Опубликовано 19 октября 2000 г. в газете “Новости недели”.
Государство на песке
Сегодня об этом никто не вспомнит. После недель вооружённого насилия между израильтянами и палестинцами, вовне и внутри “зелёной черты”, то, что было до, принадлежит иной эпохе. Но будущее вырастает из семян, посеянных в прошлом. Не стоит забывать о них, пока они не потеряли всхожесть.
Чуть ли не на другой день после того, как премьер Барак объявил о своей “светской революции”, на призывные пункты ЦАХАЛа явились десятки молодых израильских арабов с намерением вступить в его ряды. Вероятно, они восприняли предстоящие реформы как возможность быть уравненными со своими еврейскими согражданами в праве защищать государство Израиль с оружием в руках. Но им пришлось отправиться по домам не солоно хлебавши. Радио сообщило в новостях об их инициативе как о неком курьёзе, не имеющем логического объяснения.
В каком-то смысле это действительно курьёз. После того, как наше правительство в до и после кэмп-дэвидский период смотрело сквозь пальцы, как арафатовская охранка умыкает в застенки арабов-израильских граждан по подозрению в сотрудничестве с Шабаком; после шумных демонстраций солдат армии Южного Ливана, негодующих, что их использовали и бросили на произвол судьбы; после резни, учинённой Арафатом над торговцами, продававшими землю евреям; после всех мытарств, которые претерпели в Израиле сотрудничавшие с нами палестинцы с отданных территорий, - после всего этого кто-то из инородцев и иноверцев всё ещё готов иметь с нами дело? Удивительно
!..Но нам не до удивленья. Кровь и гарь последних недель вызывают другие чувства. Среди них продолжает жить надежда на мир с соседями. “Мирная авантюра” Рабина – Переса окончательно испустила дух в пыли недавних побоищ. Но достижение мира не сходит с повестки дня. Ничто, кроме слабости, не может так помешать этому, как короткая память. И потому за безумием Арафата и арафатчиков, каннибальской лютостью линчевателей, стоит, помимо прочего, помнить и молодых палестинцев – несостоявшихся призывников.
Проблема взаимоотношения евреев и арабов на этой земле стара, как идея сионизма. То, что в сегодняшних политических спорах о её решении, доступных широкой публике, не просматриваются исторические отсылки, свидетельствует скорее об интеллектуальном уровне этих споров, чем о новизне проблем. Ядерный потенциал Ирана и Ирака, боевики-смертники Хамаса, выучка спецназовцев Хизбаллы, выводя проблему на новый уровень, мало что меняют по сути. В 1907 году И. Эпштейн писал: “Среди серьёзных вопросов… есть один более
существенный, чем все остальные, вместе взятые. Это вопрос наших отношений с арабами.”(Цит. по: Г. М. Сакер “История Израиля” т. 2 1993 стр. 9). Уже тогда подобная точка зрения, призывавшая “избегать узкого, ограниченного национализма, который ничего кроме себя не замечает”, была редкой, как вода в Негеве, и клеймилась большинством сионистов как “галутное мышление”(там же, стр. 11). Встречались и арабы, готовые наводить мост со своей стороны. “Мы полностью осознаём, какую ценную помощь могут оказать капитал, трудолюбие и ум евреев в том, чтобы ускорить развитие наших областей, и готовы принять эту помощь без колебаний”(там же, стр. 14). Кстати, примерно то же повторяет в наше время блестящая технократическая утопия Ш. Переса “Новый Ближний Восток”, воспринятая, к несчастью, как реализуемый политический проект. В целом же, “печальный факт заключается в том, что ишув не сумел понять и оценить этого вопроса ни до войны, ни сразу после неё…”( там же, стр. 17). Речь идёт о Первой Мировой войне. Но ни Вторая Мировая, ни последующие 52 года существования государства не изменили положения дел. Время от времени – до Ословского сговора – на русскоязычных газетных полосах встречались переводные статьи об арабах, приемлющих и даже ратующих за сионистское государство, но после исторического рукопожатия на Белодомовской лужайке ставка делась только на Арафата.Финал был предсказуем. Кровавая “интифада эль Акса”, с точностью до названия повторяющая события 1929 года, смертельная удавка, ловко наброшенная на нашу шею впервые после 48-го, стали результатом рокового просчёта. Сегодня очевидно даже слепому, что - да простится мне грех самоцитирования - “мы могли бы приобрести гораздо более приемлемых партнёров, если бы из тупика мадридских переговоров отправились на поиски друзей, а не в объятия врагов”.(См. “Наша страна” 11 и 18/12/96, статья “Граница ненависти”).
