Аркадия

© Hellga

Et in Arcadia ego…

Pale Fire, а также Ясону, Тики и прочим посвящается –
за вдохновение. Спасибо, ребята!

-Что за дурацкая мода пошла – давать новорожденным мирам греческие названия?

-Не новорожденным. Просто не нанесенным на карты. А Аркадия – это, по-моему, по-латыни…

Молодой человек фыркнул. Их было двое, и они стояли на пустынной прогалине, немного растерянно озираясь вокруг. Прогалина шла точно с севера на юг, простираясь за горизонт, сколько хватало глаз, а в ширину казалась не меньше десяти ярдов. По обеим сторонам высился, зеленея, дубовый лес, и что-то подсказывало, что стоит сделать всего пару шагов в глубину, и чаща станет непроходимой. Впрочем, им уже не нужно было ни о чем догадываться: они успели проверить сей факт на практике, и было ясно, что идти можно только по просеке. Оставалось только решить, в какую сторону.

-Ну, и куда же мы подадимся? – Этот насущный вопрос интересовал лохматого рыжеволосого парня с лазурно-голубыми глазами. Его спутник – длинноволосый сероглазый брюнет – едва ощутимо улыбнулся.

-Смотря куда мы хотим попасть. В Кастерс, на север, ближе, но не думаю, что нам стоит туда сейчас соваться. С другой стороны, Арлета на юге намного меньше Кастерса, и о нас там узнают гораздо быстрее. Но лично я бы предпочел пойти на юг. В Арлете неплохая магическая гильдия. Нам это может пригодиться.

Рыжий только тихо охнул от изумления.

-И откуда ты только все это знаешь? – пробормотал он, но вопрос этот даже для него самого был чисто риторическим. Он махнул рукой. – А, ладно, мне-то что за дело… Знаешь – и ладно. В конце концов, вам, эльфям, виднее.

-Не эльфям. Фейри.

-Один черт. – Он вздохнул и вопросительно посмотрел на приятеля. – Ну что, пойдем, что ли? В эту твою Арлету…

Они двинулись вниз по просеке.

-И никакая она не моя, - возразил брюнет уже на ходу. – Я все это вижу в первый раз, как и ты.

-Дай Бог, чтобы не в последний, - пробурчал себе под нос рыжий, прибавляя шагу, чтобы не отстать от товарища.

 

Мы шли по прогалине уже довольно долго – настолько долго, что даже я начал постепенно уставать. Впрочем, борьба в Отражениях, да и перед ними, отняла немало сил; и все же мы оказались в этом совершенно незнакомом мире – незнакомом не только мне, не говоря уже о Рензо, - но и вообще никому из Странников фейри. А это, мягко говоря, неожиданно. Кто бы мог подумать, что такие места еще остались, после последнего бума среди иллайа… Что ж, во всяком случае, выглядит это место пока вполне дружелюбно. И магия здесь, насколько можно судить, в почете…

-Кэс, - неожиданно тронул меня за рукав Рензо. – Посмотри.

Я остановился и постарался проследить за направлением его указательного пальца. Сначала мне это не удавалось, и я только бестолково шарил глазами среди ветвей. А потом я увидел. И не поверил собственным глазам.

-Этого не может быть, - выдохнул я. Рензо просто кивнул. Мы оба не могли оторваться от потрясающего зрелища, представшего нашим взглядам.

На ветке дерева футах в семи влево от нас сидел дракон. Да-да, это был именно дракон: покрытый плотной красной чешуей, с золотистым костяным гребешком вдоль всего хребта, доходящим до самого кончика чудовищно сильного длинного хвоста, и перепончатыми кожаными крыльями. Миниатюрный, правда: величиной не больше новорожденного детеныша обычного дракона, - но все равно смертельно опасный. К тому же, это была явно взрослая особь – гребешок на змеиной голове дракончика уже давно закостенел, - да еще и потенциально огнедышащая в придачу. Увы, хвост его свешивался в сторону леса, и мы не могли разглядеть, самец перед нами или самка.

-Вот чудо-то, - пробормотал Рензо. Судя по выражению его лица, он обращался не столько ко мне, сколько непосредственно к дракону. Я его восхищение вполне разделял. Впрочем, самой ящерке наши восторги были явно до фени, если не дальше. – Такие даже в Ардисе не водятся…

Я кивнул.

