Выражение “туман будущего” употребляет Вашингтон Плэтт, американский генерал, написавший учебное пособие для разведчиков. Он учит их ориентироваться в этом тумане. Ни автор этих строк, ни, смею надеяться, читатель не принадлежат к славным рыцарям плаща и кинжала. Но будущее, не похожее на всё то, к чему мы привыкли, сгущается перед нами, и приходится шарить руками в непроглядном мареве, пытаясь определить что-то на ощупь, потому что в сегодняшнем, плюралистичном и многополярном мире вряд ли наберётся много таких, кому можно доверить свою судьбу. Народные избранники и помазанники Божьи, пролагающие пути своих народов, могут оказаться не на высоте задач.

На недавнем саммите тысячелетия в Нью-Йорке присутствовали главы большинства государств Земли. Они порешили к 2015 году справиться с основными проблемами человечества. О чём говорит такая точность даты?.. Представьте, что вам надо построить дом. У вас есть опыт, деньги, вам доступны материалы и рабочая сила. Вы планируете ход работ, и, в зависимости от объёмов строительства и сопутствующих обстоятельств, с точностью до месяца – двух – трёх, намечаете предполагаемые сроки вселения жильцов, не слишком смущаясь, а то и зная наперёд, что вам ещё придётся их передвинуть, и даже не раз. Такова жизнь. А теперь представьте, что вы, занимая приличную должность с хорошей зарплатой, отвечаете за решение жилищной проблемы, в том или ином масштаба. Но вы понятия зелёного не имеете, что с ней, с этой проблемой делать. Как же обеспечить себе безбедную жизнь, по возможности, на длительный срок? Вы намечаете точную дату окончания строительства. 25 ноября 2004-го года дом будет сдан под ключ! А до того меня не троньте! Не отрывайте от дела! Обносите строительную площадку высоким забором и назначаете охрану с правом привлечения любопытных к суду за разглашение госу… пардон, строительной тайны. Успех обеспечен. Ваш, личный, разумеется. Изберут ли на второй срок, зависит от демократических порядков в Датском королевстве.

Помнится, кто-то из светочей российской мысли заметил, что коммунизм будет не построен, а объявлен. Какая жизнь при этом могла бы наступить, позволяет видеть, например, роман В. Войновича “Москва 2042 года”. По счастью, даже совковая ментальность бывших советских вождей уберегла их от массового строительства трубопроводов вторичного продукта. Дерьмопроводов, по-простому.

В наших краях с ментальностью всё в порядке. Другая здесь ментальность. Точнее, две разные. Насколько разные – судить не берусь. Читателю виднее.

По мнению некоторых комментаторов, нынешний тупик в переговорном процессе – это хорошо срежиссированный спектакль, в заключительном акте которого, словно чёрт из табакерки, появится искомое соглашение. Долгожданный мир будет объявлен. Утомлённые актёры - Клинтон, Барак и Арафат, - разыгрывая радость и ожидание заслуженных аплодисментов, преподнесут израильтянам нечто совершенно несъедобное, вроде раздела Иерусалима и возвращения беженцев 48-го года в пределы “зелёной черты”. Недовольство они воспримут как чёрную неблагодарность. Публика с кислыми лицами отвернётся от сцены, втайне сознавая, что без столь затянувшегося действа ей бы такую гадость не скормили.

А так ли непривычно платить нам “джизью”? Не стоит примеров из истории сефардского еврейства, веками жившего под исламом, дабы не упрекали в “ашкеназском национализме”. Перенесёмся в Польшу, XVII век. “Общины давали ежегодно подарки начальству этих (иезуитских – Х.П.) школ и учащимся, чтобы не было погромов, и известен случай, когда в Перемышле кагал предотвратил нападение, подарив каждому из преподавателей - “почтенных панов философов” - по паре жёлтых сапог из хорошей кожи, а учащимся выставил бочонок мёду”(Ф. Кандель “Очерки времён и событий…” Иерусалим 1988 стр.208). Всё было в нашей истории – и примеры героизма, и противоположные ему. Их тоже стоит принять в расчёт как опасный фактор слабости. Потому что вряд ли откупимся бочонком мёда от учащихся иерусалимских школ, перешедших на палестинские программы… Или Фейсалу Хуссейни нужны жёлтые сапоги?