Столкновение после открытия тоннеля Хасмонеев было репетицией октября 2000-го. Не стоило бы ворошить пожелтевших газетных страниц, если бы предложения, высказанные в упомянутой статье, не оказались бы ещё злободневней сегодня. Отдавая отчёт в том, что они и по сей день могут быть восприняты как утопия, как нечто несбыточное и вредное, хочу напомнить, что мы живём в стране, выросшей из “Еврейского государства” - литературной утопии Теодора Герцля. Предлагаемое лекарство соответствует природе организма… Идея, высказанная тогда, сводилась к тому, чтобы “из палестинцев, уже оказавшихся на нашей стороне, сформировать на добровольной основе, обучить и вооружить боевую единицу, которая стала бы ядром административно-силовых органов будущего палестинского государства, дружественного нам, "поставщиком" его истеблишмента. Нечто вроде армии Южного Ливана, но с более ободряющей перспективой”(там же). Однако сегодня, оказавшись в намного более сложной ситуации, чем в далёком 96-ом, даже в мыслях надо идти гораздо дальше.
Можно возразить: бедуины и друзы служат в ЦАХАЛе, однако вблизи их деревень камни так же летят в израильские машины, как и от рук арабов-мусульман. Различие в лояльности скорее количественное, чем принципиальное. Что же, этому есть объяснение – мы слишком легко сдаём своих союзников в руки врагов. К тому же, несмотря на выполнение гражданского долга, члены этих общин чувствуют себя гражданами второго сорта, не ровней евреям. Таково свойство нашего истеблишмента – унижать каждого, кто позволяет смотреть на себя сверху вниз. Однако в отношении арабов-мусульман даже щедроты по части финансирования, разрешений на строительство и прочих социальных благ были бы недостаточны. Дело здесь вообще в другом.
В глазах общественного мнения ислам – воинственная, непримиримая религия, не оставляющая иноверцам достойного места под солнцем. Его фундаменталистская версия вполне подтверждает это представление. Вместе с тем, “всё происходит таким образом, как если бы ислам, необыкновенно монолитный со стороны фасада, дробился на столько течений, сколько имеется проповедников в мечетях”(М. Малерб “Религии человечества” 1997 стр. 502). Более того, “мусульманский мир идёт к настоящему расколу между теми, кто не знает ничего, кроме Корана, и теми, кто получил светское образование и для кого религия не является центром существования, даже если они и примерные верующие”(там же). К этому стоит добавить, что ислам – пока – не знал Реформации, подобной европейской, устранившей институционального посредника между человеком и Богом и сделавшей возможной, как один из итогов, социальный и научно-технический прогресс. Однако процесс пошёл, и уже знает своих мучеников, как мусульманский реформатор М. М. Таха,
казнённый в 1985 году за вероотступничество в Судане. По идее, Израиль, заинтересованный в религиозно-идеологической базе будущего мирного сосуществования, мог бы признавать в качестве партнёров в первую очередь тех, кто движется в этом направлении. Например, последователей шейха Абдула Хаджи Фалацци, который “в своем письме президенту Кацаву утверждает, что Коран предусматривает права Израиля на Иерусалим, а также право евреев молиться на Храмовой горе”. Разумеется, для этого пришлось бы вспомнить, что истинное влияние того или иного явления в современном мире определяется тем, какое место оно занимает на телеэкранах, и придать ему соответствующую огласку. Но в нашей стране, кажется, это письмо предпочли воспринять как ещё один курьёз. Кстати, выбор в качестве одного из объектов для обстрела палестинской радиостанции – это признание слабости собственной пропаганды. Идею может победить идея, а не противотанковая ракета или вертолёт.Впрочем, даже в лучшем случае, благотворные изменения в исламе - дело будущего. Сегодня наши мусульманские друзья могли бы руководствоваться другими принципами. Если придать им легитимность.
