему на все наплевать, - но все равно они беспокоятся.

-Нет, не думаю, - с грустью произнес Джей, он сказал это не для Эла, а для себя, словно надоело держать это внутри, - я всегда был для них обузой, причиной лишних беспокойств. Даже если они знают, что со мной случилось, то только и могут жалеть, что я не могу быть нормальным, все у меня не как у людей, - он испуганно посмотрел на Эла, словно тот вынудил его на эту откровенность.

-Да, не очень-то приятно, - подхватил Эл, обрадовавшись, что Джей поддержал разговор, - я тоже с теткой жил, и она каждый день мне напоминала, какая я для нее обуза, так что я не выдержал и смылся.

-Зачем ты мне это говоришь? - хмуро спросил Джей.

-Думал, тебе интересно, - насупился Эл, он понял, что Джей опять замыкается, - блин, парень, ты всегда такой замороженный?

-Какое тебе дело?

-Слушай-ка, не груби мне, - с угрозой сказал Эл.

-Тогда нечего меня расспрашивать. Я не просился тебе в попутчики и не обязан поддерживать разговор.

-Ладно, - с обидой произнес Эл, - молчи и дальше, мне-то что, - он сердито прищурил глаза, и опять его взгляд уперся в дорогу.

Джей с облегчением вздохнул. Ему не было тягостно разговаривать с Элом, но почему-то нравилось выводить того из себя.

Джейсон отвернулся к окну. Он давил кашель, лицо его стало каким-то красным, будто ему воздуха не хватало. Сначала Эл просто не смотрел на него и не обращал внимания, но потом всерьез обеспокоился.

-Эй, ты как, Джей, что с тобой? - он потряс парня за плечо.

-Мое лекарство… - еле прошептал он с большим трудом, - оно кончилось…

-Черт, почему ты не сказал мне? - разозлился Эл, - загнуться хочешь?

-Что ты делаешь? - с удивлением произнес Джей, когда понял, что Эл разворачивает машину.

-Едем в город. Не мог раньше сказать, пока мы не уехали, - со злостью говорил Эл, скрывая свое волнение, - ты что, не мог сказать мне?

Но Джей не ответил. Ему стало совсем плохо. Легкие сжимались, причиняя невыносимую боль. Ему казалось, что он не может вдохнуть, все горело и кололо внутри. Перед глазами плыло. Он почти не слышал голоса Эла.

-Вот, держи, - Эл вытащил из упаковки маленький флакончик, приладил к нему распылитель и поднес ко рту Джея.

Тот еле приоткрыл глаза, разжал губы и вдохнул. Ему показалось, что пыль, которая покрывала изнутри его легкие, исчезает, а внутрь вливается прохлада.

-Ну, лучше? - спросил Эл с неподдельным беспокойством.

Джей кивнул и даже слабо улыбнулся.

-Ты купил пять штук? - он кивнул на пакет, который Эл бросил ему на колени.

-Про запас, - с облегчением произнес Эл, - ну и напугал ты меня, парень.

Он провел рукой по влажному лбу, убираю прилипшие волосы, потом по виску, по щеке…

-Что ты делаешь? - с недоумением спросил Джей.

Эл спохватился, что позволил себе расслабиться, он быстро завел мотор и, стараясь не смотреть на Джея, сосредоточился на дороге.

Беспокойство за Джея вылилось в заботу, связанную с постоянно растущим желанием. В эти дни становилось все хуже и хуже.

Эл не делал различий между парнями и девчонками. У него давно уже не было никого, и он понимал, что сейчас хочет Джея. Да, именно, хочет с ним переспать. Но это было не просто желание. Эл сознавал, что даже если переспит с ним, ему этого будет недостаточно. К этому желанию примешивались беспокойство, нежность и что-то еще.

Такое уже было однажды, когда он с ума сходил от милашки Мери-Бет. Она была заводной девчонкой, настоящей конфеткой, в ковбойской шляпе и сапогах. Она нарочно томила его, не подпуская близко к себе, а когда Эл наконец-то добился ее, то желание стало еще сильнее, превратившись в потребность. Мери-Бет подставила его на одном ограблении и смылась с их деньгами. Но она была девушкой из его мира, такой же, как Эл, вне закона, искательницей удачи и приключений. А этот парень совсем с другой планеты. Видно же, что благоразумный, приличный, скромный. Эл не хотел портить ему жизнь. Ну получит он его, все равно же не успокоится. Зачем терзать себя понапрасну? Скоро он доберется до Мексики, отпустит Джея и никогда больше не увидит. В принципе, он уже давно мог его отпустить, но нарочно оттягивал этот момент, убеждая самого себя, что Джей ему еще понадобится. К тому же парню нужна помощь, вдруг с ним что-то случится. Эл не мог не беспокоиться.

