Get your own free homepage
Современные концепции социального регулирования в зарубежных странах
Сокращенный вариант данной работы вошел в состав статьи:
Нестеренко А., Лыкова Л., Дегтярь Л., Погребинская В., Бунчук М.
"Возможности и методы социального регулирования", Экономист,
№7, 1998.
При разработке теории социального регулирования необходимо ответить на ряд фундаментальных вопросов: из каких компонентов состоит социальное благо; каковы способы его достижения; какие институты социальной системы и в какой мере могут способствовать достижению социального благосостояния. В рамках современной экономической теории существует ряд альтернативных подходов к решению перечисленных проблем. В данном обзоре мы, во-первых, дадим характеристику господствующему подходу, т.е. неоклассической экономике благосостояния (welfare economics), и затем приведем некоторые теоретические разработки, авторы которых стремились преодолеть ее недостатки.
Неоклассическую теорию благосостояния можно рассматривать как часть культурного проекта, зародившегося в эпоху Просвещения. В рамках этого проекта человек рассматривается как автономный индивид, поведение которого не обусловлено никакими социальными традициями. Индивид первичен: в том смысле, что он сам решает какую традицию выбрать для себя в качестве руководящей. В рамках социальных наук, утверждается в этой культурной традиции, принципиально невозможно прийти к понятию об объективном благе, или ценности; поэтому социальная справедливость должна быть нейтральна к понятиям о благе.
Являясь частью культурного проекта Просвещения, экономика благосостояния исходит из следующих предпосылок философии утилитаризма. Благосостояние в каждой ситуации рассматривается с точки зрения соответствующего ей уровня полезности. Последний, в свою очередь, есть сумма полезностей всех участников этой ситуации. И наконец, конкретные действия или политические меры, принимаемые в период времени от t до t+1, оцениваются исходя из уровня благосостояния в момент времени t+1.(1)
Если в период между t и t+1 возросло благосостояние по крайней мере
одного члена общества, в то время как все остальные сохранили тот же уровень
полезности, то говорится, что произошло "улучшение по Парето". "Оптимумом
по Парето" называется ситуация, в которой невозможно повысить полезность
одного члена общества, не ухудшив одновременно положение по крайней мере
еще одного индивида.
Таким образом, используя данный концептуальный аппарат, по-видимому,
удается избежать межличностных сравнений благосостояния, предполагающих
в качестве критерия конкретный этический ориентир.
Центральную роль в экономике благосостояния играют две т.н. "фундаментальных
теоремы благосостояния". В соответствие в первой теоремой, при соблюдении
ряда условий (отсутствие экстерналий, совершенная информация) рыночный
механизм при свободной конкуренции обеспечивает оптимум по Парето. По второй
теореме, оптимум по Парето с заданными характеристиками достижим благодаря
механизму свободной конкуренции, если обеспечено правильное изначальное
распределение ресурсов.
Очевидно, что в реальной современной экономике необходимые для этих
двух теорем условия во многих случаях не соблюдаются. Доказательство нарушения
каких-либо из условий является обоснованием государственного регулирования
экономической жизни. В частности, государство, как следует из экономики
благосостояния, призвано доводить до оптимального предложение общественных
товаров (public goods) [таких как наука, образование, здравоохранение,
оборона], компенсировать недостатки информации и регулировать монополии.
Таким образом можно минимизировать отклонения от
состояния оптимума по Парето.(2) Однако, несмотря
на очевидное искажение идеальных условий, улучшения по Парето остаются
основопологающим критерием, по которому дается оценка социальной политике.
Естественно, данный критерий применяется в несколько модифицированной и
усложненной форме. Дело в том, что, даже при соблюдении идеальных условий,
Парето-оптимум в чистом виде дает слишком мало информации при оценке социальной
политики: если следовать первой фундаментальной теореме, исходы с самым
разным распределением ресурсов в обществе (в том числе и ситуации с крайне
неравным распределением доходов) могут тем не менее являться по определению
Парето-оптимальными. Однако, экономист не может производить сравнение между
ними, так как межличностные сравнения полезности запрещены. В качестве
выхода предлагается концепция "потенцильного улучшения по Парето": если
те, кто выиграют от проекта, могут в принципе компенсировать потери
проигравших и тем не менее получить при этом чистый выигрыш, то такой политический
проект оправдан (критерий Хикса-Калдора). Следующий шаг состоит в том,
чтобы рассчитать, сколько "выигравшие" готовы заплатить "проигравшим" и
сколько "проигравшие" потребуют в качестве компенсации. На этом основан
анализ выгод и издержек (cost-benefit analysis), применяющийся при
оценке социальной политики. Именно на этом этапе в экономический анализ
внедряются идеологические суждения, так как приходится решать, чьи интересы
более важны, и решение обычно принимается в пользу того, кто имеет более
громкий голос в политическом процессе. В этом смысле экономика благосостояния
не выполняет поставленные перед ней цели и не обеспечивает свободный от
этических суждений социальный анализ.