-Поймать бы такого, - само собой вдруг сорвалось у меня с губ.

Рензо тут же встрепенулся, обернулся ко мне и смерил меня взглядом, откровенно высказывающим все, что он думает о состоянии моего рассудка.

-Совсем рехнулся? – не слишком вежливо осведомился он. – Каким таким сачком ты собираешься ловить огнедышащего дракона?

-Да не собираюсь я его ловить, - вздохнул я. – Делать больше нечего… Просто забавная птичка. Здорово, наверное, такую дома держать.

Рензо фыркнул.

-Наверное. Таллис эту идею оценит, я уверен. Домашний дракон – это именно то, о чем он мечтал всю жизнь.

-А, ну тебя. – Я только махнул рукой и пошел дальше. Рензо последовал за мной.

Мы шли, шли и шли. Солнце постепенно сдвигалось вправо; некоторое время оно светило нам прямо в глаза, нависая над горизонтом, как огромный живой сгусток огня. Представления о времени у нас были самые смутные, хотя свои сведения об этой субстанции мы черпали в надежнейшем из доступных нам источников. Мои часы остановились во время перехода; у Рензо часов и вовсе никогда не было, да если бы и были, нам бы это несильно помогло: в разных мирах время течет по-разному. Да и какой нам прок, скажем, от того, что мы идем уже 5 часов по земным меркам? Или шесть? Это ничего не меняло, а наша усталость служила куда лучшей мерой продолжительности нашего пути, чем механические приборы. В сочетании с перемещениями солнца из этого можно было получить такую точность, что ни один хронометр не сравнится. Но мне не хотелось тратить время и силы на подобную ерунду. В этом мире нас никто не ждал, значит, опоздать мы тоже никуда не можем. В такой ситуации необходимость в точном измерении времени отпадает сама собой.

День потихоньку начинал клониться к закату, во всяком случае, было уже далеко за полдень. От ходьбы под жарким солнцем с нас ручьями лился пот: мы были одеты в одинаковые черные брюки из эластичной ткани, серебристые водолазки, замшевые сапоги и куртки – вариация на тему костюма для верховой езды в исполнении Клариссы. Раздеваться и бросать одежду мы не решались: я не мог сказать точно, сколько нам еще предстоит пройти, а чем просто тащить вещи с собой – уж лучше на себе. Вопрос о продолжительности оставшегося нам пути периодически всплывал, но ответить мне было нечего. Я чувствовал только, что мы постепенно – медленно, но верно – приближаемся к Арлете, но насколько медленно и насколько верно оставалось для меня загадкой. Город словно закрылся, я не мог уловить ничего кроме его присутствия. Даже имя его больше не звучало.

Безжалостно палящие лучи солнца, конечно, значительно замедляли наше продвижение, но, как заметил Рензо, нам крупно повезло, что оно вообще светило: земля под ногами была мягкой, влажной, изумрудная листва казалась по-праздничному чистой и свежей. Значит, совсем недавно в этом лесу шел дождь, и, судя по всему, нешуточный. А месить грязь на лесной дороге под проливным дождем гораздо неприятнее, чем шагать на солнышке, даже если оно временами и припекает. Назначение прогалины не вызывало ни малейших сомнений: слишком уж аккуратно она была вырублена и утоптана. Это была дорога, даже, пожалуй, тракт, принимая во внимание ее ширину. Странно только, что за все это время нам не встретилось ни единой живой души. За исключением дракончика, конечно, но еще неизвестно, есть ли у драконов душа…

Рензо тоже что-то больше помалкивал. Хотя его бесконечная болтовня в обычных обстоятельствах довольно быстро начинала меня доставать, сейчас я бы отнюдь не отказался его послушать. Это, во всяком случае, помогло бы мне отвлечься от неприятных мыслей, которые уже несколько часов роились у меня в голове, и их полку прибывало с каждым шагом. Странное это все-таки местечко – этот мир, в который нас занесло. Непонятное. Знать бы еще хотя бы, где он находится… хотя чем бы мне это помогло? Вернуться так просто мы все равно не сможем; я же не сидх и не квени, переходить могу только через Отражения, а сейчас у меня не хватит сил контролировать Вихри… Дьявол! Где же мы все-таки оказались?

