Депрессия, паранойя и глюки в одном шампуне. На этикетке: "Рейвер, ты обожрался веселья, ложись теперь на холодный пол и страдай." Это всё про отражение реальности. Про то, как рушатся воздушные замки.

Будущего нет. Ведь сейчас даже хуже, чем было при панках. Гнетущая экономическая атмосфера, да и общий пиздец в Этой стране который год не отпускают сцену, теперь уже, вангую, навсегда разделенную на лютый мейнстрим и глубокий андеграунд. Техно официально запретили. К концу восьмого десятилетия Эйсид Хаус и все, за что он выступал, были изнасилованы, уничтожены и поглощены попсой. (Сток Эйткен и Уотерман. Ебать их, пока не сдохнут.) В конце концов, это Британия Тэтчер, где гражданин - бог-потребитель и ничтожный пахарь. В Этой стране всё можно купить, если у тебя есть деньги, но обычно у тебя их нет. Цена на жизнь не позволяет жизнью наслаждаться, никто никому не доверяет, и о настроениях Второго лета любви уже мало кто помнит. Сейчас кажется дикостью обниматься на танцполе со всеми подряд. Загляни в любимый клуб - коматозники отрубаются по темным углам, мимо шатаются тела, потерявшие хозяев, медленные раскачиваются в тустепе, а ускоренные неистово слэмятся, бегут на месте в адреналиновом подрыве, в погоне за эйфорией. Наркотики отдельная тема, сплошные передозы. Хреновы латвийские "снежки", кетамин и крек исказили лицо рейва до неузнаваемости. Счастливые таблы просто невыгодно толкать. Ученые до сих пор выясняют, что лежит в основе депры: говнонаркотики или говносреда, но с уверенностью можно сказать, что, когда пришел даркор, Британия была к нему абсолютно готова.

На сегодня поставщиками даркора являются два крупных лейбла, Moving shadow и Suburban base, и еще дофига помельче. Хотя, уточняю, что они не специализируются на мрачняке, они специализируются на брейкбит-хардкоре и джангле в целом. Просто когда стало понятно, что рейв разделился на счастливый и несчастливый, они сделали свой выбор. Что касается звучания, жанр явно потаскал некоторую жесть у бельгийского техно, подсел на синтетический турбо-звук, который называется Гувер и напоминает вакуумный пылесос, сделал ставку на тайм-стретчинг с металлическим привкусом, семплы из фильмов ужасов, и всё это замешал в хаотичных брейках. Без начала, без конца, без кульминации,160 бит в минуту. Приятного, на самом деле, мало. По задумке, даркор сопровождает вглубь помутненного разума, во внутренний мир, погрязший в безнадеге, отчаянии и разочаровании, которые, словно паразиты, выедают изнутри человеческое "Я" в каждом из нас. Здесь есть отсылки к сумасшествию и призракам, искривлению пространства-времени, потерянности и бэд-трипам. Вместо запитченного диско-вокала слышны крики, плач, детский смех, потусторонний монолог, тревожные фоновые текстурки с психоделическим эхом, то есть, всё, что можно нарыть в видеотеке на полке с хороррами. Как вишенка на дерьма-пироге - падший ангел - злой эйсид-хаус.

Солнечные деньки, очевидно, закончились. Рейверы получили солнечный ожог. Аплифтинг и кайф? Надоело. Нахуй лизергический гедонизм, давайте уже страдать! Помню, года два-три назад, я гордился, что принадлежу тусовке, построенной на чувстве счастья и единства. Нихрена с тех пор не осталось. Ни-хре-на.

Мне дали очень простую инструкцию. «...э-э-э, Изи, ты можешь сыграть какой-нибудь жоский грув? В одиннадцать вечера в четверг. Тащи наркоту и музыку».
Гимны для вскидывания рук звучали артефактами далекого идеалистического прошлого, хотя им было всего два года. Я мог бы сочинить что-нибудь суровое, мрачное и с кучей реверберации, чтобы ставить это в подвалах для толпы совсем угашенных рейверов, как обычно ставил после трех ночи. А тут в одиннадцать, в сумерки. Я пришел. Думал, приколоться как на Хэллоуин, не смотря на то, что мое клубное "шестое чувство" диктовало банальный страх. Так и вышло. Билетер искренне посочувствовал мне на входе, и через секунду я всё понял. Оказавшись в Тензоре в Ист-Энде, мне показалось, что я нахожусь в аду с грешниками, где стоит плач и скрежет зубов (настолько все были обдолбаны). На фоне играл саундтрек к подступавшей тьме и монохромные стробоскопы пронзали облака тумана. Ко мне подошли чуваки в толстовках: "Йоу, крэк? Спиды? Крэк?" А тут еще готы во всем черном пили водку по углам или сидели на полу, обняв колени. Ни одной футболки со смайликом - кроме моей, да и тот грустный. Я прошел сквозь накаченную кетамином толпу и подошел к декам, одновременно подкатив туда на скейте виниловую башню. Диджей играл последнюю пластинку, поэтому я поступил согласно правилам вежливости и встал позади него с наушниками; На одной вертушке крутилась дорожка "чарли" (cocaine), положенная на блин с "Призраком моей жизни" Rufige Kru. В зале, будто в первобытном супе, копошились тени нигилистов, они двигались не под бас, а под скоростной брейк, что придавало конвульсивности их движениям. Эскапизм теперь выглядел как мазохизм. В тот вечер я выдержал испытание даркором, но какой ценой! Пока докручивалась чужая пластинка, кое-кто занюхал с нее кокс. Терять было нечего. Потом стоял там в диджейской кабине как полный идиот, молчал и запускал все сорта шварцы поочереди. Никакой эйфории, никакого возбуждения – вообще никакой реакции от зала. Как и должно быть. Тогда я взял микрофон и крикнул: "Денег нет, но вы держитесь!", и почувствовал, что попал в точку. Или поставил точку в конце, просто добил их. Больше меня там не видели. Модные диджеи играли только дарк-хаус, дарк-брейкбит и дарк-джангл, я же устарел, вместе со своей тупой идеологией на фоне мрачных и утонченных коллег. И пошли они на хой. Похоже, тусовка загнулась, на даркор-рейвах вайб в целофан дышал. Ясен хрен, Тензор был для меня потерян, как и все другие рейв-споты, перешедшие на темную сторону Силы, а мейнстримные фестивали слишком конфликтовали с принципами и бюджетом, чтоб посещать их.

Пока я оплакивал гибель веселого техно, в конце длинного темного тоннеля уже вспыхнул яркий свет. Стало видно, что эпоха веселых гимнов еще не окончена, и я, как преданный исповедник PLUR, обязан сделать хардкор счастливым снова! Но это уже будет совершенно другая история.