Если отправной точкой является вторая фундаментальная теорема, то мы в принципе можем прийти к искомому варианту Парето-оптимума, обеспечив более справедливое изначальное распределение ресурсов. Однако, чтобы обеспечить такое распределение, потребуются подлинно революционные меры, которые в современных условиях можно представить себе только гипотетически.
Таким образом рынок свободной конкуренции как своеобразная философия и идеал социального устройства имеет довольно шаткое основание в качестве экономики благосостояния.
Альтернативные теории социального регулирования явились ответом на ряд недостатков господствующей экономики благосостояния.
Во-первых, когда экономист определяет влияние определенного политического проекта на совокупное благосостояние общества, он сталкивается с той проблемой, что в реальной жизни едва ли можно наблюдать уровень "полезности". Поэтому приходится оперировать с упрощенными индикаторами-заменителями (proxies). В качестве такого индикатора уровня благосостояния обычно используются экономический рост или уровень ВНП на душу населения. Неадекватность данных индикаторов для характеристики качества жизни в современных условиях вдохновляет значительную часть теоретических разработок в области социально-экономического регулирования. Хотя еще у Г. Мюрдала и Й.Шумпетера можно найти различие между понятиями "рост" и "развитие", переломным этапом в этой области явилась, пожалуй, публикация в 1972 году доклада Римскому клубу "Пределы роста"(3). Хотя правильность моделирования экологического кризиса этими авторами было подвергнуто справедливой критике, главной заслугой Медоуз и др. было то, что они инициировали важный дискурс о "пределах роста" в экономической теории. В частности, следует отметить важные работы американских экономистов Фреда Хирша и Тибора Скитовского. Первый в книге "Социальные пределы роста" (4) указал не только на экологические издержки промышленного развития, но и на такие проблемы развитых промышленных стран, как рост спроса на "символические" товары, потребление которых ограничено. Этот рост наблюдается, когда базовые материальные потребности удовлетворены. Именно этим Хирш объясняет инфляцию в США в 1970-х годах. Данная тема была продолжена Скитовским в книге "Безрадостная экономика" (5) . Скитовский указывал в этой книге, что люди, удовлетворив основные материальные потребности, должны уделять большее внимание наслаждению нематериальными сторонами жизни; но в американском предпринимательском обществе способность к их восприятию атрофируется. По мнению Скитовского, это может привести к социальному кризису в США. Дабы избежать его, государству следует уделять существенную роль патронажу образования и культуры в стране, которые воспитывали бы в людях "искусство творческого потребления". Можно сделать два важных вывода из работ этих двух экономистов. Во-первых, существует противоречие между динамикой капитализма и культурными факторами социальной жизни, обеспечивающими стабильность социальной системы. Во-вторых, и это следует из предыдущего вывода, степень "фиаско рынка" (market failures) может оказаться гораздо более высокой, чем это предполагает экономика благосостояния. Дело в том, что в неоклассической теории предполагается неизменность и стабильность предпочтений и ценностей людей: "de gustibus non est disputandum". Однако, как указывают экономисты Амартья Сен и Альберт Хиршман (6) , индивид обладает также структурой метапредпочтений, под влиянием которой меняются и предпочтения между разными видами товаров и услуг. Под структурой метапредпочтений можно понимать систему ценностей, диктуемую господствующей в обществе культурой. В зависимости от этой системы ценностей люди могут, например, отдавать предпочтение материальным или нематериальным факторам благосостояния. Сохранение и развитие культурной основы социальной системы – один из важных компонентов социального регулирования. Они важны, как мы уже отмечали, как источник социальной стабильности. Кроме того, культура является источником доверия между людьми; и при низкой степени доверия и готовности к сотрудничеству резко возрастают трансакционные издержки в экономике. Далее, культурой определяется, сколько времени и ресурсов уделяется в обществе неинструментальным видам деятельности (когда будущие доходы едва ли предсказуемы),- таким как фундаментальная наука. Есть и еще одна причина важности культуры. Ряд сделок может осуществляться только в форме свободного дара, а не монетарного обмена. Если сфера таких сделок коммерциализируется, то эффективность обмена резко снизится. Примерами могут являться донорская сдача крови и коммуникации ученых. Так как эндогенные тенденции капитализма могут вести именно к такой коммерциализации, то задача государства – взять эти процессы под контроль.
В последнее время одним из ярких примеров указанного противоречия между динамикой капитализма и динамикой культуры является тенденция к усилению связей между наукой и промышленностью, что диктуется ростом наукоемкости производства. Это ведет к увеличению секретности исследований и снижению коммуникаций среди ученых. Как это ни парадоксально, в результате производительность науки и ее полезный социально-экономический эффект может снизиться.
Чарльз Уилбер и Кеннет Джеймсон показали (7), что и в развивающихся странах, начинающих капиталистическое развитие, могут существовать "социальные пределы роста", если эгоистический интерес вытесняет все другие виды мотивации; более того: эти пределы роста могут наступить гораздо быстрее, чем в развитых странах, вследствие радикальности происходящих изменений . Аналогичная логика может быть применена и к странам с переходной экономикой.