Был у меня, конечно, один любопытный вариант, но он мне нравился раз в дюжину меньше всех прочих. Да и поверить в него я при всем желании не мог. Просто дурацкая фраза Рензо никак не шла у меня из головы.

“Что за дурацкая мода пошла – давать новорожденным мирам греческие названия?” Новорожденные миры… Бред какой-то! Не может этот мир быть новорожденным. А уж тем более – моим собственным созданием, какие бы бредовые предположения не лезли мне в голову… Теоретически клио, конечно, могут давать жизнь новым мирам: в конце концов, наша стихия – иллюзии, а любой мир в той или иной степени именно иллюзией и является, но то теории. О практических опытах в этой области мне что-то слышать не доводилось. Клио немногочисленны; вряд ли у кого-нибудь из ныне живущих достало бы могущества на подобный фокус, даже если он возможен. А это само по себе еще не очевидно… С другой стороны, больше таких способностей никому и не приписывали, даже квени, не говоря уж о прочих… Впрочем, я бы, наверное, мог поверить и в новизну этого мира, и даже в то, что я сам приложил руку к его возникновению – или что там прикладывают, когда хотят создать мир. В конце концов, грунтовая дорога с непроходимой дубовой чащобой по обе стороны и двумя неведомыми городами на противоположных концах – не ахти какая сложная фантазия, а во время перехода чего только не случается. Почему бы ни поработать декоратором… Выбросы энергии в Отражениях, когда поднимаются Вихри, – да и в остальное время, собственно, тоже – такие, что, если по неосторожности с ним столкнешься, разберет на атомы и раскидает по Вселенной; этого на десяток материализованных иллюзий такого уровня хватит, и еще останется. И все бы хорошо, я бы, может, и поверил – во всяком случае, допустил бы такую мысль, если бы не все тот же злосчастный дракончик.

Во-первых, такую тварь я мог придумать разве что после грандиозной попойки, а я вроде накануне ничего не пил. А во-вторых, прежде чем в мире естественным путем появится и сможет существовать сознательная или хотя бы полусознательная жизнь, должна пройти как минимум пара-тройка веков. Для надежности – веков семь, а лучше – десять, чтобы система успела устояться и окрепнуть. Сколько бы мы не блуждали в Отражениях, – а я могу допустить, что наш переход не был мгновенным, как казался, – вряд ли успело пройти столько времени. Не то чтобы это было совсем уж невозможным – время в Отражениях совсем не то, что в Мирах, – просто весьма и весьма сомнительным. Слишком уж много невероятностей в одну кучу… Но так или иначе, а жизнь в этом мире была, и я не имел к ее происхождению никакого отношения. Нашей знакомой ящеркой она ведь не ограничивалась; Рензо это совершенно явно чувствовал, да и я тоже: мне уже приходилось бывать в пустых мирах, и они звучали по-другому. А тут определенно обитали люди или, по крайней мере, какая-то человекоподобная раса. Создать же самостоятельно мыслящее существо, тем более человекоподобное, неспособен даже клио. Это аксиома, доказательств которой не требовалось.

Но куда же нас тогда занесло?

Загадки, загадки… У меня не было ни единого ответа. У меня не было даже ни единого вопроса! Черт бы побрал это место, пропади оно все пропадом…

Первые проблески в чаще стали появляться, как только край солнца коснулся верхушки деревьев. Когда половина солнечного диска скрылась за лесом, между деревьев показалась городская стена и кусочек ворот. Молодые люди ускорили шаг. Город приближался, в то время как вокруг продолжали сгущаться сумерки.

-Интересно, принято ли тут запирать ворота на всю ночь после захода солнца? – задумчиво пробормотал рыжий себе под нос, но брюнет его услышал. Он вскинул голову, они переглянулись, одновременно смерили взглядом расстояние до ворот и высоту солнца и, не сговариваясь, побежали к красной кирпичной стене. В тот момент, когда они вступили за тяжелые кованые ворота, последний луч солнца, вспыхнув на прощанье и отразившись в золотом флюгере на шпиле городской ратуши, окончательно погас. Вечер, наконец, наступил окончательно.