Перед тем, как обстрелять с вертолётов полицейский участок и офицерскую школу в Рамалле, наши за несколько часов до этого предупредили палестинцев, чтобы те покинули здания. Очень разумный подход. Главное при обстреле – в кого-нибудь не попасть. Кого-нибудь не убить. Прежде, чем разрушить строение, надо убедиться, что оно пустое. К счастью, мы не услышали объяснений, что эти дома и так предназначались на снос.
В самой идее высокоточного оружия, принципы применения которого командование ЦАХАЛа довело до логического конца, просматривается краеугольный камень иудео-христианской этики – заповедь “не убий!”. Человеческие жертвы надо свести к минимуму, а жертвы среди гражданского населения – исключить напрочь. Этические положения становятся элементом конструкторских заданий на разработку современных систем оружия, изначально диктуют способы их применения. Но когда применение оружия подчинено этике, этика сама по себе может стать оружием. Если взглянуть на неё под соответствующим углом.
Основной моральный принцип западной цивилизации - принцип ненасилия, вытекающий из сформулированного Гиллелем: “…не делай своему соседу того, что плохо для тебя…”, известного как “золотое правило этики”. Но ортодоксальный ислам принимает этот принцип с оговоркой, признавая насилие допустимым, для обращения иноверцев в свою веру, например. Каждая из культур сама устанавливает приемлемый для себя уровень насилия. И в этом кроется моральная дилемма израильтян. Если мы попытаемся быть эффективными в нашей вооружённой борьбе, прогрессивное человечество заклеймит нас, как отступающих от собственных моральных стандартов. Если мы будем щадить жизни тех, кто линчует наших пленных… Можно не продолжать.
И потому особую ценность представляло бы для нас отдельное подразделение из арабов-мусульман, борющихся с осквернителями ислама из Хамаса, Хизбаллы и того же “Танзима”. Применяя правила открытия огня, принятые, скажем, в иорданской армии. Не ради нас, а ради своего народа, которому Арафат не несёт ничего, кроме крови и страданий. Людей, прошедших эту школу, мы могли бы смело выбирать в Кнессет, с ними договариваться о границах. И просто жить бок о бок.
С очевидностью, политического мастерства, потребного для реализации этого сценария, бесполезно ожидать от нынешних дядь и тёть, препирающихся на телеэкранах по поводу вхождения в правительство. Но это уже другая тема. Во всяком случае, когда на пике конфликта Натан Щаранский собрал активистов своей партии-неевреев, это был, как говорится, шаг в правильном направлении…
Как заметил однажды У. Черчилль, политик думает о следующих выборах, государственный деятель о следующих поколениях. Хроническая близорукость наших лидеров привела к тому, что вместо надёжного фундамента межнационального согласия, еврейское государство опирается на безответственные и скороспелые импровизации типа соглашений Осло, а под ним простёрлись зыбучие пески ненависти, грозящие поглотить его как раз тогда, когда желанный мир казался таким близким. Остаётся только молиться, чтобы на вершине власти появился человек, способный послать джипы и людей по домам тех арабских парней, которые в приливе надежд некогда сами явились на призывные пункты ЦАХАЛа. Если эти юноши, оскорблённые отказом, ещё не влились в ряды “Танзима”. Или хотя бы организовал серьёзную дискуссию по проблеме. Наверняка у проблемы есть решения лучше предложенных, но, по своей природе, они не могут быть закрытыми для общества.
Иначе эти джипы и эти люди станут всё чаще приезжать в еврейские дома, и еврейские матери будут встречать их потоками слёз.