Будущее многовариантно. Но если в тумане мы ненароком выбредем на эту дорогу, или нас обманом выведут на неё, или подтолкнут силой, в итоге, когда марево рассеется, мы, как наименьшее из зол, увидим, что произошла “хевронизация” еврейского государства. Сколько дипломатического пота было пролито ради соглашения по Хеврону, а он и по сей день остаётся одной из самых болевых точек израильско-палестинского контакта, причём по окончательному соглашению, как требует противная сторона, Хеврон должен стать “юденфрай”. Позже это можно будет распространить на весь бывший Израиль. Подросшие палестинские школьники расстараются. Они будут свободно перемещаться по нашей стране, как им прочит Фейсал Хуссейни.

…Те, кто располагает соответствующей статистикой, могли бы сопоставить даты всплеска аварийности на дорогах, немотивированных убийств, роста насилия в семье с теми датами, когда подобная лапша особенно густо навешивается на уши израильтян. Нормальный человек не может это спокойно воспринимать, но, реагируя подсознательно на уготованную ему участь, не находит приемлемого выражения своим эмоциям, скатываясь в агрессию. Его ментальность на такую перегрузку не рассчитана… По крайней мере, гипотезу несложно проверить.

Но, может быть, приведённое выше – это обычный израильский балаган, когда правая рука не знает, что творит левая, а глаза не глядят дальше собственного носа, не то что в завтрашний день. В таком случае предполагаемые кэмп-дэвидские уступки Барака – это всего лишь блестящий, хотя и рискованный, дипломатический маневр, не понятый в его собственном стане. Уступки в расчёте на отказ, потому что противник заведомо жаждет большего и не вправе согласиться на меньшее. Способ выставить Арафата и иже с ним на поругание всего света и добыть дипломатические дивиденды на предстоящее латание нашей репутации, неизбежное в пылу грядущих перипетий. Рейд по глубоким тылам врага, но с неизменным выходом к своим, а никак не переход на чужую сторону. Дальновидность, не сдобренная способностью быть понятным собственному народу. Отрыв от масс. Распространённая в этих широтах болезнь, не обошедшая стороной и единственную ближневосточную демократию.

В таком случае американскому президенту не удастся войти в историю, увенчанным лавровым венком миротворца. Лавровый лист для супа ему придётся добывать в другом месте. Вопреки усилиям Её Величества Бюрократии, которой свойственно объединяться в международном масштабе, подобно пролетариям всех стран, чтобы “государственные задачи выдавать за канцелярские, а канцелярские за государственные”(К.Маркс), окажется, что судьба Иерусалима с его трёхтысячелетней историей не обязательно должна решаться в ближайшие три недели. Стены Старого города от этого не рухнут, подобно иерихонским. Можно подождать. Нам всё равно придётся расплачиваться за дипломатическое головотяпство Осло. Но события будут развиваться иначе.

Другой путь Арафата может заключаться в том, чтобы продолжить дипломатический торг, мобилизуя международную поддержку в свою пользу и удерживая на коротком поводке сторонников решительных действий в своём лагере. Этого могут потребовать прагматические интересы новоявленного государства, вроде доступа палестинцев к рабочим местам за “зелёной чертой”, это же оставляет ему свободу маневра, в котором он такой мастер. Сочетанием мелких укусов и театральной игры он может добиться большего, чем прямой конфронтацией. Хотя если его преемник не будет обладать подобным актёрским мастерством, конфронтация возможна. Так или иначе, продлится то, что мы уже проходили, разве что с меньшим ажиотажем, поскольку зритель подустал от спектакля. Хотя способность Арафата использовать внутренние слабости Израиля – вроде недовольства арабского населения, раздуваемого им при помощи своих депутатов нашего Кнессета, или внедрение в ряды поклонников Арье Дери лозунга “лучше арабы чем ашкеназы”, или немотивированная уступчивость левых, - а так же умение создавать “факты на местности” без их юридического оформления, - опасности, которые нельзя недооценивать.

Как стоит повести себя нам, если Арафат переступит красную черту? С правого фланга слышны призывы в ответ на одностороннюю декларацию независимости аннексировать весь Западный берег. Подобный шаг обяжет нас к установлению своего контроля над всей его территорией, вооружённое столкновение окажется неизбежным, и мы в очередной раз предстанем в роли агрессора и оккупанта. Арафат вырядится в одежды мученика и борца за святую свободу, и под это дело отхватит такое, что нам и в кэмп-дэвидских кошмарах не снилось. Попробуем рассмотреть другой сценарий.

Может быть, стоит признать Палестинское государство, но в границах, отведённых автономии уже подписанными соглашениями? С её 40%-ами Западного берега, с территорией, изрезанной как голландский сыр, со всеми оговорками и тонкостями относительно зон А, В и С. Со всеми лимитами по части оружия и численности вооружённых сил. Но и с международно-правовой ответственностью полноценного субъекта международного права.