Когда сквозь листву стало просвечивать что-то красное, мы с Рензо уже начали обсуждать, как мы будем устраиваться на ночлег. Положение у нас было, мягко говоря, незавидное: ни припасов, ни оружия, ни какого угодно снаряжения. В общем-то, это объяснимо: мы собирались всего-навсего на верховую прогулку, а не в путешествие по мирам, так что особых приготовлений мы не делали. Я снова попытался вспомнить, каким образом нас втянуло в ту заварушку, но ничего не вышло; я знал только, что успел в последний момент увести нас в Отражения, а потом мы оказались здесь, в этом непонятном мире, который я почему-то назвал Аркадией, на этой самой прогалине. Произошло это, по моим подсчетам, часов 12 тому назад, но мои ощущения говорили, что по земным меркам прошло не меньше полутора суток. Тридцатишестичасовой переход без привалов, еды и питья – это даже для клио кое-что. И тем не менее, я чувствовал себя вполне сносно. Взглянув на Рензо, я убедился, что и он не падает с ног от усталости. Конечно, он тоже далеко не обычный человек, но все же… Что-то во всем этом было до крайности странное.

И все-таки мы устали. Не так сильно, конечно, как должны были бы за 36 часов – даже не так, как за 12, – но устали. С каждой новой пройденной милей ноги заплетались все чаще и чаще, и мы шли все медленнее и медленнее. Сказать, как долго этому еще предстояло продолжаться, я не мог: где-то миль через пять после дракончика я окончательно перестал чувствовать Арлету. Я по-прежнему был уверен, что она находится где-то там, дальше на юг, но где именно и сколько нам до нее идти, я определить уже не мог. Утратить связь было странно: словно мы не приближались к городу, а, наоборот, удалялись от него, – но, поскольку я не мог вспомнить, чтобы что-нибудь подобное происходило со мной прежде, я решил, что в этом нет ничего страшного. Возможно, так бывает всегда; а возможно, я просто выдохся. Проходя через Отражения, при известной сноровке, можно здорово подпитаться гуляющей там энергией; но чтобы вырваться оттуда, иногда приходится прикладывать серьезные усилия, так что я, как всегда, не знал, потерял я в этой борьбе или выиграл. Судя по некоторым признакам, на этот раз я все-таки выиграл, но особой уверенности у меня в этом все равно не было.

Так или иначе, но нам обоим было ясно: если до захода солнца мы так никуда и не придем, надо будет устраиваться ночевать у дороги. Перспектива была, прямо скажем, так себе – не в последнюю очередь все из-за того же дракончика: фиг их знает, в каких количествах они тут водятся, – но выбора, судя по всему, не оставалось. У меня-то сил на ночной переход еще бы хватило, но Рензо почти полностью вымотался, да и я бы к утру едва держался на ногах. К тому же, кто его знает, когда оно наступит, это утро… Да и логики в том, чтобы идти до упора, пока ноги не отнимутся, я тоже особенно не видел.

Меня, однако, ждал сюрприз: Рензо, державшийся заметно хуже меня, отчаянно воспротивился моему предложению остановиться на ночлег. До этого он с тем же упорством отбивался от всех моих попыток устроить привал, а так же попробовать все-таки пробраться в чащу и поискать чего-нибудь съестного, а еще лучше – родник: горло от жары и пыли страшно пересохло, аж саднило. Я не очень понимал его путаные возражения, да и он сам, по-моему, тоже, но общий их смысл сводился к тому, что надо идти, пока не придем в Арлету, иначе “будет поздно”. Поздно для чего мне так и не удалось от него добиться, и я подозревал, что он и сам этого толком не знает, но сдаваться он явно не собирался. Так мы и спорили, продолжая тем временем идти на юг по прогалине, когда сквозь листву впервые стали просвечивать красные кирпичные блики.

Признаюсь, первой моей мыслью было, что нам встретилась увеличенная копия давешней пташки. Моя рука машинально дернулась к левому бедру, где я обычно носил кинжал или пистолет – в зависимости от того, насколько развит был мир, в который я собирался. Но на этот раз я не собирался ни в какой мир, и я немедленно вспомнил об этом, скользнув пальцам по пустому поясу. К счастью, Рензо не заметил моего жеста. Его взгляд был прикован к мелькающим в листве ало-бордовым пятнам.