"Просто не спал давно ни с кем", - убеждал себя Эл, поглядывая изредка на Джея.

Парень как всегда безразлично смотрел в окно. Глядя на него, все внутри Эла сжималось, он вздыхал и отворачивался.

Он решил найти облегчение с одной из давних подружек в ближайшем городке. Эл понимал, что это не то, но надеялся, что хоть немного успокоится.

Встреча с Лиз Эла ничуть не отвлекла. Еще больше ситуацию усугубило то, что в мотеле остался только единственный одноместный номер.

Жаркая ночь, в постели с Джейсоном… Эл готов был стонать от отчаяния.

Джей проснулся от вполне ясного ощущения. К нему прижималось горячее тело, обнаженное, возбужденное тело Эла. Джей дернулся, но Эл удержал его, придавив сверху своей массой.

-Лучше не дергайся, - прошептал он.

Когда Эл начал двигаться, настойчиво, быстро, Джей готов был закричать от боли и непонимания, но поцелуй закрыл ему рот. А потом он поплыл. Взгляд еще успел ухватить пистолет, лежащий совсем близко на прикроватной тумбочке. Он мог бы спокойно до него дотянуться. Но не хотел, даже не думал об этом… Пистолет уже не был спасительным маяком, скрываясь в тумане. Было что-то теплое, быстрое, неотвратимое. Эл не держал Джея, и тот бы мог спокойно вырваться, но ему было не до того. Стало так хорошо, что Джейсон просто потерялся. Он летел, летел куда-то, ведомый Элом. А потом словно ослеп и глох, потеряв чувствительность от опустошения, когда все прекратилось.

Эл положил руку на влажную грудь Джея. Тот смотрел на него широко раскрытыми глазами, удивленно, потрясенно, но не сердито, совсем нет.

-У тебя, что в первый раз? - удивился Эл.

Джей кивнул и отвернул лицо.

-А ты ничего. Хочешь еще? - и не дожидаясь ответа, притянул Джейсона к себе, да тот и не сопротивлялся.

К ним подошла симпатичная официантка. Чтобы увидеть хоть какую-то реакцию Джея, Эл начал флиртовать с ней. Девушка была только рада этому.

-Да, детка, мне нужен хорошо прожаренный бифштекс, еще салат.

-Что-нибудь на десерт? - маняще улыбнулась она, пожирая Эла глазами.

Он понял ее взгляд.

-Может быть позже, - Эл мельком взглянул на Джея, тот равнодушно смотрел в окно.

-А твой друг будет что-нибудь заказывать? - она почти прижималась к Элу, не сводя с него глаз.

-Джей? - позвал Элвин.

Джей поморгал, как будто просыпаясь.

-А? Мне то же самое.

Когда официантка ушла, он как-то угрюмо посмотрел на Эла, толи с тоской, толи с обидой и спросил:

-Ты бросаешься на всех подряд?

-Нет, только на тех, кто мне нравится, - улыбнулся Эл.

От жары все плавилось. Воздух дрожал. Невозможно было его вдыхать, легкие горели. Эл с беспокойством смотрел на Джея, тот часто прикладывался к своему ингалятору. Это вызывало беспокойство. К тому же Эл понимал, что на такой жаре машина долго не протянет, она итак перегрелась, не хватало только, чтобы карбюратор полетел к чертям.

Впереди маячило крохотное поселение - мотель, несколько домом, пара магазинов.

-Привал, - бодро объявил Эл, Джей удивленно посмотрел на него, - поедем вечером, когда жара спадет, а сейчас лучше передохнуть. Я выбился, да и ты тоже.

В душ!…

-Я собираюсь принять прохладный душ, - сообщил Эл, Джей приподнялся и с удивлением посмотрел на него, - не хочешь присоединиться? Сэкономим воду…

"Какого черта? - рассердился Джейсон, - да за кого он меня принимает, если дуумает, что я соглашусь?"

-Ну, ты согласен? - нетерпеливо спросил Эл.

-Да…

Руки Эла и холодная вода на горячей коже представляли собой дурманящее сочетание. Ласковые ладони кружили по спине Джея, губы прикасались к его шее и плечам, и Джейсон впадал в транс. Ему было все равно, что происходит нечто неправильное. В объятиях Эла он чувствовал себя живым, настоящим. Да, он жил, остро, полно, невероятно. И было на все наплевать. Только бы и дальше чувствовать все это. Джей сдался на милость похитителя.