Пойдя на этот шаг, мы автоматически в глазах мирового сообщества перестаём быть захватчиками, оккупантами, мы принимаем на себя обязательство соблюдать УЖЕ подписанные соглашения, но ждём того же и от другой стороны. Можно вести дальнейшие переговоры об урегулировании оставшихся претензий. Но после того, как палестинцы ликвидируют задолженность по предыдущим обязательствам. Без поблажек Арафату и всей арабской цивилизации за их тяжёлое историческое прошлое. Провозглашение палестинского государства или новый уровень палестинской самостоятельности без её правового оформления предоставляют и нам повод подвести черту под “мирным процессом”, начатым в Осло, сделать горькие, но необходимые выводы, и в дальнейшем вести себя иначе.

Но почему, словно демона, боятся провозглашения палестинского государства - да и самой этой даты, - когда государство уже существует де-факто. Разумное, логичное объяснение с ходу можно отбросить. Оно заключается в том, что руководители из левого лагеря столь категорично и долго отвергали такую возможность, муссируя идею автономии, - и при этом шли на уступки, каждая из которых по отдельности погоды не делала, - что когда гром палестинской независимости грянет, народ Израиля призовёт их к ответу. По этому поводу они могут спать спокойно. Народ короткопамятен, и никого ни к чему не призовёт. Второе объяснение, более основательное, заключается в том, что эта дата станет зеркальным повторением 15 мая 1948 года, когда армии пяти арабских стран вторглись на территорию новопровозглашённого Израиля. На этот раз роль всех арабских стран сразу отводится нам, но, рискну надеяться, на столь очевидную глупость наше руководство не пойдёт. Палестинцы тоже - и по той же причине – не объявят нам войну, хотя, с точки зрения международного права, формально обязаны это сделать, если хотят сражаться. В конце концов, мы же с ними до сих пор не воевали - за отсутствием палестинского государства как такового.

Разве?..

Взвесим цену всеобщего молчания, восточной традиции передоверять все решения высшей власти.

И потому вопрос прост: в преддверии палестинской независимости – о чём же не молчать?

…Не дай Бог, чтобы такое случилось. Но всё-таки давайте вообразим. На одной из дорог, вдоль которых уже сейчас палестинцы наваливают бетонный хлам, чтобы удобней было устраивать засады, совершено нападение на машину с поселенцами. Погибли муж, жена, двое детей. Задним числом невозможно восстановить в деталях, как это произошло. Очевидно, что в них стреляли из РПГ-7. Мощное, компактное оружие… Дальше начинается главное. Палестинцы утверждают, что при попытке остановить машину для досмотра на территории их суверенного государства, поселенец открыл огонь по полицейским, которые вынуждены были защищаться. В доказательство они приводят обгорелую М-16, якобы найденную в машине. Израильтяне говорят, что поселенцы были безоружны, и это ничем не спровоцированное нападение на мирных жителей. Или провокация, призванная обострить территориальный спор. Выяснение происходит перед объективами телекамер, мировое общественное мнение рассудит, кто прав.

Эпизод судьбоносный. Вроде нападения на радиостанцию в Гляйвице, обстрела американских эсминцев в Тонкинском заливе, резни в Сабре и Шатиле. Кто же прав?

Прав тот, кого сочтут правым. Спросите любого имиджмейкера, он вспомнит про эффект ореола. Факты относительно кого-либо оцениваются в соответствии с репутацией, которая сложилась до того, как появились эти факты. Если, конечно, они не говорят сами за себя, чего в нашем случае нет.

…В те времена, когда Хизбалла вела обстрел нашей территории, да и солдат ЦАХАЛа, из ливанских деревень, она нарушала требование международного права - “избегать размещения военных объектов в густонаселённых районах или вблизи от них” (И.Арцибасов и др. “Вооружённый конфликт…” М. 1989 стр.137). Потому что расчёт с миномётом – это военный объект… Если бы мы располагали серьёзной внешнеполитической пропагандой, мы бы сформировали такой образ врага, что палестинцы зареклись бы брать в пример Хизбаллу, сохраняя при этом виды на своё государство. Призрак Нюрнбергского трибунала лишал бы их сна. Но наши масс-медиа в ту пору потчевали нас новостями на тему что сказали Абу Алла или Саиб Арикат. И нет никаких оснований полагать, что в мировом информационном пространстве мы выглядели лучше. Наши упоминания о комиссии в Накуре были похожи на четыреста-очередное серьёзное предупреждение китайцев из-за нарушения их воздушного пространства в 50-ые годы…