-А мы, похоже, почти пришли, - выдохнул он, наконец, одновременно радостно и удивленно. – А я уж думал, тебе все это причудилось…

Я едва не оскорбился в лучших чувствах: когда это, скажите, пожалуйста, мне такое чудилось? – но прикусил язык. В том-то все и дело, что никогда. Раньше со мной такого не бывало, ни всерьез, ни понарошку, так что, по большому счету, мы вообще не могли быть уверены, что тут есть какой-то город, пока не увидим его собственными глазами. Но, похоже, город все-таки был, и нам оставалось пройти совсем немного, чтобы самим в этом окончательно убедиться.

Мы сделали еще несколько шагов, и лес неожиданно кончился. Не поредел, не расступился, не сошел на нет, а просто оборвался, как будто по земле в этом месте кто-то провел демаркационную линию между лесом и степью. Мы обнаружили, что стоим на склоне невысокого пологого холма, поросшего густой темно-зеленой травой, у подножия которого раскинулся небольшой городок, окруженный высокой стеной из красного кирпича. От опушки леса до стены вилась неширокая утоптанная тропинка, а в том месте, где она достигала города, стена расступалась, оставляя место для тяжелых кованых ворот. Они стояли распахнутые настежь, и тропинка, не притормаживая ни на секунду, влетала за ворота, чтобы через несколько футов превратиться в степенную городскую улицу. На глаз, с того места, где мы стояли, до городских ворот было чуть меньше полумили.

Мы двинулись вниз по склону, почти невольно ускоряя шаг. Нам в голову не закралось ни единой мысли об осторожности; впрочем, я готов был поклясться, что никакая опасность нам в этом городе не угрожает. Теперь, когда оказалось, что город на этом конце дороги все же есть, я был склонен гораздо больше доверять собственным ощущениям, а они говорили мне, что мы нашли-таки, наконец, тихую гавань. Звучало это невероятно успокаивающе, и мне как-то не пришло в голову, что мы, в общем-то, ничего такого и не искали…

-Интересно, а их запирают на ночь? – задумчиво проронил Рензо, не отрывая взгляд от ворот. Мы быстро переглянулись. Спустя секунду мы уже мчались к городу не разбирая дороги: вполне возможно, что их и не запирают, но провести предстоящую ночь под стеной по эту ее сторону, раз уж мы дошли, было бы обидно – как минимум. А обычны шагом мы до захода солнца вниз не успевали. На бегу вскидывая глаза к небу, чтобы удостовериться в положении светила, я увидел, что над горизонтом осталось чуть больше четверти солнечного диска. Похоже, что мы и так не успеем…

Но мы успели. Мы влетели в ворота в тот самый момент, когда за горизонт опустился последний солнечный луч, и Рензо едва не сшиб меня с ног, пытаясь затормозить на густой дорожной пыли.

-Прости, - выдохнул он, когда я, выругавшись, ухватил его за край куртки и помог сохранить равновесие. – Я просто… не думал… что смогу… пробежать полмили… после того, сколько… мы прошли.

Я кивнул: я, честно говоря, тоже не думал. Вообще. До того момента, как мы вышли из леса и увидели город, я считал, что мои силы на исходе. Я знал, что могу идти, но на подобные пробежки я считал себя неспособным уже часа четыре. О Рензо я и вовсе не говорю. И вот, однако ж… добежал и даже не споткнулся. Уже в который раз за этот долгий день у меня в душе зашевелилась тревога и какие-то нехорошие подозрения, но я, как и прежде, от них отмахнулся: не до того сейчас. Похоже, этот стремительный спуск стал нашей с Рензо лебединой песней: я наконец-то испытал всю положенную мне усталость в полной мере, а на моего приятеля и вовсе было больно смотреть. Требовалось немедленно найти гостиницу, таверну, постоялый двор или, на худой конец, чей-нибудь незапертый сарай – нам жизненно необходимо было куда-нибудь лечь. И уснуть – желательно, часов на 20.