-Пойдем, спустимся в закусочную, - сказал Эл, нехотя отрываясь от Джея.

Тот кивнул, хотя все еще не пришел в себя. Его глаза были затуманены от недавнего оргазма, и он с трудом возвращался к реальности.

Эл потянул его за руку, заставляя встать, но, не выдержав искушения, так сильно прильнул к губам Джея, что тот чуть не задохнулся от нехватки кислорода. Но вырываться не стал. Ради этих поцелуев он готов был умирать по тысячу раз в день от приступов астмы.

-Джей, - осторожно произнес Эл, повертев в руках солонку. Официантка задерживалась, и Эл просто не смог выдержать ожидания и молчания за столом, - тебе хорошо со мной?

-Я тебя ненавижу, - как-то мягко сказал Джей, и уголки его губ чуть тронула улыбка.

Эл улыбнулся во весь рот. Он понял, что вся эта ненависть Джея - чистая страсть. Он протянул руку под столом и положил ее на колено Джею. Тот чуть вздрогнул, но не отстранился.

-Мне с тобой классно, - сказал Эл.

Джей кивнул и отвернулся, делая вид, что разглядывает зал. Эл немного поводил рукой вверх и вниз по ноге Джея, но становился, зная, что иначе заведется. "Мне с тобой просто невероятно классно. Ни с кем так не было…" - про себя добавил Эл.

Они лежали на постели, раздевшись до трусов. Было так жалко, что каждое движения получалось плавленым. Кожа Джея была липкой и влажной от пота, но Эла она неумолимо притягивала, хотелось коснуться ее. Он смотрел на выгнутую спину Джея и мучился. Тот всегда отползал после секса на другую сторону постели, отворачивался. И молчал. Эл с ума сходил. Ему было недостаточно просто секса. Хотелось поболтать, обнявшись, смеяться, шутить. Это так приятно делать в постели. Но он даже не знал, как подступиться к Джею, что сказать ему. Ничего не знал о нем, а тот не пытался раскрыться. Тогда Элу только оставалось притянуть Джейсона к себе и целовать, ласкать, до полного поражения. Джейсон всегда принимал его ласки. Но Эла не оставляли сомнения, действительно ли парню это нравится.

Элвин протянул руку, положил ладонь на поясницу Джея. Тот не шевельнулся. Тогда рука сползла ниже, забралась под резинку трусов. Не встретив сопротивления, Эл погладил ложбинку между ягодиц. Джейсон попытался отодвинуться, что-то буркнув неразборчиво, но Эл прижал его к себе и произнес:

-Тебе ведь это нравится, я знаю.

-У меня нет выбора, - холодно сказал Джей.

Эла словно чем-то холодным резануло.

-Что ты говоришь?

-Я просто подчиняюсь силе.

-Но я не применяю силу.

-Потому что я не сопротивляюсь. А если начну, ты сможешь со мной справиться.

Джейсон посмотрел на него, нахмурив брови. Эл просто не знал, что сказать.

-Но я не заставлял тебя…

-Я поддался тебе под дулом пистолета.

Эла это рассердило.

-Я не принуждал тебя. Даже в первый раз, пистолет был так близко от тебя, ты бы мог спокойно его взять, но ты этого не сделал… Тебе это нравится.

Джейсон промолчал, понимая, что Эл прав, и его обвинения бессмысленны.

Эл навалился на него сверху и, целуя шею, прошептал:

-Давай, останови меня, если тебе это не нравится. Просто скажи мне перестать…

Он вытянул руги Джея над его головой и сплел его пальцы со своими, не переставая целовать. Джей жадно ловил поцелуи, не имея ни сил, ни желания остановить Эла.

Слезы и удушье туманили рассудок. Джейсон чувствовал себя подавленным. Его мутило и трясло. Все о чем он мог думать сейчас - жаркий номер мотеля, где они с Элом занимались любовью целыми днями напролет…

Дуло пистолета уперлось ему в затылок. Джей попытался подняться с колен, но рука, заменившая пистолет, толкнула его в шею, и он упал, упершись в землю руками. Пальцы Эла сдавили его затылок.

-Черт, почему я не могу выстрелить? Давно надо было это сделать. Почему не могу отпустить тебя?…

Он расстегнул джинсы Джея и прижался к нему сзади.

-Почему я так хочу тебя?