Возможная судьба грядущего конфликта определиться зрительскими симпатиями, которые сложатся до того, как придуманный мной эпизод появится в эфире. Хотя он может повлиять на исход объявленной или необъявленной войны палестинцев против нас…

Когда вызревала война в Заливе, за несколько недель, если не месяцев, мы примеряли противогазы и запасались клейкой лентой. Помимо непосредственной защиты от “скадов”, мы формировали образ страны, могущей подвергнуться агрессии. В целом, положительный образ. Сейчас мы уступили информационное пространство палестинцам, занятые национальным видом спорта – дележом власти между “правыми” и “левыми”, а те подстрекают израильских арабов и договариваются с Египтом и Иорданией о границах, не встречая такого – до поры, пропагандистского – противодействия, которое могло бы сдержать их.

…Для примера, ещё один вывод из подготовки к войне в Заливе: вопросы, связанные с гражданским населением, требуют времени для проработки. Взглянем под этим углом зрения на поселенцев. Кто они?

Если они вооружены, да ещё носят оружие открыто, то, в соответствии с правом войны, они комбатанты, или сражающиеся, - так это звучит на языке этого права, - и к ним “применяется высшая мера военного насилия, то есть физическое уничтожение” (там же, стр.107). Если же они безоружны, то всё обстоит иначе. “Несражающиеся не могут быть непосредственным объектом вооружённого нападения противника” (“Международное право” М. 1994 стр.354). Сколько времени потребно на то, чтобы проработать и согласовать с ними вопрос их статуса, приемлемый для всего Израиля, а не только для них?.. Недавно в Хевроне побывал заместитель министра обороны Эфраим Снэ. Жители еврейского квартала отказались с ним встретиться: мол, поливает их грязью - о чём говорить?.. А если объявится ещё один Барух Гольдштейн, преступление которого привело в своё время к настоящему прорыву врагом нашего дипломатического фронта?..

Просеяно сквозь сознание наших политиков, поглощённых всеобщей склокой, достаточное разнообразие подобных проблем? Или готовность солдата номер один всё забрать в свои руки говорит о том, что Иерусалим уже поделен, и нам остаётся дожидаться своей участи, которая меньше всего зависит от нас? Или мера профессионализма нашего руководства по-прежнему такова, что в решительный момент кто-нибудь снова отдаст приказ: “Ломайте им кости!”?.. Но кем на этот раз будет доделана работа, проваленная очередным высокопоставленным костоломом?

Впрочем, уже известно кем…

Лондонский международный институт стратегических исследований пришёл к выводу: “Косово создало важный прецедент, который утверждает в международном праве право на интервенцию по гуманитарным соображениям в исключительных случаях даже без санкции СБ ООН. Позиция стран НАТО и реакция правительств других стран предполагает, что такая военная интервенция без мандата ООН может быть законной только в случаях:

экстремальной ситуации, угрожающей распространенной потерей жизни;

наличие экстремальной ситуации получает авторитетное подтверждение;

Если случится худшее, и ситуация на Западном берегу выйдет из-под нашего контроля, не обязательно, что эта интервенция заведомо будет направлена против нас. Но многое зависит от того, на чьей стороне окажется мировое общественное мнение. Что мы делаем, чтобы оно было на нашей?.. Или опять дикторы нашего радио растерянно-детскими голосами будут объяснять: “Никто не знал, что такое может произойти!”. Обязаны были….

Вакханалия бомбёжек на Балканах и последующие события в Косово не устранили бы в сознании мирового обывателя вопрос – почему сербы выбраны мишенью, почему не албанские сепаратисты? – если бы он был склонен задаваться такими вопросами. Но он просто поддерживает своё правительство, и в чём-то главном он прав. Надо перелопатить изрядную груду информации, что бы определить, чем же не потрафил американцам режим Милошевича и насколько он действительно несимпатичен.

Мирное соглашение возможно, мир в его цивилизованном понимании – боюсь, ещё долго нет. И тот факт, что наш лидер полагает, будто его автограф, поставленный рядом с закорючкой Арафата на листе бумаги, может приблизить окончание 120-летнего конфликта между арабами и евреями в большей мере, чем отказ от Палестинской хартии отвратил Арафата от мечты об “окончательном решении еврейского вопроса” в масштабе Палестины, - этот факт заставляет меня, вернувшись из тумана и утирая с физиономии капли осевшей влаги, ещё раз, с чисто еврейской интонацией спросить: “Жираф большой”? “Ему видней”?..