Мы медленно поплелись по улице, постепенно восстанавливая дыхание. Спустя пару минут мы даже оказались в состоянии поднять головы от мощеного булыжником тротуара и оглядеться по сторонам. Город был самый обычный и ничем не примечательный: кукольные домики в старо-европейском стиле, чистенькие улочки, клумбы под окнами… Мило и непритязательно. В общем и целом, учитывая все обстоятельства, гораздо лучше, чем вполне могло получиться. Я озирался вокруг себя с удивлением и каким-то странным удовольствием. Ну надо же! Окна в некоторых домах были затянуты цветным стеклом, образуя витражи, причудливую мозаику с замысловатыми сюжетами. Мне захотелось подойти поближе, чтобы рассмотреть эти картинки, но я решил отложить это мероприятие до лучших времен. В настоящий момент мне было как-то не до изучения искусства местных стекольщиков… Рензо больно ткнул меня локтем в ребра.

-Смотри, - сказал он. Тон у него при этом был странный. Я обвел улицу глазами, но ничего необычного не увидел. Дома, палисаднички… из-за домов уже начала проглядывать городская площадь… Я пожал плечами.

-В чем дело? – спросил я его. Рензо посмотрел на меня с тем же странным выражением.

-Ничего особенного не замечаешь? – поинтересовался он в ответ.

Я покачал головой.

-Нет. Городок как городок. Похоже, зажиточный… так что, скорее всего, здесь есть приличная гостиница. – Я вздохнул. – Знать бы еще, где она…

-Вот именно, - зловеще откликнулся Рензо, но я продолжал рассуждать, не обращая на него внимания.

-По идее, такие заведения открываются в центре города, на площади или на одной из ближайших улиц… думаю, мы найдем что-нибудь без особого труда. Хотя лучше бы спросить кого-нибудь из ме… - Я осекся на середине фразы.

Рензо мрачно усмехнулся.

-Дошло наконец… - Он покачал головой и опустился на край тротуара. Я ошарашено смотрел на него.

-Я ошибаюсь, или мы не видели еще ни одного человека с тех пор, как вошли в город? – наконец смог спросить я. Рензо кивнул.

-Не ошибаешься. Я тебя даже поправлю: мы не видели ни одного человека с тех пор, как оказались тут. Ни единой живой души. Кроме той твоей пташки…

Я обессилено опустился на бордюр рядом с Рензо.

-Этого не может быть, - прошептал я. Неожиданно мне в голову пришла идея. – А может, они просто по домам все сидят? – предположил я, с надеждой глядя на него. – Может, у них просто традиция такая…

-Ну да, конечно, - с сарказмом согласился Рензо. – И стражники тоже, и привратник… Все сидят по домам, без света, ворота настежь распахнуты всю ночь… - Он только покачал головой и отвернулся.

-Тогда что же?

Рензо обернулся, посмотрел мне в глаза.

-Сам знаешь, - ответил он.

-Но… может быть, это только в этой части города… а в других кварталах… - слабо попытался возразить я и замолчал. Я знал, что Рензо прав. Мне отчаянно не хотелось в это верить, но я знал, что дело обстоит именно так, как он говорит: в Арлете – если это, конечно, она – не было ни единого человека, кроме нас двоих. Город был пуст – не заброшен, а просто пуст. И что-то подсказывало мне (ох уж мне эти предчувствия…), что и в Кастерсе дела обстоят точно также. Похоже, мы с Рензо нежданно-негаданно оказались единственными людьми во всем мире…

-Но ведь здесь есть сознательная жизнь. – Я снова сделал попытку протестовать. На этот раз звучало уже убедительнее. – Я знаю… я ее чувствую. И ты чувствуешь… Чувствуешь же?

Рензо кивнул.

-Чувствую. Но я же не знаю, от кого исходит это ощущение. Может, это деревья в лесу размышляют о смысле жизни?

Это было уже слишком. Образ ударившегося в философию дерева мгновенно возник у меня в воображении, а я заворожено наблюдал за ним, забывая даже рассмеяться. Из транса меня вывело испуганное восклицание Рензо.

-Эй-эй-эй! Ты что это творишь?

Я вздрогнул, тряхнул головой, отгоняя наваждение, и только тогда увидел то, что так поразило Рензо: в воздухе, постепенно увеличиваясь до натуральных размеров, висел ухмыляющийся полупрозрачный дуб. Его серо-зеленые глаза с любопытством смотрели на нас из-под кустистых ветвей; несколько ниже на стволе располагался впечатляющих размеров рот со вполне хищного вида зубами. Впрочем, как только я потерял концентрацию, видение стало быстро таять, истончаться и спустя мгновение рассеялось совсем; но мы еще несколько секунд сидели, не решаясь пошевельнуться: Рензо – от страха, а я – просто обалдев от собственной фантазии. Наконец, Рензо поверил, что никакая опасность ему больше не грозит, и нашествия плотоядной растительности в ближайшее время не предвидится, и с шумным облегчением выпустил воздух из легких.