Джей с упоением принимал грубое вторжение Эла, даже радуясь, что тот сейчас слаб от страсти, так же, как и он сам. Не может думать о безопасности. Не может избавиться от беспокойного заложника.

Эл поцеловал Джея в затылок, потом поднял на ноги и посмотрел в глаза.

-Ты не уйдешь от меня, пока я сам тебя не отпущу, - с угрозой произнес он, сощурив глаза, - боже, Джей, что ты со мной сделал?

Джей был в душе. Эл метался по комнате мотеля. Он с ума сходил при мысли, что Джейсон мог действительно убежать. Казалось бы, это должно облегчить ситуацию, но Эл не хотел его отпускать. Не мог представить, как он будет дальше без Джей, привязываясь к нему с каждым днем все сильнее. "Это не Джей заложник, а я. Заложник собственных чувств. Ведь знал же, что так будет…" С каждой физической близостью привязанность становилась все сильнее. Эл понял, что влюбился. Серьезно. И, скорее всего, безответно. Он понимал, что Джей только и ждет, когда освободится от похитителя. Но Эл уже не представлял, как он отпустит Джея. Он бы мог давно достигнуть цели своего пути, но словно нарочно тянул время, чтобы подольше побыть с Джеем, забыв о собственной безопасности. "Я не хочу с ним расставаться", - мучительно осознавал Эл.

-Отпусти меня, - прошептал с мольбой Джей, опуская голову Элу на плечо.

Эл с наслаждением вдохнул запах мокрых волос.

-Не могу, - с мукой произнес он.

Эл все смотрел и смотрел на спящего Джея, борясь с желанием прикоснуться к нему. "Нет, я не должен. Это ни к чему. Скоро мы разойдемся насовсем. Зачем накручивать себя? Я ведь не смогу остановиться. Никогда не могу, если только прикоснусь к нему. Что он со мной сделал? Молчит все время. Я даже не знаю, что он думает обо мне. Наверное, ждет, когда избавится от меня. Черт, я же не смогу без него…"

Не сумев побороть искушение, Эл притянул Джея к себе, сильно вжавшись пахом в его ягодицы. Джей проснулся и дернулся, пытаясь вырваться, но Эл удержал его, положив ногу на бедро. Когда он начал мягкие, но настойчивые толчки, Джей перестал дергаться. Он тихо застонал от удовольствия.

Все, Джей понял, что так не может продолжаться. Он воспользовался тем, что Эл расслабился и уснул.

Глаза Джея открылись. Он с непониманием посмотрел на Эла. Тот скорее прижал к его губам ингалятор, Джей быстро вдохнул.

-Мальчик мой, слава богу, - Эл прижал Джея к своей груди, - если бы ты… Джейсон, я бы не выдержал этого, - он поцеловал волосы Джея, - я так люблю тебя…

Джей почти ничего не слышал, он отчаянно уцепился в ворот рубашки Эла, прижавшись лицом к его груди.

В машине Эл немного успокоился. Лицу Джея вернулся здоровый цвет. "Слава богу, все обошлось"…

Джей не мог отделаться от ощущения уверенного спокойствия. Он понял, наконец, что нужен этому человеку. Как он ему нужен. Никогда он не чувствовал ничего подобного. Никогда после смерти родителей он не ощущал чьей-то любви. И теперь это приносило ему счастье.

-Я во всем виноват, я знаю. Черт, из-за меня ты чуть не умер, - с ненавистью к себе говорил Эл, - все, так не может продолжаться. Сейчас я отвезу тебя в город, там ты сядешь на автобус. Я дам тебе денег…

-Эл, - остановил его Джей.

Эл недоверчиво посмотрел на него. Джей улыбался. Он впервые увидел его улыбку, и это было прекрасно.

-Замолчи, хватит терять время, - сказал он твердым голосом, который звучал так необычно из уст молчаливого Джейсона. Он положил ладонь на руку Эла, - я хочу завтра быть в Мексике, так что лучше ехать прямо сейчас.

-Что ты сказал? - не веря, спросил Эл.

-Я сказал, что нам надо поскорее оказаться в Мексике. Так что не теряй времени.

Эл широко улыбнулся, счастливо, облегченно.

-Отлично, - произнес он чуть дрожащим голосом, и завел мотор.

Машина радостно чихнула и тронулась с места.

Ночь. Мерцает монитор. Я сейчас выключу компьютер. Немного грустно и тоскливо. Так бывает. Спокойной ночи. Пусть город спит. Пусть видит сказочные сны. В конце концов, должны же немного люди в них верить…