Следующий недостаток неоклассической экономики благосостояния – это то, что в ней анализируется статичная ситуация, и она мало адекватна для анализа долгосрочного социально-экономического развития. Однако в настоящее время именно динамический аспект государственного социально-экономического регулирования выходит на первый план. В неоклассической теории, в которой речь идет о рыночном распределении редких ресурсов в статичном контексте, государство призвано играть весьма пассивную роль: реагировать на отдельные несовершенства рынка. В кейнсианской теории государство прежде всего призвано с помощью бюджетной политики компенсировать недостаточный совокупный спрос. Сейчас на смену кейнсианской приходит шумпетерианская парадигма, в рамках которой государство рассматривается как предприниматель, который, являясь, если воспользоваться метафорой из теории игр, Стакелберг-лидером в экономике, инициирует коллективное действие в экономике и направляет социально-экономическую систему на наиболее продуктивные траектории (8).
Какие индикаторы социально-экономического развития могут быть взяты за основу в современных условиях? Очевидно, что ВНП на душу населения не может быть единственным индикатором. Действительно, такие показатели качества жизни, как здоровье нации, продолжительность жизни, возможности продвижения по социальной лестнице, зачастую не коррелируют с уровнем ВНП (9) . В целом недостатки ВНП как индикатора качества жизни включают в себя следующие факторы:
Систему индикаторов социального развития разрабатывает также другой американский экономист - Денис Гуле. В своей концепции аутентичного развития (12) он акцентирует важность национальной морально-культурной базы для устойчивого социально-экономического развития.
(1) См. об этом более подробно в A. Sen, "On Ethics
and Economics", Oxford: Basil Blackwell, 1987. Return
(2) Стандартное теоретическое обоснование государственной
политики с позиций экономики благосостояния можно найти в книге: Дж.Ю.Стиглиц
"Экономика государственного сектора", М.: Изд-во Московского ун-та, ИНФРА-М,
1997. Return
(3) Meadows, D.H. et al., "The Limits to Growth: A
Report to the Club of Rome’s Project on the Predicament of Mankind", N.Y.:
Universe Books, 1972. Return
(4) Hirsch, F., "Social Limits to Growth", Cambridge,
Mass.: Harvard University Press, 1976. Return
(5) Scitovsky, T., "The Joyless Economy. The Psychology
of Human Satisfaction", N.Y.: Oxford University Press, 1976. Скитовский
- один из основоположников неоклассической теории благосостояния, посвятивший
тем не менее значительную часть своих трудов анализу ее недостатков. Return
(6) Hirschman, A., "Against parsimony. Three ways of
complicating some categories of economic discourse", Economics and Philosophy,
1, 1985, pp.7-21; A.Sen, op.cit. Return
(7) Wilber, C.K. and K.P. Jameson, "Religious
values and social limits to development", World Development, vol. 8, 1980,
pp.467-479. Return
(8) См. Dalum, B., B.Johnson and B.-A.Lundvall "Public
Policy in the Learning Society", in B.-A.Lundvall, ed., National Systems
of Innovation, London: Pinter Publishers, 1992; Delorme, R. and K.Dopfer,
eds., The Political Economy of Diversity: Evolutionary Perspectives on
Economic Order and Disorder, Aldershot: Edward Elgar, 1994. Return
(9) См. Sen, A., "The Concept of Development", in H.Chenery
and T.N.Srinivasan, eds., Handbook of Development Economics, Volume 1,
Elsevier Science Publishers, 1988; Sen, A. "The Economics of Life and Death",
Scientific American, May 1993. Return
(10) Henderson, H., "What’s Next in the Great Debate
About Measuring Wealth and Progress", Challenge, November-December, 1996.
Return
(11) Nussbaum, M., "Aristotelian Social Democracy"
in R.B.Douglass et al., eds., Liberalism and the Good", N.Y.: Routledge;
A.Sen, "Well-being, Agency, and Freedom: the Dewey Lectures 1984", Journal
of Philosophy, 82, 1985; A.Sen, Commodities and Capabilities, Amsterdam:
North Holland, 1985; A.Sen, "The Concept of Development", in op.cit; Nussbaum,
M. and A.Sen, eds., The Quality of Life, Oxford: Clarendon, 1995. Обзор
работ Нуссбаум и Сена можно найти в статьях Д.Крокера: D.Crocker, "Functioning
and Capability. The Foundations of Sen’s and Nussbaum’s Development Ethics",
Political Theory, 20, 4, 1992; D.Crocker, "Functioning and Capability.
The Foundations of Sen’s and Nussbaum’s Development Ethics, Part 2", in
M.Nussbaum and J.Glover, eds., Women, Culture and Development. A Study
of Human Capabilities, Oxford: Clarendon Press, 1995. Return
(12) Goulet, D., "Development Indicators: A Research
Problem, A Policy Problem", Journal of Socio-Economics, 21, 3, 1992; Goulet,
D., "Authentic Development: Is It Sustainable?" in D.Pirages, ed., Building
Sustainable Societies. A Blueprint for a Post-Industrial World, Armonk,
N.Y.: M.E.Sharpe, 1996. Return
This page hosted by
Get your own free homepage