-Ну ты даешь, - только и смог сказать он. – Это еще что такое было?

Я устало отмахнулся.

-Так. Ассоциация. Сам виноват, между прочим… нечего было про философствующие деревья говорить… Скажи еще спасибо, что у этой твари ног не предвиделось... -–Я неожиданно для самого себя зевнул, а потом потянулся. – Выспаться мне надо, вот что, - решительно заявил я. – А то черт его знает, какая еще дрянь мне привидится…

-И как ты намерен это устроить?

Я пожал плечами.

-Как все нормальные люди. Найдем гостиницу и остановимся там.

-Каким это, интересно, образом? Если тут и правда никого, кроме нас, нет…

Я снова пожал плечами.

-Элементарно, Ватсон. Займем любой номер, какой понравится… так даже проблем меньше. Тем более что местных денег у нас все равно нет…

-А если они все вдруг появятся? – продолжал упорствовать Рензо, но у меня уже не было сил на все эти умозрительные рассуждения и безосновательные гипотезы. Я мог думать только о подушке и одеяле. И с чего я взял, что смог бы идти всю ночь?…

-Появятся – вот тогда и разберемся, - буркнул я в ответ, стараясь подавить следующий зевок. – А пока не морочь мне этим голову, завтра разберемся. Только никто не появится, - добавил я, поднимаясь на ноги.

-Почему это?

-Не знаю. Просто ощущение. Слушай, давай завтра утром все обсудим, ладно? Сейчас надо найти гостиницу…

Не знаю, хотел ли Рензо еще что-нибудь мне возразить, но делать этого он не стал. Собственно, возражать на мое предложение ему было особенно нечего: ничего разумнее мы бы все равно не придумали, а если бы и придумали – не смогли бы осуществить, он себя чувствовал ненамного лучше меня. Что касается мер предосторожности, об этом мире мы ничего не знали, выбрать для ночлега наиболее безопасное место, соответственно, не могли… Впрочем, меня по-прежнему не оставляло ощущение, что опасность нам тут не угрожает. Если только от нас самих…

В общем, еще одного длинного препирательства на предмет дальнейших действий, как ни странно, не последовало. Рензо встал, и мы побрели дальше по улице в сторону площади. Тут нам, однако, повезло: не успели мы пройти и пятидесяти ярдов, как над нашими головами закачалась вывеска с двумя заплетенными в хитрый узор буквицами. Когда мне, наконец, удалось расшифровать этот шедевр каллиграфии, со мной чуть не случился приступ истерики. Я хохотал так, что Рензо, который, казалось, уже давно привык к моему неадекватному поведению, снова, как в старые добрые времена, начал коситься в мою сторону с подозрением. Я сделал страшное усилие, чтобы хотя бы внешне успокоиться и снова обрести дар членораздельной речи.

-Это B&B, - объяснил я с трудом, вытирая текущие по щекам слезы. – Понимаешь? B&B. Здесь. В Аркадии…

Рензо шутки не оценил, во всяком случае, его реакция была куда менее бурной. Тем не менее, он соизволил улыбнуться.

-Стоило тащиться черти куда, - фыркнул он. Потом сощурился. – А может, это опять твои штучки?

Я покачал головой.

-Не знаю, - честно признался я. – И вряд ли выясню. Но сейчас мне, честно говоря, плевать, будь оно хоть галлюцинацией. Особенно если там найдется достаточно материальная кровать…

Кровать нашлась, и не просто материальная: высокая, мягкая, широкая постель, застеленная хрустящими от крахмала или еще какой-то похожей дряни простынями. В комнате приятно пахло чем-то чистым и свежим; мне даже показалось, что на подоконнике стоит горшок с какой-то домашней зеленью. Но так это было или нет, и что за растения держат в домах в этом странном пустынном мире, рассмотреть мне так и не удалось: в этот момент моя голова коснулась подушки, и я провалился в глубокий черный сон.